Одиночка. Том I (СИ) - Лим Дмитрий

Пока лимузин мчал её по улицам вечернего города, Маша нервно постукивала пальцами по колену. Она прокручивала в голове все детали последнего разговора с Войновым, пытаясь уловить в его словах и мимике хоть какой-то намек на правду. Его равнодушие, его нежелание обсуждать смерть Барышева — всё это казалось неестественным, вымученным. Словно он что-то скрывал.

Спустя полчаса на телефон пришло уведомление. Записи с камер наблюдения были загружены на защищённый сервер.

На экране появился фрагмент видеозаписи. Купе номер семь. Тихо. Пусто. Затем в купе заходит какой-то мужчина. Через некоторое время появляются Маша и её новый знакомый. Буквально несколько минут — и Войнов выходит один. Неизвестного нигде не видно.

Маша проматывала запись вперёд и назад, пытаясь разглядеть хоть что-то подозрительное. Но ничего. Лишь стандартная картина: прибытие, короткие переговоры, отъезд.

— Почему кто-то зашёл, но не вышел? — она стала просматривать запись дальше.

В самом углу кадра, возле двери купе, что-то упало. Маша увеличила изображение, но ничего не увидела. Пропавший гость так и остался для неё загадкой. Вскоре лимузин остановился у ворот особняка Романовых. Маша вышла из машины, глубоко вдохнула свежий ночной воздух и направилась к дому. В окнах горел свет: отец, Евгений Васильевич, ждал её.

Особняк Романовых, утопавший в тени вековых дубов, встретил Машу тёплым светом окон. Этот дом, построенный ещё её прадедом, был не просто жилищем, а символом их рода, их истории. Маша любила его за ощущение стабильности, за стены, пропитанные памятью поколений.

Внутри царила атмосфера уюта и достатка, созданная умелыми руками прислуги и дорогими предметами интерьера. Антикварная мебель, картины известных художников, хрустальные люстры — всё говорило о высоком статусе семьи.

В просторном холле Машу встретил дворецкий Сергей — старый и верный слуга их семьи. Он помог ей снять верхнюю одежду и провёл в гостиную, где у камина её ждал отец.

Евгений Васильевич Романов, крупный и статный мужчина с проседью в волосах, поднялся навстречу дочери.

— Машенька, здравствуй. Я уж заждался, — произнёс он, обнимая дочь. — Как прошла поездка? Всё в порядке?

За ужином, который сервировали в столовой с видом на ночной сад, Евгений Васильевич был немногословен и задумчив. Маша чувствовала, что что-то не так. Обычно общительный и жизнерадостный, сегодня отец казался подавленным. Она попыталась завести разговор о прошедшем дне, о новых контрактах и перспективах развития, но он отвечал односложно и отстранённо.

— Пап, что-то случилось? — наконец, спросила Маша, откладывая вилку. — Ты какой-то сам не свой.

Евгений Васильевич вздохнул и отпил глоток вина.

— Дела, Машенька, дела. Ничего серьёзного.

Маша не поверила. Она знала отца как свои пять пальцев. Он никогда не скрывал от неё проблем, всегда делился своими переживаниями.

— Пап, хватит. Я же вижу, что что-то происходит. Расскажи мне!

Евгений Васильевич поколебался, а потом решился.

— Всё дело в Баранове, Машенька. Семья Барановых хочет выкупить у нас землю с разломами.

Маша понимала, чем это грозит. Земли с разломами — это территории, где происходят аномальные явления, где появляются опасные монстры. Эти земли были ценным ресурсом для охотников, так как там можно было добывать редкие материалы, останки монстров и артефакты.

На добыче «всего» с разломов и порталов строилась экономика известных родов, кланов и самого государства. Когда мир изменился почти сто лет назад, именно «иномирные ресурсы» стали основным ходовым товаром, так как применялись практически везде.

У кого больше земель с постоянными разломами — тот и богаче. Слабые семьи или кланы пытаются давить, это не новость. Но чтобы на них, на Романовых…

— Они предлагают смешную цену, — продолжил Евгений Васильевич. — Я, конечно, отказал. Но они не унимаются. Давят на меня контрактом, гонят пургу, устраивают всяческие провокации. Вчера вот напали на нашего начальника службы безопасности. Разумеется, их нападение провалилось. Гоша не пальцем делан.

Маша нахмурилась.

— Напали… это плохо. Но что ты собираешься делать, пап? — спросила она.

— Боюсь, Машенька, Баранов пойдет на всё, лишь бы забрать наши земли. Нам придётся искать союзников или же… — он глубоко вдохнул, — договариваться с каким-нибудь серьёзным кланом, чтобы давать им землю в аренды. Тогда Баранов не сунется к нам.

— И точно подобного не простит, — задумчиво произнесла Романова.

— Мы можем ударить первыми, — неожиданно заявил глава рода. — Если я смогу доказать, что нападение на начальника СБ было запланировано именно Барановым. Тогда по праву ответа и по всем законам я могу вызывать Баранова на дуэль. Или устроить рейд на его дом!

— Пап, он А-ранговый, — покачивая головой, сказала Маша. — Сам знаешь, шансов немного для твоего В-ранга. Нужно будет тогда найти дуэлянта, а это огромные деньги… А если он сам заручится поддержкой кого-то посерьёзнее, то… тут даже рейд на его территорию обернётся для нас провалом. Был бы у нас хоть кто-то ранга S… всё было бы куда проще!..

Глава 4

Наконец-то я в Великом Новгороде! У меня оставалось чуть меньше десяти часов, чтобы найти новый дом, да и… наконец, выдохнуть. Собраться с мыслями и пойти дальше.

Площадь у вокзала встретила меня суетой и гулом: кто-то радостно обнимал встречающих, кто-то торопливо вызванивал такси, а кто-то ругался. Я стоял немного в стороне от основной толпы, пытаясь отыскать взглядом машину с шашечками.

В целом, почти сразу наткнулся на нужные мне машины. Да и сами таксисты сновали вокруг, наперебой предлагая свои услуги. Один из них, мужчина средних лет с усами и добродушным выражением лица, обратился ко мне:

— Куда поедем, малец? В центр? За семь сотен долетим пулей!

Тут же появился второй шофёр, сбивая цену:

— За пять сотен!

Я благодарно улыбнулся, но отказался, решив сначала выбрать себе маршрут. Отошёл ещё дальше от людей, взял в руки телефон и начал анализировать рынок съёмного жилья. Денег у меня было совсем ничего, так что на ночёвку в хорошем отеле можно было не рассчитывать. Плюс ко всему — система. Она настойчиво требовала найти новый дом.

Пришлось искать что-то максимально скромное и недорогое. Варианты сыпались один за другим: комнаты в коммуналках с бабушками-соседками, «уютные» студии на окраине с тараканами в качестве бонуса, и просто убитые квартиры. Ничего, доходящего до уровня «Новый Дом».

«Может, будет достаточно простого суточного съёма? Как система поймёт, что я просто на ночёвку остался?»

Вопрос был глупым, как по мне. Разочарованно вздохнув, я присел на скамейку, стараясь не обращать внимания на шум вокзальной площади. В голове была только одна мысль: найти дом. Но средств катастрофически не хватало.

Резкая пульсирующая боль пронзила виски, заставив меня зажмуриться. Мир поплыл, звуки вокзальной площади приглушились, словно я нырнул в толщу воды. Перед глазами замелькали какие-то живые картинки, которые сменялись друг за другом на бешеной скорости.

Когда зрение вернулось, я уже не сидел на скамейке у вокзала.

— Какого чёрта?

Передо мной возвышался небольшой, но изящный особняк, утопающий в зелени старых клёнов и яблонь. Его архитектура с резными наличниками и остроконечной крышей казалась до боли знакомой, словно я видел его сотни раз во сне. Тело само собой, без единой команды извне, потянулось к кованым воротам, увитым диким виноградом.

Ноги, словно повинуясь некоему инстинкту, уверенно шагали по гравийной дорожке, ведущей к крыльцу. Боль в голове постепенно отступала, заменяясь странным чувством покоя и узнавания.

В памяти всплывали обрывочные картины: вот совсем маленький Саша Громов бегает по этому двору с деревянной лошадкой в руках; вот его отец, улыбаясь, подбрасывает мальчишку к самому небу; вот его мать читает сказку у камина в гостиной. Эти воспоминания были такими яркими, такими живыми, словно я и был этим Сашей. Я смотрел на эти воспоминания как бы одновременно со стороны и глазами мальчугана.