Гаремник. Дилогия (СИ) - Поселягин Владимир Геннадьевич

Даже если кто со стороны в бинокль смотрит, камень не на открытой местности, тут небольшая низина и тот в склоне овражка, удобно, спустился, свидетелей рядом нет, открыл и ушёл в бункер, прикрыв имитацию камня. С щелчком тот встал на место, в пазы. А я побежал вниз. В бункере и отдохнул. А с Мартой. Не касался её ранее. Ну бывает такое, что ещё скажешь. Да, я давно с ней поговорил, и если бы не напряжённая служба, чаще с той бы время проводил. Но иногда вот находил такие моменты. Та уже согласилась поработать на меня, выставив твёрдый тариф, до конца войны, и что доставлю ту в Швейцарию. А у той там тётя живёт. Сколько у меня таких Март было, что‑то про тётю из Швейцарии ни разу не проскакивало. И не похоже, что врёт. За такие годы жизни я с моим опытом уже хорошо вижу где лгут, где лукавят, а где правду говорят. Вот и с Мартой так. Так что отлично отдохнули в постели моего автодома. Генератор запустил, горячая вода была, душ совместный. Отлично. А когда стемнело, занялся делом. Снова посетил свалку у аэродрома у Минска. После долгого изучения, отобрал шестнадцать на вид целых «И‑16», два «УТИ‑4», и три «Миг‑3». Остальной хлам не так интересен. Плюс две зенитки в тридцать семь миллиметров. Дальше склады грабил, множество вещевого имущества. Одних кожаных курток, лётных, за две сотни. На мне такая же была, когда полицаи соблазнились. Да она с этого склада и была. Запас топлива взял, но на пять тонн, и всё. Хранилище полное. Так что задерживаться не стал, мне уже было что предложить в полку, куда меня направили. Кстати это было Сто Восемьдесят Четвёртый авиационный истреблённый полк, Одиннадцатой смешанно авиадивизии, ВВС Третьей армии, Брянского фронта.

Вот так закончив добывать добро, я на своей «чайке» и полетел обратно, но уже прямиком к Брянску. Он поближе был. И даже добрался до рассвета, сев на ночной дороге, где обслужил и заправил машину, прибрал, переоделся в свою форму, застегнув шинель на все пуговицы, вещмешок за спину, чемодан в левую руку и направился к городу. Да уже светало, а к обеду у меня время заканчивается, что мне выделали на дорогу до полка. А где полк, узнать могу только в городе, в комендатуре. Эта дорога Брянск‑Москва, довольно разъезжена, светало, час шёл, впереди уже окраины видно, когда от опушки хвойного леса отделилось три фигуры и направились ко мне, а я поморщился. Патруль, два бойца и командир, в звании лейтенанта. У командира красная повязка на рукаве шинели. Мельком, быстрым взглядом изучив ёлочки, откуда те вышли, поморщился. Густые, зрение не пробивает, а вот сканер дотягивался, дальность сканера уже была двести семь метров. Начало октября всё‑таки. Так вот, в ёлочках было с десяток тел в нашей форме, и ещё тела, но уже живые и тоже в нашей форме, и трое наблюдали за мной и патрулём. Диверсанты вражеские, к собаке не ходи. Двое кстати в форме командиров НКВД. И самое обидное, до опушки с другой стороны метров сто, тоже ельник, не добегу. Раньше завялят, местность открытая. Однако, кто‑то рядом хорошо буксовал, колея от двух колёс заднего моста грузовика. В принципе, не окоп, но если лечь, я буду в мёртвой зоне. Правда, сам высунуться не смогу, могут подстрелить, так что встав у колеи, я смотрел на патруль, и положил руку на кобуру, отчего те на миг замедлились, и уже заметно медленно пошли ко мне, цепко шаря по мне своими глазами. Чемодан я уже поставил у ног.

А вот шум мотора, что стало слышно, больше порадовал меня, и шёл тот не от города, там ещё даже не просыплись, хотя там вроде возвышались стволы орудий крупнокалиберной зенитной батареи. Километра полтора до неё. А шум шёл со спины, откуда я пришёл. По легенде же я из Москвы, получил назначение и вот прибываю к месту службы. Патруль подходил, а я делал шаги назад, не расстёгивая кобуру, у одного патрульного был новенький «ППШ», их только начали выпускать. Тот перекинул его на грудь, держа ствол в моём направлении, когда я кобуру лапать стал. Мельком обернувшись, и чуть скривился. По дороге, качаясь на неровностях, катила «эмка». Для диверсантов желанная добыча, но вот какая может быть помощь от тех, кто сидит внутри, неясно. И я так отходил, патруль уж прошёл мимо чемодана, когда лейтенант козырнул и представился:

– Лейтенант Иванов, патруль брянской коменданты. Остановитесь, и предъявите документы.

– А в брянской комендатуре о вас знают?

А «эмка» встал метрах в ста позади, похоже пассажиров что‑то напрягло в том, что те увидели. Три командира, и водитель. Командиры не НКВД, кажется политуправление. Может особисты? Они до сих пор под них маскируются. Вот один на заднем сиденье потёртый «ППД» начал готовить. А так отреагировать пришлось мне, в левой руке, хотя всё внимание на правой была, что лежала на кобуре, появился «ТТ», и прыгая в колею, в прыжке я трижды выстрелил. Первым завалил автоматчика. Потом лейтенанта, и третьим второго бойца, с винтовкой. Все попадания в лоб. Ну и рухнул в колею, скрывшись. От опушки ударил пулемёт, да не по мне, по машине, которую ползком покидали пассажиры и водитель, один командир дважды дёрнулся. Ранен. Те тоже расползались, используя ту же колею, где я лежал. Тот что с пистолет‑пулемётом, ответил на огонь. Я этим воспользовался. И трижды из пистолета выстрелил на вспашки дульного пламени пулемёта. Работал «ДП». Метров семьдесят до них, но и у меня не стояло задач их уничтожить, скорее напугать, пули что рядом в стволы впиваются, это нервирует. Дальше я встал, и стал отряхиваться. Сняв простреленный вещмешок, по мне тоже очередь дали, и ругнулся. Часть вещей попорчено. А встал смело, потому что диверсанты ушли, чего им тут делать было? Так что закончив отряхивается, извозился, земля в колее сырая, грязная. А пока направился к чемодану, вот он цел. Рядом положив вещмешок, не трогая осмотрел тела «патруля». Теперь я уверен, что машина Особого отдела была, повадки выдавали командиров. Те видели что я спокойно хожу, и послали двоих, прикрывая их. «Эмка» медленно разгоралась, боец перевязывал раненого, и взглядом прикрывал тех двоих, карабин рядом лежал.

– Кто такой? – насторожено осматриваясь, спросил младший политрук.

– Интендант третьего ранга Дмитриев. Получил назначение на место главного снабженца в истребительный авиаполк. Хотел в командире узнать где моя часть.

– Угу, – кивнул второй, со шпалой старшего политрука. – А как понял, что это диверсанты?

– А там «окно» в еловых лапах, тело лежачее расстрелял, на форме следы крови. Так и сложилось.

– Да?

Сами те в ельник лезть не стали, дождались дежурной машины с бойцами. На шум двинули, машина «полуторка» была. Так что осматривали ельник, тел там хватало, ну и эту тройку. Остальные диверсанты ушли, будут искать. Но тут в брянских лесах, это гиблое дело. Меня же проверили, поблагодарили за хорошее дало, да я ещё справку вытребовал за помощь в уничтожении диверсантов, это уже в комендатуре было, когда шинель щеткой закончил очищать. Да, узнал координаты полка. Он тут рядом, в трёх километрах на полевом аэродроме дислоцируется. Так ладно сообщили в полк обо мне, ещё и на служебной машине отвезли и с рук на руки передали. Хорошо, можно и служить. Штаб дивизии был тут же, сначала туда, оформили, документы поправили, я предъявил справку из комендатуры, удивились, но записали, и уже на полк. Это метров сто пройти и штаб полка. Дальше принимал дела у начальника штаба, который и замещал выбывшего по ранению снабженца. Так что познакомившись за остаток дня со всеми командирами полка, составляя своё мнение о многих, кого я видел. Ну и изучал канцелярию своего предшественника. Ох и неразбериха в бумагах, пришлось полдня потратить пока всё не привёл в удобоваримый вид. Кстати, у меня подчинённые были, писарь, кладовщик и шофёр с «Зис‑5». Машина тоже за мной числиться. Причём та новая, вчера только получили. Прошлая сгорела во время обстрела на дороге, «охотники» развлекались. Тогда интендант и был ранен. Так что работа не пыльная, пусть полк ту всего пять дней как стоит, ещё осваивается. Землянки свежие, буржуйки дымят трубами, вещевой склад полка, я уже инвентаризацию провёл. Вроде всё верно, но нашёл излишки. Ох и крутил бывший снабженец. Ох и крутил, но все снабженцы такие, по себе знаю. Излишки забрал, кладовщик так кривился.