Сама она удовлетворяла дневные потребности одной пирамидкой из овощей, хлеба и колбасных колец, которые предлагали повара. Правда, в унитазной комнате. Потому что одно дело — за столом в предназначенном для того публичном доме питание, а другое — на бегу посреди этого невероятного цеха совместной кулинарии, как другие официанты и официантки!
На общей кухне витала смесь умопомрачительных ароматов. Не привязанная к Жану, Майя имела возможность украдкой понаблюдать за процессом коллективной кулинарии, хотя долго глазеть на подобное пока не получалось.
Эти люди орудовали ножами, как фокусники. Они совершали нарезки так, словно были роботами, и никто ни разу не оттяпал и даже не порезал собственный палец. На раскалённых сковородах в пляшущем от жара масле румянились овощи, рыба и мясо. Пластмассовые приспособления «мельницы» были набиты таким количеством разнообразных специй, которого нет, наверное, и в самом крупном супермаркете для взрослых! И это — в небольшом захолустном «кафе».
Майя уже почитала о том, что публичные дома питания бывают разных классов. Они отличаются ценовой политикой, оформлением интерьера, подачей блюд, их качеством и разнообразием, требованиями к персоналу… «Ромашка» была низкосортным публичным домом.
Что же будет твориться в пищеблочищах дорогих ресторанов?
Днём было очень мало клиентов. И те, к кому коллеги отправляли Майю, ещё ни разу не оставили в кожаной обложечке для счёта лишних купюр «чаевых» и не спросили её номера для перевода.
Конечно, этот день можно расценивать как познавательный. Но если в итоге она получит… меньше пяти сотен так называемой зарплаты, то какой же смысл в такой работе вовсе?
Подобными темпами скоро станет не на что покупать даже минимальную необходимую пищу, хотя она тут и стоит значительно меньше привычного. Что уж говорить об исследовании удовольствий Срамного измерения!
А Жан ещё хотел делить с ней чаевые! Да откуда же он будет их брать?
Может быть, к вечеру что-то изменится? Пока что Майя совсем не устала, и в помощи с подносами не нуждалась. Но, вероятно, она делает что-то вовсе не правильно? Нужно будет расспросить Жана, когда он наконец придёт.
Но ещё до этого ждало и самое сложное в этот день испытание. За очередным столиком, к которому её отправили, оказалась обнажённая семейная пара с маленьким мальчиком лет пяти-шести. Который, как и взрослые, листал срамной каталог, когда она приблизилась, чтобы принять заказ.
Родители мальчика взяли бизнес-ланчи, наборы из нескольких готовых блюд по общей фиксированной цене.
— Я хочу бургер! — заявил вдруг ребёнок. — Этот! И картошку фри!
Майя почувствовала, как потеют ладони.
«Картошка фри» — это дикая идея варить ломтики картофеля вместо воды в кастрюле кипящего масла! Даже если смириться с тем, что малолетние открыто и свободно питаются приготовленными для взрослых продуктами, такое им уж точно давать нельзя!
Майя умоляюще глянула на мать мальчика. Не станет же она…
— Среднюю фри и бургер тот, — кивнула женщина.
— Овощ варят в кипящем масле, — понизив голос и чуть наклонившись, шепнула Майя.
Уж лучше пересилить себя и объяснить этой женщине истину, в конце концов, в Срамном измерении не так уж и неприлично говорить о способах приготовления. Но она, очевидно, не в курсе, как делают это кошмарное блюдо!
Мать мальчика вскинула бровь.
— И? — вопросительно уточнила она.
Майя моргнула. Только что этой тётке объяснили без купюр, что она собирается позволить сыну пяти лет употребить пищу, пропитанную смазкой для жарки так, как и в страшном сне не приснится, а она… говорит: «и»⁈
Сглотнув, Майя попятилась, позабыв даже предложить этим психам напитки.
Нет, ну это же точно не может быть законным и нормальным!
Передав безумный заказ поварам, Майя спряталась в унитазной комнате и набрала в поиске страшный запрос: «ребёнок ест картофель фри», а потом прибавила «куда сообщить».
И следом так и упала в изнеможении на обод туалета одетой.
Да, большая часть всплывших статей говорила о вреде для детей такой пищи. Но в комментариях под ними это… высмеивали! Мамаши наперебой писали о том, что пичкают малышей подобной отравой и с ними всё в порядке! Писали такое открыто в интернете! Словно бы гордились!
И никакого номера экстренной службы, куда можно было бы просигнализировать о вопиющем издевательстве над несовершеннолетнем, не имелось. А сообщать службе опеки… судя по статьям, не имело смысла.
Безумие. Как такое… как…
Майя покинула унитазную комнату и заглянула на кухню, где в чём-то вроде сита повариха Тамара опускала в булькающий яд ломтики картофеля, дожидалась, пока он пропитается настолько, что станет ядовито-жёлтым, и вынимала, укладывая в форму, чтобы…
Нет, Майя ни за что не отнесёт своими руками ребёнку такой кошмар!!!
Глава 9
Преступления против пищевой неприкосновенности
Когда Майя вернулась из унитазной комнатушки, заказ сумасшедшей мамаши был уже готов и дожидался на стойке.
Пожелтевшие от масла ломтики и без того не самого полезного овоща лежали горкой на круглой форме «тарелке», рядом с ними выдавили из пластиковой бутылочки ужасающий соус «кетчуп». Майя уже успела убедиться раньше, что нарисованных на этикетке помидоров в нём считай, что и нет, субстанция состояла из сплошных химических соединений. Если бы в реальности кто-то дал даже не маленькому ребёнку, а почти совершеннолетнему подростку подобный соус, началось бы оправданное уголовное преследование, повлёкшее гарантированный тюремный срок! А ребёнок, разумеется, требовал бы реабилитации — ведь после такого он станет удовлетворяться стандартными наборами, да и просто готовую взрослую пищу захотел бы постоянно сдабривать подобными дикими и вызывающими быстрое устойчивое привыкание составами!
Когда Майя была маленькой, в деревне, где жила двоюродная сестра отца и куда Майю иногда привозили летом, произошло шокирующее преступление. Оказалось, что одинокая пенсионерка, живущая через четыре дома от родственников Майиной семьи, сошла с ума. Она готовила пирожки с овощными и фруктовыми начинками, добавляя в тесто наркотики, и угощала ими соседскую детвору, а сама бесстыдно смотрела, как они употребляют эти кошмарные изделия в пищу. Позже, во время расследования, выяснилось, что она и одинокой-то стала именно из-за того, что совершала ненасильственные преступления против пищевой неприкосновенности собственных внуков!
Как шептались потом в деревне, дочурка её сына так и не смогла оправиться, её жизнь пошла по наклонной, и в итоге бедняжка совсем опустилась и стала общественной кухаркой в низкопробном публичном доме питания.
Майе хватило ума и воспитания, чтобы не попробовать соседский пирожок. Хотя он пах диковинно и волнительно, как она в жизни своей не нюхала. От этого удивительного аромата что-то странное приключилось во рту, его наполнило аномальное количество слюны, испугав маленькую Майю. На самом деле её, тогда семилетнюю, спасло то, что старушка хотела, чтобы угощение обязательно употребили при ней. Необходимость оголиться перед посторонней бабкой стала для Майи непреодолимой.
Возвратив пирожок и побежав домой, она ещё долго ощущала на пальцах жирные следы, продолжавшие пахнуть тем будоражащим ароматом. Тесто сочилось жиром. Прямо как эта картошка для несовершеннолетнего мальчика.
Сумасшедшую старушку определили в итоге в психушку, где она и скончалась. Экспертиза установила её полную невменяемость. Пострадавшие дети лечились длительное время. Один мальчишка, кажется, лет десяти, получавший пирожки регулярно почти целые три недели, к нормальной жизни уже не вернулся. Повзрослев, Майя как-то встретила его, когда проведывала родственницу отца. Личная жизнь у Стасика не сложилась, никто не желал вступать в отношения с мужчиной, регулярно посещающим общественных кухарок. А он даже и не скрывал этого толком. К тому же парень стал наркоманом. Он настолько пристрастился к сладкому, что употреблял сахаросодержащие мучные изделия, что ни день, и ужасно растолстел. Но не так гармонично и аппетитно, как звёзды эстрады, а как-то непропорционально и отталкивающе, словно модели для обёрток усилителей вкуса 18+.
