Глава 2
12 мая 2470 по ЕГК.
…Перелет получился каким угодно, только не спокойным — в среднем три из четырех получаемых сообщений хоть чем-то, да напрягали, а новости Большой Политики не радовали вообще. Почему? Да потому, что после арабов крутить хвостом начали и скандинавы, и амеры. Нет, от переговоров, конечно же, не отказывались, но всячески затягивали процесс.
Не все ладно было и на Индигирке. Хотя нет, не так: де-юре похищение майора Чижова стало последним условным успехом наших оппонентов. Зато у нас успехов не было вообще: с момента начала контригры команда, игравшая против нас, не только не повелась ни на одну подставу, но и ни разу не дала о себе знать. Поэтому Ромодановский, Орлов и Переверзев трижды переиграли, добросовестно проработали и прислали планы на наше ближайшее будущее, а мы, вникнув в последний, пришли к выводу, что получаем лишь малую часть информации о перипетиях «малой войны» по классификации Костиной. Вот и срывали зло на «Рукопашниках» последние часов десять пребывания в гипере. А после того, как вошли в Индигирку через «троечку», немного попрыгали по зонам перехода первой категории.
Увы, надежды наткнуться хоть на какую-нибудь чужую посудину так надеждами и остались. Поэтому в девятнадцать десять по времени Усть-Неры я нашел подходящую лакуну в сети масс-детекторов, прикрывавшей планету, а уже в двадцать два сорок подвел «Наваждение» к нашей башне «Ореховой Рощи», опустил аппарель в горизонталь рядом с остеклением бассейна на ее крыше, приказал бортовому Фениксу подмять свои дубли в наших квартирах, подключился к камерам СКН, разослал трекеры на ТК-шки «затворников» и, до кучи, развернул перед собой еще и картинку с биосканеров.
В общем, эвакуацию второй половины команды отслеживал с первого и до последнего мгновения. Поэтому оценил и командирские качества Матвея, и скорость реакции народа на его распоряжения, и спокойную уверенность, с которой эта шестерка совершила «прыжок веры» в открытое окно. Правда, технику перекатов в исполнении Риты, Оли и Насти забраковал — несмотря на то, что аппарель была ниже уровня «стартовой позиции» всего сантиметров на шестьдесят, а граница маскировочного поля МДРК практически притиралась к подоконнику, дамочки приземлялись на редкость бездарно. Но проводить им семинар по самостраховке было некогда, поэтому я закрыл трюм и повел борт на Аникеево, а Ценные Указания для найденышей озвучила Марина.
Перелет до нашего ангара прошел без каких-либо эксцессов. И крышка — благодаря содействию начальника местного отделения ССО — сдвинулась в сторону без обращений к оперативному дежурному по космодрому. А потом мой Феникс «подмял» под себя Ариадну и основательно напряг, сообщив, что ее пытались взломать. В удаленном режиме. И не сумели это сделать только потому, что кластер искинов оказался им не по зубам.
Само собой, я потребовал подробностей. А после того, как разложил их по полочкам памяти, притер МДРК к полу и выпустил на оперативный простор Завадскую, Власьева, Верещагину, Базанина и Миронову, открыл «Контакт» и наговорил сообщение Переверзеву:
— Доброго времени суток, Владимир Михайлович. Мы уже в Аникеево и уйдем с планеты в течение пяти минут. А теперь вдумайтесь, пожалуйста, вот в какую новость: десятого мая в двадцать три двадцать одну была предпринята попытка взлома искина «Наваждения» моей напарницы. Окажись Ариадна в «стандарте», слилась бы с вероятностью в сто процентов, ибо взламывалась чем-то очень мощным. А в кластере с моими Фениксами не только выстояла, но и отформатировала память «оппонента». Что, вероятнее всего, и стало основной причиной прекращения телодвижений команды противника. Но радоваться, увы, нечему: да, этот борт домой не уйдет — запросит эвакуацию или доставку нового искина. Однако искать корабль, висящий под «шапкой», можно до морковкина заговенья. Зато сила противодействия, вынужденно продемонстрированного Ариадной, позволяет оценить уровень комплектации «Наваждений» моей двойки. На этом все. Тот самый отчет приаттачиваю. До связи…
Как только отправил это послание, Кара доложила о готовности к взлету, так что я первым оторвал борт от пола ангара, поднял на двадцать километров и повел к лакуне, через которую просочился к планете. Вернее, вывел МДРК на этот курс и передал управление Фениксу, а сам подключился к камерам СКН и, пролистав картинки, обнаружил, что Маша стоит на второй палубе возле лифта, а Даша, Костя и Настена уже сидят в креслах «учебной» каюты.
Подключения вторым темпом к пилотскому интерфейсу раскидал почти бездумно, потом разрешил Костиной подняться в рубку, подключился к динамикам двух систем оповещения и заговорил:
— Как видите, мы уходим с Индигирки в параноидальном режиме, то есть, не по «коридору». Систему тоже покинем не через «единичку». И отправимся буйствовать в Халифат. А теперь внимание: в этом рейде наша основная задача — позволить проявить себя Насте, Ольге и Мише, так как на данный момент в нашей команде боевых наград нет только у них. Повторю еще раз: позволить им проявить себя. Так что планы операций, разработанные этой троицей, будут реализовываться первыми. Но лишь в том случае, если я сочту эти самые планы реализуемыми. Впрочем, мы уходим из Империи надолго, поэтому постараемся воплотить в жизнь и особо интересные идеи остальных членов команды. И последнее: несмотря на то, что мы уходим в боевой рейд, в вашем абсолютном приоритете — виртуальный пилотаж. Поэтому в расписании занятий, которые я вам сейчас пришлю, ему уделено больше всего времени…
Следующие несколько минут рассылал расписание и информационные архивы, ставил конкретные задачи и отвечал на вопросы. Потом отправил Синицына, Ахматову, Базанина и Миронову укладываться в вирткапсулы, Темникову с Власьевым «натравил» на материалы по Халифату, а Костину и Верещагину слегка напугал:
— Маша, Рита, вы оказались в рубках не зря. Поэтому по моей команде примете управление «Наваждениями», освоитесь с движением по прямой на малом ходу и поведете свои корабли по все усложняющемуся курсу, который вот-вот появится в пилотском интерфейсе, выведете нас в космос и разгоните на внутрисистемный прыжок. И… да: я понимаю, что это не «Мороки», и что практических занятий по пилотажу у вас еще не было, но уверен, что эта задача вам по зубам. А значит, вы с ней СПРАВИТЕСЬ!
После этих слов я вырубил микрофон, повернулся к запаниковавшей блондиночке, поймал ее взгляд и вправил мозги в том ключе, который она не могла не принять:
— Раз ты — моя, значит, лучшая. Я — рядом. Работай…
Девчонка закусила губу в стиле Даши, кивнула, «поймала» управление, какое-то время «не мешала» борту двигаться по прямой, а потом попробовала чуть-чуть скорректировать вектор тяги антигравов, дабы вписаться в плавный изгиб рекомендованного курса, поняла, что слишком перестаралась, одурела от отзывчивости корабля и двумя следующими коррекциями «раскачала» в разы сильнее.
— Маш, я — рядом! — спокойно напомнил я. И дал новую команду: — Этот борт тоже любит нежность. Поэтому ласкай. Как бумажный «тренажер» для ТВС…
Эта подсказка дала требуемый эффект практически сразу: исполняющая обязанности пилота перестала суетиться и тыкать пальцами в полусферы, так что МДРК перестало колбасить по тангажу. И пусть на рекомендованную траекторию он «лег» далеко не сразу, зато минуты через полторы правильно сместился вправо-влево, потом поиграл с кренами и «потянул» первое более-менее сложное «трехмерное» изменение курса.
Увы, у Риты все получалось значительно хуже — «Наваждение» Марины продолжило мотать вверх-вниз даже после того, как Ариадна уменьшила чувствительность систем управления. Впрочем, спокойный голос Завадской и отсутствие катастрофических последствий допускаемых ошибок тихой сапой возвращали Верещагиной потерянную было уверенность в себе, так что я в какой-то момент снова сосредоточился на своей подопечной. И продолжил усложнять ей жизнь… на протяжении двух с лишним часов. Зато порадовался результату издевательств — в лакуну в сети масс-детекторов «ослепительная красотка» вошла с довольно красивого виража, почти без коррекций курса попала в самый центр, встала на почти идеальную вертикаль и вскоре вывела нас в космос.
