Гаремник. Дилогия (СИ) - Поселягин Владимир Геннадьевич

За эту ночь всего второй раз вернуться успел с очередной партией из двух «Т‑28», а решил базу окончательно очистить, и можно к пунктам сбора приступить. Кстати, теперь охраняют базу не немцы, а полицаи. Аж шестьдесят. Я их даже не трогал, незаметно в темноте проникал на территорию, забирал танки, не факт, что те вообще заметят их пропажи днём, и улетел. Заночевал рядом с танками, вернутся уже не успевал, светало. Нормально. Вообще выспался отлично. Даже остаток светового дня возился с самолётом, а что, зарядил пулемёты т шесть ракет «РС» на направляющие. Тут машина у меня без боезапаса. Обслуживал остальную авиатехнику. Ну и отъехав, взлетел и направился к Минску. По пути заметив интересную цель, сделал два захода, учился пока, но попал ракетами в стоянку бензовозов, вызвав множество пожаров. Ушёл на бреющем. По мне зенитки лупили. Понравилось. Лёту в одну сторону занимало около часа. Так что в эту ночь забрал шесть танков, постав у тех четырёх, что прошлой ночью доставил. Ещё и вернулся и даже дневал рядом в лесочке у базы. А там уж тревога пошла, засекли всё же пропажу десяти бронемашин. Поэтому следующей ночью, сняв всю охрану, даже секреты, тут засада была, не трогая спавших в казарме, не мешают, только караул, ну и стал по две машины уносить километров на десять, прятал в лесу. И даже успел одну ходку сделать к нашим, выложив очередные две машины. Там за следующую ночью даже четыре раза наших посетил. Ну и следующие ночи работал, пока все тридцать два танка и всё необходимое для их восстановления не оказалось в лесу. Передневал, а уже пятый день идёт, комиссар ждёт. Так что днём все танки к опушке перенёс, скрыл в лесу, но выкатить можно, и на трофейном мотоцикле, на той базе с танками добыл, доехал до деревни. Наблюдатель издали высмотрел, комиссара подняли, спал тот. Так что доложившись, что первая партия готова, доехал до стоянки на машине комиссара. Кстати, мотоцикл тоже передавал, посыльные гонять будут. Ну и дальше передал все тридцать две машины, да имущество. Тут уже рембатовцы принимали. Три ремонтные летучки, кран и пять топливозаправщиков шли бонусом, очень они их порадовали.

Дальше нашим оформлять, а я сообщил, что к другим стеклам поеду, что также танки обещали, и меня отпустили. А начала темнеть. Поэтому и тут на велосипеде подальше. Взлетел и полетел к немцам в тыл. Вот тут работал по сборным пунктам. Доставлял танки и броневики в другое место, где тот же комиссар будет ждать через три дня. Доставил шесть «Т‑34» в разной степени повреждений, потом десять «Т‑26» и пять тягачей «Комсомольцев» с «сорокапятками». И их передал. Ну и остальное. Остановили меня девятого сентября. Комиссар, которому я как раз и предавал очередную технику, приказал направится в штаб дивизии, сообщив новое местоположение, даже свою машину выделил. А там несколько сюрпризов. Для начал уже две недели как дивизии нет, её переформировали в Сто Двадцать Шестую танковую бригаду. Та на окраинах Вязьмы проходила формирование и пополнение. Далее, комбриг своей властью, а он вскоре получил генерал‑майора, с новенькой медалью Героя, и покинул нас, меня как‑то умудрился в снабженцы перевести, забрав моё удостоверение, мне выдали новое. Но уже на техник‑интенданта первого ранга, что соответствует старшему лейтенанту. В бригаде два снабженца, страшим был интендант второго ранга Карпов, и я стал его замом, больше снабженцев не было. На моё возмущение, что я танкист, тот приказал приступать к своим прямым обязанностям. И выдал книжицы и методички, учиться новому для меня. Пришлось менять форму на ту, что носят снабженцы. Мою роту уже Суворов принял, командует, бригада в тылу, отдыхают парни. Так что меня ввели в штат отделения интернатов штаба бригады. И тут же нарезали просто непомерный круг задач. Как‑то малость обнаглели.

Впрочем, я продолжал летать к немцам. Доставлял нужное. Полевые армейские кухни, почти десяток. Грузовиков две сотни, пушек, одних «УСВ» двенадцать, да гаубиц три десятка, танков ещё в два десятка. Но все «Т‑26», их возвращали в строй, многие повреждены. Всё это делалось до конца сентября. А меня вызвали в Москву. На награждение. Наконец‑то сподобились. Вторая Звезда Героя, как сообщили штабе бригады. Та кстати уже неделю как воюет, я и не знал. Кстати, немцы после наших атак на аэродромы почти неделю мало летали. Тот же Суворов получил орден «Ленина», Турнин орден «Красной Звезды», ему как окруженцу только это дали, а так роту танковую принял. Причём не в нашем полку, а во втором, куда все «Т‑28» ушли. Абрамов зол был. Мимо него провели. Это до переформирования было. Однако уже по пятьдесят машин в каждом полку, плюс десять у мотострелков, я ещё и триста пистолет‑пулемётов «ППД» добыл, в дивизии имелось. Хорошо пушками и артиллерией пополнил. Однако вызов официальный, так что подготовили документы, дальше машиной на Вязьму, а там уже железной дорогой и на столицу. Официальными дорогами. Потому как за мной слежка пошла, я её обнаружил. Уже семь дней как.

Глава 20

И вот вагон качается, повезло занять верхнюю полку на нарах в теплушке. Ранее санитарный эшелон ушёл, но и не успел. Да и там места не было. А тут и гражданских эвакуировали, полный вагон, и работников предприятий. В общем, обратно не пустыми шли. Вон, такие же командировочные есть. Двое как раз из наблюдения. Один со мной в вагоне, старшина‑стрелок, второй в соседнем. А пока отдыхал на нарах, под головой вещмешок. Накрылся шинелью, не лето знаете ли, ночами так хорошо подмерзало. Мне‑то с опцией климата проще, но всё равно предпочитал накрытым лежать. А пока ехал, много размышлял. Начну с прошлой жизни, Макеева, что мне так здорово зашла. Ну как бы ни шло, как бы не крутилось, но мне понравилось, как я погиб. И головы не склонил. Полковник, командир бригады, высшими наградами отмечен, такие в плен не попадают. И я, приняв правила игры, не пошёл в плен. Знаете, только вот в последнее время появилось время подумать, полежать, отдохнуть. Хотя по снабженческим делам меня так и гоняли, но я резко снизил активность, оказалось всё что доставлял, шло на пополнение двух танковых бригад. А с какого? Оказалось, нашу давно пополнил, даже при переформировании часть техники передали в другие бригады. Так что я уже неделю нёс службу при штабе, занимался канцелярией и бюрократий, и делал большей глаза. Какие пушки? Какие танки? У нас всё по штату. Бригада воюет. Отказался категорически добывать ещё. Там есть свои снабженцы, пусть работают. А то обнаглели. Я там не спал сутками, мол, всё для парней бригады родной, а тут пиявки на подсосе. Всё им шло. Взбесило в край. Поэтому в штабе бригады и получал опыт в интернатских делах. Уже немало получил. А тут вот в Москву направили, как видите.

Так вот, я всё проанализировал, всё обдумал, и понял, что ошибся. Не думаю, что меня и мою бригаду сознательно погубить хотели. А это как тут со мной Дмитриевым, ночами использовали, да каждую ночь, отчего немцы несли потери, только по той причине, что я один такой уникум. Вот и там в теле полковника Макеева пребывая, я был тем уникумом, что останавливал таранные удары немцев и те умывались кровью. Это быстро оценили, потому как другие командиры не справлялись, сливались, то меня и кидали куда можно. Этакая палочка‑выручалочка. А то что бригаде приказ на отход не пришёл, то причина банальна. Не смогли посыльные прорваться, а рации у нас уже были разбиты. Самолёт не посылали, не видели, может не смогли. Впрочем, я всё равно был рад. У меня там на каждого павшего бойца по пятнадцать немцев убитыми выходило. Очень хорошие результаты, с учётом что бригада постоянно пополнялась людьми и техникой. Вот такие дела. А то что тут в этом мире Ворошилова шлёпнул, я не жалел. Он и в других мирах мне гадости делал. Тут же, меня направили в снабженцы. Видимо на весы поставили мой феномен ночного зрения и возможности добыть всё. И способности снабженца перевесили, пожертвовав уникальными возможностями ночных боёв. Ну да, мы же на переформировании, это уже не нужно. Впрочем, ладно, всё равно всем доволен, даже таким вывертам судьбы. Тем более навоевался, хочу со стороны посмотреть, как события развиваются. Что важно, я неплохо налетал на своей «Чайке» и взял за привычку обязательно после сна и утреннего моциона, пока жду наступления темноты, приводить самолёт в порядок. Зарядить пулемёты, и на направляющие «РС» подвесить. А я пополнил запас ракет со складов. И ночами всегда наносил удары по самым уязвимым местам. И чем дальше, с каждым разом, такие удары становились нереально точны. Да так что даже по одной ракете пускал в один заход. В последнее время я только на паровозы и подвижный состав охоту вёл. Одна ракета, одна цель. Пулемётами расстреливал пехоту, если в поле ночевали. До холодов. Или цистерны топливного эшелона.