Командор (СИ) - Киров Никита

Я дошёл до памятника, и тут раздался резкий выстрел.

Один из пробегающих мимо десантников, тощий парнишка в берете, а не в каске, упал, схватился за левую ногу и громко взвыл от боли.

— Снайпер! — крикнул кто-то.

К раненому бросился товарищ, с прыщами на щеках, не старше его.

Бах!

Боец пробежал по инерции ещё и рухнул замертво лицом в грязь, а раненый продолжал вопить.

— Дым! — приказал я.

Дымовые уже были наготове, их начали кидать. Густой дым скрыл и раненого, и место вокруг него. Бойцы тут же утащили вопящего, но тело покойного оставили там, а я ушёл, пока он не начал охоту за мной.

Снайпер стрельнул в облако ещё несколько раз, я видел, как пули высекали искры из стоящего рядом гранитного фонтана, но никого не задело. Затем стихло, он ушёл.

Ну где же ты, гад? Я смотрел на крыши зданий вдали.

Надо его найти.

Снайпер — это проблема. Будем с ней разбираться.

— Ильина найди, — велел я ближайшему десантнику, крепкому парняге с торчащими ушами. — Пусть идёт сюда.

Наконец, добрался до подвала, и в нос сразу ударил тяжёлый дух места. Влажно, сыро, очень много раненых. Пахло спиртом и кровью. Стоны не прекращались. Забегавшиеся санитары и доктор пытались всем помогать, но не успевали.

А у забитого досками подвального окошка, откуда едва проникал свет, сидел человек, очень грузный, седой, с перевязанной головой. Это командор, новое звание, как в последние месяцы стали называть старшего офицера, командующего десантом на крепости.

Глаза закрыты. Он мёртв или без сознания?

Рядом с ним работал радист. Перед ним стоял тяжёлый ящик радиостанции в серой расцветке, к которому были подключены толстые провода гарнитуры. Лампы на ящике светились.

— Буран-1, Буран-1, это Кречет-2, приём! — говорил бритый наголо парень, придерживая гарнитуру. — Огонь по своим! Квадрат 4−2-1–2! Прекратите огонь, прекратите огонь, вы по своим стреляете. Приём!

Снаружи затряслась земля — сразу три близких разрыва. С потолка начала сыпаться пыль.

— Прекратите огонь, Буран-1, — продолжал радист, выждав немного. — Это Кречет-2, вы по своим стреляете.

Он огляделся, посмотрел на раненых товарищей вокруг и проговорил со злостью, срывающимся голосом:

— Вы по своим стреляете, уроды. Твари!

— Отставить, — прохрипел седой офицер. — Что за разговорчики в эфире?

Командор ещё жив. Я шёл к нему, пока путь мне не преградил высокий молодой офицер.

Светлые волосы торчали дыбом, левый глаз налился кровью, правое ухо опухло, а нижняя часть лица перевязана бинтами. Там, где должен быть рот, расплылось кровавое пятно.

— Это кто тебя так, дружище? — спросил я.

Лейтенант Флетчер что-то промычал, совсем неразборчиво. Похоже, пуля или осколок задели рот. Говорить не мог совсем.

В десанте в основном служили северяне, но были выходцы и из других имперских государств. Вот как Флетчер, он из Нарландии.

Он младше меня, и, похоже, был самым старшим офицером из оставшихся, пока я не вернулся. Он спокойно протянул мне руку и крепко пожал с таким видом, будто я пришёл к нему в гости, и ему жаль, что он не может налить мне чай.

Будто мы у него дома, а не в окружении под дружественным огнём.

Но его спокойствия мне не хватало.

— Молчи, дружище. Беру командование на себя.

Флетчер решительно кивнул, но сморщился от боли.

А я подошёл к окну и сел рядом с командором Шлейном. Командор тоже не из северян, но он в десанте с самого первого дня появления этого рода войск. И его потеря — большой удар для всего батальона.

Шлейн открыл глаза.

— Вернулся, Климов?

— Вернулся. У нас проблемы. И утром будет хуже.

У него минимум три тяжёлых ранения — живот, грудь, и не просто так перевязана голова. Но пока ещё командор жив.

— Что там? — спросил он слабым хриплым голосом.

— В штабе шпион. Передал пустынникам свежие радиокоды, а нам — старые. Поэтому крепость стреляет по нам. Они её наводят. Иногда попадает и по ним, но нам достаётся хуже.

— А я думал, они сами так мажут, — Шлейн хмыкнул.

— Но это не самое худшее. Они устроили радиоигры, передают в наш штаб то, что выгодно пустынникам. В том числе от нашего лица.

— Дерьмище, — прохрипел командор. — Полный бардак, и никто этого так и не понял.

Я полез в карманы, доставая бумаги, но продолжал говорить:

— На завтра в восемь утра запланирована операция. Они хотят заманить в этот район побольше имперских сил.

— И она попадёт в засаду? — спросил он.

— Хуже. Они подорвут все мосты и отрежут район от остального города. И мы тоже останемся здесь, если не успеем отойти.

— Окружение и избиение, — прохрипел командор. — Хитрые гады. Но как мы свяжемся, если нет новых кодов?

— У меня есть.

Улыбка тронула его окровавленные губы.

— Знаешь, Климов, — сказал он. — С самого первого дня я знал, что не ошибся, когда брал тебя на крепость. Ты на своём месте.

— Благодарю, командор. Принимаю командование на себя.

— Согласен. Работай.

Он пожал мне руку и что-то пробормотал слабым голосом, закрывая глаза.

Я передал коды радисту. Тот с удивлением посмотрел на мятую грязную бумажку с имперским гербом в виде ветвистого кольца и подписью «Совершенно секретно», потом на меня, и сразу склонился к рации, начиная настройку.

Едва он закончил, как рация будто взорвалась от шума в эфире. Много голосов, были слышны стрельба и взрывы.

— … вы чё там, уснули?.. — проорал кто-то, а затем последовал звук выстрелов.

— … прошу разрешения на отход… — следом взрывы.

— Гнездо-3, вы куда, ***, бомбы сбрасываете? *** ***, вы куда на своих бросаете⁈

— Гнездо-1, Гнездо-1, — этот голос слышался чётко. — Это Заря-2! У меня три коробки сгорело с утра! Прошу разрешения на отход, в квадрат 4−2-2–7! Всех пожгут!

— Отставить, Заря! Запросите помощь Беркута! Он рядом с вами.

— Да нет его здесь! Нигде нет! Тут вообще наших нет! Вы куда нас отправили вообще⁈

— Как нет, Заря? Они только что передавали…

В городе происходил хаос, что понятно по тону переговоров, которые велись совсем не так, как принято, далеко не по регламенту и совсем не так, как на учениях.

А ещё мы на общем канале, который слушают враги. И корректируют свои планы, чтобы нанести нам больше ущерба.

Теперь надо доказать им, что происходит на самом деле. Скорее всего, штаб верит в то, что ему передавали пустынники по рации и шпион. Но даже если они примут меня за врага, всё равно будет понятно, что коды скомпрометированы, и их сменят.

Вот только мне-то надо предупредить командование и о другом. Тогда вся их идеальная картина боя, о которой наверняка доложили императору, посыпется, ведь всё на самом деле совсем не так, как на их картах.

Кто-то полетит с должностей. Но тем, кто сейчас умирает в городе, разве есть дело до этого? А мне нужно вывести отсюда батальон.

— Начинай, — сказал я радисту.

А сверху начались очередные взрывы. Крепость снова открыла огонь.

Радист откашлялся и начал:

— Гнездо-1, Гнездо-1! — произносил он новые позывные. — Это Беркут-2! Приём!

— Беркут-2, это Гнездо-1, слышу вас. Приём. — почти сразу ответил голос из радиостанции.

Слышно было чётко. Ведь штаб сидел в летающей крепости, а там мощные радиостанции.

— Гнездо-1, вы по нам стреляете со вчерашнего дня! Прекратите огонь!

— Это невозможно, Беркут! — голос был удивлён. — Вы же сами передали координаты! Кто это вообще говорит? Кто это говорит, мать вашу? Подтвердите личность.

— Это я Беркут-2, — тут же возмутился другой голос. — Кто это там в эфире?

Уже выдают себя за нас. Но этих хитрых гадов мы достанем.

Глава 5

Кинофильм «Братья» рассказывает историю братьев-близнецов Валентина и Павла Климовых — двух известных участников Второй гражданской войны, которые оказались по разные стороны конфликта и сражались друг против друга…