— А нам хоть на одну ночь ты можешь предложить этот кошмар? — вроде бы шутя, но весьма определённо попросили послы.
— Юницам слишком зазорно подчиняться мужской воле, они сами выбирают, кого ночью согревать. Наберитесь терпения, скоро уже Дарполь. Там вас в весёлых юртах и обогреют и приласкают. Скажите: за счёт князя и даже платить не придётся.
В таких беседах время бежало быстро и вот уже показался впечатляющий своими стенами, обитыми белым нержавеющим металлом Хемод, а час спустя куда менее представительный Дарполь с его земляным валом и гребнем из мешков с песком. На обширном торжище полно было торговцев и покупателей, а на ристалище проходили обычные состязания гарнизонных ратников в пехотных сшибках стенка на стенку. Посланный заранее Дарником вперёд Корней предупредил наместника, чтобы всё на западной стороне шло своим чередом — ведь первое впечатление самое важное, поэтому пусть послы увидят не праздничную встречу, а кусочек Дарполя повседневного, уже не военного лагеря, а полноценного города.
И лишь, когда княжеско-посольская кавалькада, оставив далеко позади передовую хоругвь, приблизился к ипподрому, на сторожевой вышке зазвучало било, и из Хазарских ворот навстречу гостям повалила с приветственными криками толпа разодетых горожан. Тут уже не надо было ничего заранее заказывать — кто же не любит победителя-князя, да ещё с послами, наверняка привёзшими богатую казну. При этом Корней умудрился выкинуть особую штуку, послав вперёд навстречу Князьтархану всех беременных женщин столицы, а таких оказалось не меньше двух сотен. Двумя ручейками они шли и шли, обтекая коня князя с двух сторон, и каждая, проходя мимо, обязательно дотрагивалась до колена или бедра Дарника, якобы на счастье будущему ребёнку, смысл же в итоге получился немного иной.
— Это все твои наложницы? — изумлённо спросил у князя Сабинос.
— Конечно, только воины мне и в этом деле сильно помогают.
Этот вопрос и ответ немедленно разлетелись по всему городу, вызвав нескончаемый смех и удовольствие. И ничего не поделаешь — из лёгкой шутки Речного воеводы возник ещё один непременный ритуал встречи князя из славных походов.
Правда имелась шестёрка женщин, которая сему новшеству не слишком обрадовалась. Взирая на приближение Дарника сначала с надвратной башни, а потом прикладываясь губами к его плечу уже возле хором, «курицы» были сама приятность и улыбчивость, зато сполна отыгрались, когда князь чуть позже попал в их язвительные словесные когти.
— Твой любимый Корней тебя выставил не воином, а каким-то колдуном-знахарем, — досадливо заметила стратигесса.
— Я бы на месте их мужей и полумужей как следует отколотила бы их за такое к тебе поклонение, — высказала Евла, поглаживая себя по выпирающему животу.
— А потом тебя запросто заставят ещё крестить их младенцев, — предрекла Эсфирь.
— Противный Корней всё напутал, первой тебя должна была коснуться я, а не чужие девки, — укорила Милида, тоже с трудом передвигая своё отяжелевшее тело.
— Теперь тебе и в кочевьях придётся также благословлять всех беременных, — пригрозила Калчу.
— Я не слышала, чтобы хоть в одном словенском селище был такой обычай, — согласна с ними была и Олова.
Впрочем, до их бурчания Рыбья Кровь добрался как водится лишь к вечеру. Сначала провёл послов по городу и по крепостному валу с его камнемётами и Большими пращницами. Съездили и в Затон посмотреть на зимующие там «Хазарию» с «Романией» и строящуюся пятую бирему. Все камнемёты с судов были сняты, но даже без них боевые суда имели грозный вид. Не поленились послы заглянуть и на вытащенные на берег лодии. По недосмотру на одной из них остался камнемёт с отвесными луками. Послы только что не обнюхали его, тщательно осматривая.
— Это всё он придумал, — указал на Ратая Дарник.
Съездили и к мосту, который, правда, на зиму был разведён и как следует закреплён на берегу Петли.
— Это тоже придумка нашего Ратая, — сказал князь, объясняя, как течение само разворачивает мост в нужное положение.
После того, как несколько конников провалилось под лёд, по реке конно ездить было запрещено, но пешие дарпольцы свободно переправлялись на противоположный берег, некоторые даже тащили за собой санки с грузами. Послы пеше ходить по льду не рискнули, и отправились на подготовленное для них Посольское дворище.
Князя же срочно поджидал Ближний Круг совмещённый с Тарханским советом, чтобы определиться с новым венчанием на каганство с учётом трёх улусов «чернецов», желающих вступить в Яицкую Орду. К крайнему изумлению Дарника почти все советники и тарханы высказывались против этого дела, то есть, пять малордынских «верных» тарханств пускай съезжаются и сколько угодно приподносят своему Князьтархану подарки, а вот «чернецов» лучше не принимать — выгода небольшая, а предать могут весьма легко. Даже Калчу предпочла помалкивать, не говоря ни «за», ни «против». И Дарник уже был готов согласиться с воеводами и тарханами, когда вдруг прозвучали слова «эта нищета». Выяснилось, что союзничество с макрийцами и сбор средств на выкуп детей не прошли «чернецам» даром, они лишились почти всех своих стад и имущества: «В колчанах стрелы только с костяными наконечниками и по одной лошади на две семьи».
— Так вот почему вы их не хотите к себе! Ничего не желаю слушать, сам с ними разберусь, без вашей корысти! — не на шутку рассердился Рыбья Кровь.
Со сбором «верных» улусов попросил тоже повременить до весны, когда стрижка овец не приведёт к уменьшениям отар — главному подношению кутигур своему кагану.
Агапий смягчил настроение князя сообщением, что из Вохны движется большой обоз с макрийским зерном, льном и мёдом, да и вообще торговые пошлины принесли существенную прибавку в войсковую и княжескую казну.
В свою очередь и советникам не терпелось узнать у Дарника про ромейское посольство, много ли те привезли казны, и за что? Князь, как мог, уклонился от ответа, не желая связывать себя опрометчивыми признаниями и обещаниями. Спрашивали и про тудэйцев. Тут, разумеется, особой прибыли Дарполю никто не ждал, просто любопытствовали, доволен ли он своим зимним походом.
— Доволен и даже очень, — отвечал Дарник. — Теперь у нас надолго есть место, где каждый дарполец может добыть себе воинскую славу. Завтра же будет объявлено, что любой желающий может отправиться туда и заслужить там двойное жалованье.
Наместник регулярно снабжал князя своими посланиями, поэтому Дарник был хорошо осведомлён о текущих делах столицы. И после общего заседания ещё долго беседовал с тиунами с глазу на глаз, не столько вынося решения, сколько получая от служивых людей задания на эти решения.
До своих хором он добрался уже в темноте. Княжеские горницы сияли от множества восковых и сальных свечей. «Курицы» смотрели с напряжённым ожиданием, кроме света хоромы преобразились и со своей обстановкой — добавились резные лари, сиденья с подушками, ковры, шёлковые ткани, серебряные кубки и блюда, мечи и секиры с золотой и серебряной инкрустацией, всевозможные безделушки из дорогих поделочных камней, бронзы и кости. «Ну как??!» — был безмолвный вопрос шестиголового «исчадия добра», как он про себя стал недавно называть Курятник.
— Всё очень красиво и замечательно, — уступчиво похвалил князь. — Вот только этим богачеством вы лишили моё войско скромности. Окружая себя самыми простыми вещами, я тем самым не давал богатеть и тщеславиться моим воеводам. Теперь же, глядя на мои хоромы, все они тоже захотят жить в роскоши. А дорогое оружие точно нужно убрать. Я верю, что все вещи имеют свою память. Поэтому любое трофейное оружие это оружие проигравшего, и я его никогда при себе держать не должен.
— Но ты же хотел, чтобы все в Дарполе старались быть богатыми? — первой опомнилась Эсфирь.
— Да, тиуны, землевладельцы, мастера и купцы. Про богатых воинов и себя богатого я никогда не говорил.
— А твоё собственное мнение на этот счёт никого не интересует, — сердито заговорила стратигесса. — Будешь богатеть вровень со всем городом и войском. Через два года станешь жить в мраморном дворце и есть на золоте. А для твоих заумных бредней мы выроем тебе рядом с дворцом землянку и будешь рассуждать об этом там.
