Достаточно неплохо справилась и со следующей задачей. Хотя по мере увеличения тяги «Наваждение» вело себя «все страшнее и страшнее». Так что на второй трети разгона я озвучил честно заслуженную похвалу:
— Я тобой горжусь. И уверен, что ты полетишь не в пример лучше, чем обычные курсанты.
— Полечу! — подтвердила она, немного поколебалась и добавила: — Я вся мокрая, Тор! И теперь понимаю, о чем говорила Марина, когда рассказывала про свое состояние после вытягивания корабля на струну…
— Открою страшную тайну: ты почувствуешь это же «удовольствие» чуть менее, чем через четыре с половиной часа… — ухмыльнулся я, полюбовался ее округлившимися глазами, «поймал» борт, который повело влево, и продолжил «глумиться»: — Лучший учитель — это практика. Поэтому из мертвой системы, в которую мы попадем по «троечке», ты выведешь мое «Наваждение» через слабенькую «двоечку». Кстати, Маш, совет примешь?
— Твой — да! — торопливо выдохнула она после того, как оклемалась от столь убийственной новости.
— ПОВЕРЬ в то, что я ничего не делаю просто так. Или, как вариант, в меня. И тогда страх перестанет мешать справляться с тем, что тебе уже по плечу…
…Во время разгона на «троечку» Кара пристыковала свое «Наваждение» к моему, так что «связку» из двух кораблей в гипер потянул я. Дергать народ, убивавшийся в вирткапсулах, не стал. А на Дашу и Матвея посмотрел. Через камеры в «шестых» каютах. И, убедившись в том, что эта парочка отвлеклась от порученного дела совсем ненадолго, сосредоточился на процессе. Кстати, Маша наблюдала за моим использованием «техники двойного назначения» во все глаза и… благодаря выбранному мною режиму «второго темпа» ощущала каждую коррекцию подушечками пальцев. Вот к моменту выхода на струну и перебрала острых ощущений. Тем не менее, как только я реанимировал искин, перевел борт в зеленый режим и отстыковался от кресла, достаточно бодро повторила последнее действие, самостоятельно встала с кресла и следом за мной пошла к лифту.
Оказавшись в каюте, с грехом пополам стянула скафандр, потащила его к шкафчику и нашла в себе силы для шутки:
— Раз меня так сильно вымотала «теория», значит, «практика» дастся еще сложнее, и тебе придется спускать меня в каюту на руках, раздевать, мыть и все такое. Значит, надо не забыть надеть самое красивое белье…
Я растрепал ей волосы, назвал болтушкой и послал в душ. А сам поднял стол, организовал перекус и немного поскучал. Пока мылся сам, просмотрел очередное сообщение Переверзева и расстроился из-за еще одной неприятной новости с Белогорья. Потом натянул шорты и футболку, вернулся в каюту, обнаружил, что Машу начало зарубать, и поставил новую «боевую задачу»:
— Как поешь — отключишься. И будешь спать, пока я не разбужу…
Отключилась. Чуть ли не раньше, чем легла. А я отправился в шестую каюту, отвлек Темникову от изучения баз данных и озадачил:
— Новый таймер обратного отсчета видишь?
— Угу.
— Так вот, за пять минут до его обнуления ты должна оказаться в кресле Умника. Твоя задача — вывести «связку» из «Наваждений» на вектор разгона и затянуть на струну внутрисистемного прыжка.
Она закусила губу, на миг расфокусировала взгляд, затем спросила, буду ли я ее страховать, увидела ответ в моих глазах и решительно кивнула:
— Окажусь. Выведу. И затяну. Вот увидишь!
Я сказал, что нисколько в этом не сомневаюсь, рассказал о достижениях Маши, правильно истолковал взгляд на дверь и ухмыльнулся:
— Нет, поздравить ее сейчас ты не сможешь — твоя подружка перебрала сильных эмоций, еле добралась до каюты, перекусила и вырубилась. А я еще не ел. Компанию составишь?
— Мог бы и не спрашивать! — воскликнула она, свернула обе голограммы и рванула на выход…
Есть в скафе сочла извращением, поэтому попросила меня отвернуться и вскоре нарисовалась в поле зрения в футболке, плюхнулась рядом, шепотом пожелала приятного аппетита и отдала должное наваристому гуляшу. Со стола убрала сама, потом полюбовалась спящей подружкой, обняла меня за талию, уставилась в глаза и благодарно улыбнулась:
— Спасибо и за науку, и за заботу, командир! Я побежала в шестую каюту, но душой буду здесь, с вами…
— А что тебе мешает штудировать полученные материалы тут? — ехидно спросил я и переключил ее в дурашливый режим:
— Чувствуешь мою грудь?
Я опустил взгляд на бюст, упиравшийся в мой живот, и утвердительно кивнул:
— Конечно!
— Вот и она тебя чувствует. Поэтому ТУТ мне будет не до полученных материалов.
Дурить в этом ключе она себе еще не позволяла, поэтому я изумленно выгнул бровь. Как оказалось, зря — девчонка разомкнула объятия, сделала шаг назад, опустила голову и виновато вздохнула:
— Я настолько отвыкла следить за речью, что выдала первое же смешное объяснение, которое пришло в голову. А о том, что оно прозвучит настолько провокационно, увы, не подумала. Прости, я больше не бу— …
— Даш, шути так, как требует душа! — потребовал я, приподняв пальцем ее подбородок и снова уставившись в глаза. — Мне нравится ваша открытость и безбашенность. Скажу больше: если вы с Машей вдруг перестанете дурить, то я начну искать причину в себе и изведусь.
Темникова криво усмехнулась:
— Костина не перестанет — она полностью отпустила все комплексы из прошлой жизни и наслаждается этой во всех ее проявлениях. А я дико боюсь вас разочаровать, оттолкнуть и остаться одной.
Слово «боюсь» мне не понравилось, ибо ощущалось «навязанным» ее ублюдочным дедом. Поэтому я придумал и озвучил подходящий аргумент:
— Этот страх — и признак наличия толики недоверия ко мне, и уязвимость, на которую можно надавить. И если первое когда-нибудь пропадет само собой, так как я отношусь к тебе, как к очень близкой подруге, то наличие второй может выйти боком в любой момент.
— Будь в тебе хоть тень желания меня совратить, сочла бы это толковым подкатом, повысила бы индекс твоей опасности как бы не в разы и держалась как можно дальше… — внезапно призналась она. — А так последую примеру Маши и справлюсь со страхами… уже в ближайшие дни.
Я склонил голову в знак того, что принимаю ее обещание, и успокоенная страдалица чуть было не унеслась в «учебную» каюту в одной футболке:
— О, черт: забыла, что на борту уже не только мы. Придется натягивать комбез…
Натянула. Ушла. И, по словам Феникса, отслеживавшего ее активность, вкладывалась в поставленную задачу добросовестнее некуда. Очень неплохо показала себя и во время практического занятия по важнейшим дисциплинам, преподающимся в ИАССН — пилотированию и теории выхода на струну. И пусть сложность вытягивания корабля на внутрисистемную струну не шла ни в какое сравнение со сложностью «полноценного» процесса, но Темникова с первой же попытки утащила в гиперпространство «связку» из «Наваждений», каждое из которых было значительно тяжелее «Морока».
Вот я девчонку и захвалил. Потом отправил отдыхать, поднял Костину, вызвал к себе, дал время сесть в кресло, заблокировать замки и подключиться к пилотскому интерфейсу, оценил показатели медблока, счел их терпимыми и переключил девчонку в рабочий режим:
— Маш, мы висим напротив твоей «двоечки». Как я уже не раз говорил, струны любят ласку, поэтому сосредоточься на желании ее дарить и не думай ни о чем другом. Ты меня поняла?
— Да.
— Тогда разгоняйся…
Сосредоточилась. Поэтому не заметила, когда я вырубил Феникса. Зато почувствовала активацию гиперпривода и зашевелила пальчиками. Да, первые секунд пятнадцать — чуть энергичнее, чем требовалось. Зато потом заставила себя придавить «энтузиазм», ощутила, что так «пики» сглаживаются гораздо легче, и поймала кураж. Впрочем, нервничала все равно. Самым краешком сознания. Ибо изредка допускала ошибки, исправлять которые приходилось мне. Вот в конечном итоге и воплотила в жизнь страшилку Завадской. То есть, вымоталась настолько сильно, что после переключения борта шла к лифту на подгибавшихся ногах и опираясь на мое предплечье. Но при этом сияла, как маленькое солнышко, млела от похвал и… мечтала «поласкать» следующую струну!
