Вне всякого сомнения, ополчится и против вас. Ибо вы — живое подтверждение ее никчемности. Поэтому я считаю, что вам жизненно необходимо подготовиться и к этой войне…
После этих слов он выпил полбокала минералки и вздохнул:
— Де-юре ваша четверка прекрасно выглядит и сейчас: все вы заслужили не по одной боевой награде, а Тор Ульфович и Марина Вадимовна — еще и в достаточно высоких чинах. Но де-факто наличие в команде курсантов и ряд других уязвимостей превращают вас из охотников в потенциальную добычу. Нас это не устраивает. Поэтому я предложил вашему командиру реализовать достаточно интересный вариант будущего, и нашел понимание. Описывать все наши договоренности я, по вполне понятным причинам, не буду. Но предложу выбор и вам…
Тут Кара по-ученически подняла руку, дождалась разрешения говорить и высказалась:
— Ваше Императорское Высочество, мы доверяем Тору Ульфовичу, как самим себе, поэтому не видим смысла делать выбор второй раз. И еще: раз он уже согласился с вашим предложением, значит, гарантированно учел и наши интересы. Так что вы ставите задачи ему, он — нам, а мы выполняем.
Ромодановский вопросительно посмотрел на Машу с Дашей, получил точно такой же ответ, удовлетворенно кивнул и перешел к конкретике:
— Что ж, я вас услышал. Поэтому завтра утром будут подписаны приказы о вашем выпуске из ИАССН лейтенантами и о зачислении вас в нулевой отдел ССО стажерами, а к середине июня в Аникеево пригонят ваши персональные «Наваждения». Впрочем, все вышеперечисленное — видимая часть айсберга. А самое важное должно остаться между мною, вами, Геннадием Леонидовичем и начальником нулевого отдела генералом Переверзевым: с первого июня Тор Ульфович и Марина Вадимовна начнут тренировать вас по абсолютно новой экспериментальной программе…
…Я планировал посвятить девчонок еще в пару-тройку пунктов своих договоренностей с Ромодановским, но мы прилетели домой аж в двадцать три сорок, и к этому времени в квартире Завадской собралась вся остальная часть команды. Поэтому я отложил разговор на потом, зашел в «гости», ответил на хоровое приветствие и переключился на командно-штабной:
— В Индигирку уходим сегодня. Вылет из дому — в полночь. Вопросы, жалобы, предложения, предупреждения?
Не нашлось ни первых, ни вторых, ни третьих, ни четвертых, так что я свалил к себе, снял парадно-выходной костюм, надел летние штаны, рубашку и кроссовки, взял с полки под аксессуары солнечные очки, прихватил футляр с наградами, рекомендованными «хотя бы к периодическому» ношению, ушел в гостиную и сел в первое попавшееся кресло, чтобы ждать дам в комфорте.
Не успел опустить руки на подлокотники, как в ТК прилетело сообщение с просьбой Власьева уделить им с Верещагиной «буквально полминуты». Я ответил в том же стиле, вышел в прихожую, открыл дверь, впустил внутрь эту парочку и вслушался в «последние новости»:
— Тор, мы с Ритой планируем начать встречаться. Нас вполне устраивал формат свободных оперативников, но по ряду причин пришлось согласиться с требованием моего деда и обручиться. Закончится это обручение свадьбой или нет, покажет далекое будущее. А в настоящем мы — пара. Поэтому хотели бы проводить увольнения вместе. Во всех смыслах этого слова…
— Костина переселилась к Темниковой с концами… — сообщил я, не став дослушивать этот монолог. — Поэтому если Рита не возражает, то перебирайся к ней.
— Рита не возражает… — твердо заявила Верещагина, поблагодарила за понимание и зачем-то подчеркнула и без того понятный нюанс:
— Тор, планы Игоря Аркадьевича так планами и останутся: мы с Матвеем намерены учиться без дураков, закончить ИАССН и заслужить право образовать боевую двойку. В общем, мы тебя не разочаруем и не подставим…
Я сказал, что нисколько в этом не сомневаюсь, услышал голоса своих девчат и закончил общение утверждением, заставившим Матвея покраснеть, а Риту, добившуюся поставленной цели, благодарно улыбнуться:
— Я за вас искренне рад…
Потом повернулся к напарницам, нарисовавшимся на пороге прихожей, вопросительно мотнул головой, получил три безмолвных ответа и повел эту часть команды к лифтам. Пока поднимались в летный ангар, анализировал поведение Верещагиной. А в нескольких метрах от наших парковочных мест попал: сообразив, что черные монстрики — наши, Власьев врубил турборежим, оббежал машину Марины по кругу и спросил, что это за модель.
— «Борей». От ателье Агеева… — преувеличенно спокойно ответила Кара, и парень нахмурился:
— Так, стоп: на страничке ателье Агеева нет никаких «Бореев»! И не было. По крайней мере, с октября прошлого года…
— Все верно… — притворно вздохнула Костина, решившая позабавиться: — Этих машин там не было, нет и не будет. Ибо Богдан Ярославович собрал два эксклюзивных флаера под возможности Тора и Марины.
— Вы… шутите?
— Неа… — хором ответили «ослепительные красотки», а Кара подняла свою сторону фонаря и показала Власьеву логотип, выгравированный на порожке.
Тут парень включил голову и посмотрел на меня с такой надеждой во взгляде, что прыснула даже Рита:
— Раз «под ваши возможности», значит, эти «Бореи» тяговооруженнее «Волн»?
— Как бы не в два раза… — честно сообщил я, полюбовался квадратными глазами без пяти минут пилота и нанес добивающий удар: — А максимальная скорость при полете на шести километрах — порядка трех с половиной Махов.
— С ума сойти… — ошалело выдохнула Верещагина, а ее парень похлопал ресницами, открыл рот и… просто кивнул. Зато после того, как к нам подошли Костя с Настей и Миша с Олей, как-то резко пришел в себя и затараторил на зависть любой скорострельной пушке. Да, команду «По машинам!», конечно же, услышал. И даже загрузился в «Авантюрист». Но не затыкался всю дорогу до Вороново.
«Громко дурел» и там. Все время, пока «Техники» курочили транспортные упаковки систем крепления наших машин, затаскивали в трюмы, фиксировали под потолком трюмов и найтовали «Бореи» — соглашался с тем, что такие флаера надо таскать с собой с планеты на планету, восхищался красотой и продуманностью конструкции креплений и страдал из-за того, что его доступы не позволяют летать даже на «Волнах».
Унялся только после того, как я дал команду разбегаться по кораблям и облачаться в скафы. Впрочем, эта команда заткнула и Мишу с Костей, тоже тараторивших не переставая. Поэтому к лифту я подошел в благословенной тишине, поднялся в свою каюту, натянул скаф и на пару с Темниковой умотал в рубку. А уже через пару-тройку минут с помощью Феникса «подмял» камеры второго МДРК, подключился к динамикам систем оповещений и поделился с народом той частью информации, которой разрешили:
— Всем внимание. Сегодня вечером Большое Начальство сообщило, что эксперимент с качественным изменением алгоритма проведения практических занятий по ТПДО признан успешным — каждый из вас «пощупал» этот предмет в реальных условиях, понял, чем чреваты ошибки в планировании, и так далее. Поэтому команду переводят на второй, заметно более сложный этап и делят на боевые двойки. Первой — Ахматовой и Синицыну — выделят персональных инструкторов по пяти дисциплинам, две из которых будут парными, и почти на полтора месяца замкнут на их изучении. Две следующие — то есть, Власьева с Верещагиной и Базанина с Мироновой — начнут затачивать на пилотаж и еще три предмета. Чтобы через те же полтора месяца вы доказали, что достойны пересесть с «Мороков» не на «Химеры», а на «Наваждения».
Тут я сделал небольшую паузу, полюбовался засиявшей четверкой без пяти минут «счастливчиков» и все-таки задавил проснувшуюся совесть:
— А с Темниковой и с Костиной все заметно сложнее. Отдавать их в пары курсантам старших курсов, не попавшим в программу, не проверенным в деле и никак не связанным с нашей командой, Большое Начальство сочло слишком рискованным. Создавать чисто женскую двойку по каким-то причинам — тоже. Поэтому хотело вернуть в стандартную программу обучения. Я не согласился. И поупирался. Настолько добросовестно, что вызвал… раздражение. В общем, меня спросили, готов ли я за них поручиться, выслушали вполне понятный ответ и переложили всю ответственность за подготовку этой парочки на мои плечи. То есть, не сегодня-завтра выпустят их из ИАССН лейтенантами и прикомандируют к нам с капитаном Завадской. Стажерами.
