– Впечатляет! – восхищенно произнес городской голова.
– Это – самое малое, чем я могу отблагодарить вас за помощь, жители волшебного города!
На несколько мгновений Тим задумался, а потом нерешительно произнес:
– Кстати, Тень, я хотел поговорить с тобой по поводу клинка…
– Забудь о нем, городской голова Хаард Тим, – грустно ответил Тайрон. – Никто, кроме меня не будет использовать его силу. К тому же ни один воин не сможет управиться с этим клинком! Мы повязаны с ним кровью, и как хозяина он воспринимает лишь меня. Если ты мне не доверяешь – спроси совета у Караннона. Он может поведать тебе увлекательную историю на эту тему. И отныне лишь я один буду знать, где будет храниться этот бесценный артефакт. Но, если кто-либо попробует отнять его у меня, – в голосе Тени зазвучал звон стали, – то клянусь, что он испытает на себе всю силу артефакта!
– Да я не к тому… – сбивчиво начал Хаард.
– К тому, к тому, – усмехнулся Тень. – Уж мне-то можешь не рассказывать – я знаю, какую власть на людей оказывает мощь этого клинка!
– А вырубка льдов вокруг Волкана, а защита от иноземных захватчиков на побережье?
– С вырубкой льдов, если мне не изменяет память, до сих пор справлялись сами жители Волкана. А вот что касается иноземных захватчиков, …ты говорил мне, что у тебя есть связь с Каранноном?
– Да, мы общаемся посредством того самого колодца, где ты видел свое прошлое.
– Идем! – решительно ответил Тайрон. – Мне нужно срочно поговорить с пророком!
Они прошли в зал, где располагался волшебный резервуар с гаэнором. Хаард что-то прошептал над ним, и в поле зрения тут же возник пророк ракшей. Он был в боевом снаряжении, а на голове его сверкал золоченый шлем с рогами. Караннон занимался тем, что пристегивал меч к поясу. Вокруг него сновали солдаты и маги – с первого взгляда было понятно, что синие демоны направляются в боевой поход.
Едва увидев лицо Тайрона, ракша тут же встрепенулся:
– Тайрон, друг, как твои дела?! Ты завершил все, что собирался сделать? Сдается мне, что ты общаешься со мной из Волкана.
– Друг, все прошло как нельзя лучше! Он НАШ! Кстати, Хаард Тим, Лисла Тарсу и старушка Атсу оказали мне неоценимую помощь. Так что, в разговоре с оппозицией можешь упомянуть об этом!
– И где он будет храниться? – осторожно спросил Караннон.
– В самом надежном месте! – уверенно ответил Тень.
– А его точно никто …?
– Точно, мой друг!
– У меня тут созрел некий план по поводу вооруженных переговоров с оккупантами. И если все получится, твоя штука не понадобится. Но храни ее как зеницу ока!
– На этот счет можешь не беспокоиться! До связи, и держи меня в курсе всего, что у вас там творится! Знай, если что-то произойдет – я незамедлительно явлюсь с Пламенем и в клочья порву обе армии!
– Думаю, что до этого не дойдет, – задумчиво ответил ракша. – Но я дам тебе знать, если что-то пойдет не так.
Связь прервалась в тот момент, когда ракша скомандовал «По коням!».
Уже четвертые сутки пробирались отряды Раштая и Артагона по ледяной пустыне Юделя, а волшебного города так и не было видно на горизонте. Воины мерзли, несмотря на то, что в ход пошли уже все одеяла и спальные мешки. Кое-где им посчастливилось нарваться на заросли промерзшего насквозь кустарника – вероятно, то были возвышенности над ледником. Солдатам приходилось сначала отогревать оледеневшую древесину, а потом уже готовить на ней съестное и заваривать чай. Лошади в кровь сбили ноги о наст, который намерзал за ночь. Солдатам приходилось обматывать их копыта тряпьем, лишь бы они несли поклажу. Сами наездники шли рядом со своими скакунами, дабы облегчить нагрузку на отощавшие спины животных. Гиены мерзли, и вскоре среди них начался падеж. Тунсар, чья гиена пала первой, проронил несколько слез, которые тут же замерзли на ледяном ветру. Ему пришлось похоронить ее прямо в снегу.
Дневной рацион воинов и животных был сокращен до минимума – вскоре все они едва переставляли ноги от усталости и недоедания.
Вскоре дошло до жертв и среди воинов – Дириса с посиневшими губами нашли утром. Заботясь о своем скакуне, он снял с себя одеяло и накрыл ночью коня. После смерти эльфа никто уже не пренебрегал личной безопасностью в угоду животным.
Вечером Раштай подстрелил тощего оленя. Совсем кстати неподалеку обнаружились сухие ветви густого кустарника. Что и говорить, пир в эту ночь выдался на славу! Изголодавшиеся воины набивали свои животы так, как будто наутро хотели получить заворот кишок. На радостях они достали пару бутылей рома из неприкосновенного запаса. Артагон выдал бойцам остатки табака, и далеко за полночь вся честная компания в добром расположении духа уснула у догорающего костра.
Раштай проверил, не уснул ли кто в состоянии опьянения без одеял, и уселся рядом с костром. Возможно, это был их последний огонь до прибытия в Волкан. А может – все они не доживут до Волкана. На себя ему было плевать, он заботился о людях, доверивших ему командование своим отрядом.
Рядом тяжело опустился на одеяло Артагон:
– Вечер добрый, предводитель отряда Шенка!
– Сегодня – добрый! – многозначительно ответил орк.
– Как думаешь, завтра мы достигнем Волкана.
– Если не сбились с пути, то думаю – да, – кивнул головой Раштай.
– А если сбились? – упорствовал граф.
– У тебя же есть карта, – не понял вопроса орк.
– Я это к тому… – замялся Артагон. – А что, если те, кто составлял карты, попросту ошиблись?
– Значит, все мы умрем в этой ледяной пустыне, – спокойно ответил Раштай и высморкался в сугроб.
– И ты так спокойно рассуждаешь об этом? – удивился граф.
– А что, по-твоему, мне остается делать? – в свою очередь воззрился на собеседника орк. – Знаешь, сегодня у костра один из твоих людей всерьез предлагал вернуться! Это когда до Волкана остались считанные часы, а назад ему придется добираться неделю в лучшем случае!
– Ну, это он явно бормотал спьяну! – расхохотался Артагон и хлопнул орка по плечу.
– Спьяну – не спьяну, – озадаченно произнес Раштай. – Знаешь, с недавних пор мне очень не нравятся настроения, которые витают среди наших воинов. На днях я поймал темного эльфа, ворующего ночью еду из мешка. Конечно, принимая во внимание голод и холод, я не убил его, хотя это следовало бы сделать. Я лишь хорошенько врезал ему, но теперь я опасаюсь получить эльфийскую стрелу в спину. А если развить подобные рассуждения дальше, то сначала мы съедим лошадей и гиен, а потом примемся друг за друга…
– Ну, это ты хватил через край! – Артагон даже поежился от ужасной мысли.
– Нет, брат, не хватил, – грустно ответил орк. – Напоминает тебе что-нибудь история об отряде Лиги, попавшем в осаду в Катерском ущелье?
– Конечно! – граф с некоторой неприязнью взглянул на собеседника. – Когда войска Шенка окружили их, они четыре месяца просидели в осаде и умерли с голоду, но не сдались. Все четыреста человек! Они погибли как истинные герои, и о них даже сложили песню. А почему ты об этом спрашиваешь?! Ты был там?!
– Да, граф, я был там… – Раштай надолго замолчал.
– И …? – не выдержал напряжения Артагон.
– Наш отряд окружил их в этом узком ущелье. Подобраться к ним, не понеся при этом крупных потерь, было невозможно. Тогда мы решили взять их измором, надеясь, что голод и жажда выманят их оттуда и они примут бой. Или сдадутся. Четыре долгих месяца из ущелья не было слышно ни звука. Не было парламентера с белым флагом. Мы терпеливо ждали… Наконец, в начале пятого месяца из ущелья выскочил человек с белым флагом. Рот его был окровавлен. Когда мы спустились в ущелье, то обнаружили там целое неупокоенное кладбище. А тот человек, что выбежал из ущелья, оказался их командиром, который под страхом смертной казни запретил своим людям сдаться. Представь себе, вот вы называете нас нелюдями, а эти командиры-звери в течение четырех месяцев пожирали своих солдат и пили их кровь. Когда предводитель и его приближенный остались одни, он сожрал своего заместителя и вышел к нам с белым флагом. Я самолично вспорол его раскормленное пузо…
