– Обязательно, – кивнула учительница, сама не веря в свои слова.
– Скажите, вы же знаете, Анна и Юлия правда… – начала сыпать вопросами о детях Рокаина следующая девочка.
Учительнице пришлось отвечать. Анна по сей день занимает ведущую должность по изучению нейтральных частиц аномалий и даже имеет несколько ученых премий в этой области. Юлия, дочь Елены, частенько появляется с музыкальными концертами в Эроне. Благодаря своей матери она перемещается от мира к миру и тем самым стала даже известнее Рокаина. Илья до сих пор занимает должность дипломата от мира Морн, а Михаил пропал уже как лет сто в мире Дертри среди эльфов, что до сих пор восхваляют его отца.
С бывшими женами императора тоже не всё так просто.
После предотвращённой войны на уничтожение между Морном и Эроном Данна наотрез отказалась от помощи Рокаина в запаковке воспоминаний и осталась служить королю тёмных эльфов. Но из-за своего сына, по дипломатическим делам в Эроне бывшие супруги часто виделись.
Элла же после возвращения воспользовалась помощью своего бывшего администратора и через неделю упорных трудов забыла предыдущие ненастоящие жизни. После этого она воссоединилась с дочерью и некоторое время жила в Ронзер-Дане, часто видясь с бывшим супругом. Теперь она преподаёт зачарование в высшей академии Новой Арконы и по сей день.
Яна уже сотню лет занимает должность министра международной организации по правам разумного. Она даже иногда видится с землячкой Рокаина, Сарой Уилсон, которая является представителем мира Суратос.
Ну а Елена, по слухам, открыла нетрадиционный ресторан в верхнем плане демонов. Он предоставляет не только блюда прямиком из большинства миров нашей грозди, но и короткую экскурсию даже в пекло мира Паристан. Она по сей день считается супругой великого императора. А видятся они или нет – об этом умалчивают даже слухи.
Конечно, всех подробностей Тария не решилась поведать детям. Лишь малую часть той информации, чтобы подстегнуть желание к учёбе. Даже в учебниках истории, что она писала собственноручно, не отражаются некоторые подробности…
* * *
Я иду один сквозь безжизненные и выжженные магмой скалы, огибая бесконечные сталагмиты под кроваво-красным небом. В этом нейтральном осколке, за пределами любого мироздания, я чувствую, что найду последний недостающий признак мёртвого божества, с которым нужно слиться. Примерно второй год я хожу по этому куску разбитого мира и ищу.
Прану и любое проявление магии нельзя использовать, иначе меня перенесёт на другой осколок. А значит, поиски длительностью в сто двадцать лет начнутся заново и не факт, что они не растянутся ещё на пятьсот. Из-за этого я не могу себе сделать даже одежду. Хожу босой, в разодранной хламиде и с набедренной повязкой.
Прошло уже тысяча двести один год с тех пор, как я появился в той грозди миров из-за Светлоликого. И я до сих пор не знаю, чего хочу. Благодаря вмешательству Карса, я даже умереть не могу. Моя душа материализует тело через сотни лет, и всё начнется заново. Поэтому только путь, который, в конечном итоге, даст смысл в жизни. Ну или… на худой конец – окончательный покой.
«Ну что Радус, семь дней идем, один час отдыхаем…» – подумал я про себя на басконском языке и плюхнулся задницей на ровный камень.
Скинув свою разодранную до дыр хламиду, я остался сидеть в набедренной повязке и, сложив ноги в позу лотоса, стал медитировать. Именно это дает мне частичку покоя и домашнего уюта.
Пятьсот лет полного одиночества не проходят бесследно. Божественная энергия, пропитавшая мою душу, и обновленный Зодак не дают мне сойти с ума. Но в этом и печаль, так бы я смог начать разговаривать с воображаемой Монадой, которую я отпустил семь веков назад. Она хотела остаться со мной, но я не имел морального права обрекать её на эти мучения.
– И-и-лья… – словно ветер донес далекий голос, что произнес моё старинное первое имя.
Открыв один глаз, я огляделся и, не почувствовав ветра, опять вернулся к медитации.
– Р-о-к-аин… – опять произошел порыв воздуха с голосом, и я удивленно вскочил.
– Неужели я близко! – хрипло произнес я, слегка испугавшись своего голоса, так как не разговаривал уже более полугода.
Бросив на камнях свою накидку, я сорвался в сторону, откуда иногда дует ветер. Это был знак притяжения признака мёртвого бога к моей душе, и я практически у финала.
Сломя голову я бежал несколько часов, спотыкаясь о сталагмиты, падая со скал, но быстро вскакивал и продолжал бежать. От такого моя набедренная повязка жалостливо и с трудом висела на мне.
Но мои надежды были оправданы. За очередной скалой показалась сверкающая крыша какого-то маленького здания. Я ускорился максимально сильно, насколько был способен физически, не применяя управление материей. И через пять минут я стоял у маленькой часовни с конусной крышей.
Серый камень, идеально мощёной площадки вокруг часовни совершенно не вязался с пейзажем этого мира. Как будто кусок земли порталом перенесли в это место. Но на самом деле это было не так. Просто этот мир уничтожили пожиратели, но не смогли тронуть последнее пристанище умирающего бога.
На трясущихся от волнения ногах я проследовал к двухстворчатым дверям часовни и легко открыл их вовнутрь. Среди двух рядов скамеек, что располагались кругом у стен, даже пыли не было. В центре находился пьедестал, а на нём алтарь с золотой чашей, на которую с потолка падал красный свет.
Медленно подходя ближе, я предвкушал завершение моих мучений, которые превратились в обыденность. Подойдя к чаще, я понял, что в ней вода, а это значит, это и есть тот самый признак, с которым нужно слиться.
– Ты будешь самым приятным богом, которого я поглощу. Два года ничего не пил, – вожделенно прошептал я и, схватив чашу, судорожно припал к ней ртом.
Настолько вкусной воды я, наверное, ещё не пил. Хотя если освежить мою память образами воспоминаний среди людей, то может оказаться, что я ошибаюсь?
Поставив абсолютно пустую чашу обратно на алтарь, я почувствовал, как божественная жидкость разливается по моему телу, постепенно просачиваясь в душу. Удовлетворенно кивнув, я сел на ближайшую скамью из двух круглых рядов и стал ждать. После последнего, семнадцатого признака мёртвого бога, за мной должны прийти.
– Непонятно, правда кто… – хмыкнул я, сложив ногу на ногу.
– Странный ты экземпляр, – как гром прозвучал насмешливый голос позади меня, что я аж подпрыгнул.
Вполне вероятно, я по силе приблизился к полубогу и не заметить присутствие обыкновенного божества я просто не мог физически! Я всегда ощущаю присутствие бога в пределах планеты, а обычного смертного и подавно!
– Ты кто? – ошалело спросил я у сидящей тёмной фигуре в бордовом капюшоне.
– Ты же сам сказал… я тот, кто должен прийти за тобой. А ещё тот, кто настраивает мироздание, – бесцветно прозвучал его голос.
– Получается, ты демиург? В писании проклятого Ларихьяна, говорилось о тебе? – удивленно спросил я, пытаясь рассмотреть его лицо.
На что он засмеялся и, хлопнув себя по коленке, ответил:
– Нет. В том писании был мой коллега. Ты меня повеселил, так что я дам тебе не такое уж и сложное задание, кандидат в боги… – с усмешкой закончил он и встал.
– Постой, в какие боги?! Какое ко всем черусам задание?! – ошалело воскликнул я, пятясь назад. Ведь я пришел сюда только за ответами или покоем.
– Очень простое для тебя задание, кандидат. Ты не удовлетворён прожитым, а потому повтори всё лучше, чем в первый раз, – загоготал он, и от его капюшона во все стороны резко стала расползаться тьма.
И тьма была словно жидкость, которая вдруг накинулась на меня.
– Стой! Какие бо… – заорал я, но в этот момент тьма по коже залезла мне в глотку, обволакивая изнутри и погружая меня в сон…
* * *
– А сегодня мы поговорим с вами, какой же утренний завтрак полезнее всего! И для этого у нас в студии диетолог Дмитрий Разинский… – услышал я сквозь сон какие-то непонятные по началу слова.
