Впервые в жизни она чувствовала, что её путь становится ясным. Что впереди не просто торговые поездки и переводы для отца, а нечто большее — возможность стать частью истории, которую будут помнить столетия.
* * *
### ИНГВАР
Ингвар Жестокий сидел в своём длинном доме, глядя на пламя очага. Его массивная фигура, облачённая в тяжёлую медвежью шкуру, казалась высеченной из камня. Только пальцы, сжимавшие рог с медовухой, едва заметно подрагивали от гнева.
Перед ним на коленях стоял Хаскульд, единственный выживший из отряда, посланного убить Рюрика. Его лицо с рассечённой бровью было бледным, а голос дрожал, когда он заканчивал свой рассказ о провале миссии.
— … и тогда он сказал, что в следующий раз не будет так милосерден, мой господин, — закончил Хаскульд. — Велел передать, что если ты хочешь его смерти, то должен прийти сам.
Ингвар медленно поставил рог на стол. В зале воцарилась мёртвая тишина. Воины и слуги, столпившиеся у стен, боялись даже дышать, зная, как опасен их господин в гневе.
— Он посмел отпустить тебя с таким посланием, — тихо произнёс Ингвар, и от этого тихого голоса у присутствующих мороз пробежал по коже. — Значит, он не только жив, но и настолько уверен в себе, что издевается над нами.
Хаскульд опустил голову ещё ниже, словно пытаясь вжаться в земляной пол.
— И ты, — продолжил Ингвар, — ты принял такое унижение? Принял жизнь из его рук, чтобы приползти ко мне с этим?
— Господин, я…
Договорить Хаскульд не успел. Ингвар молниеносным движением выхватил из-за пояса короткий нож и метнул его с такой силой, что тот вошёл точно в горло посланнику. Хаскульд захрипел, схватился за рукоять, но через мгновение упал лицом вниз, судорожно дёргаясь в луже собственной крови.
Никто в зале не шелохнулся. Все знали, что такая судьба ждёт любого, кто принесёт Ингвару дурные вести.
— Вытащите его отсюда, — бросил конунг слугам. — И пришлите ко мне моего сына. Немедленно.
Пока слуги торопливо выполняли приказ, Ингвар снова погрузился в созерцание огня. Его широкое лицо, обрамлённое седеющей бородой, заплетённой в две тугие косы, выражало сдерживаемую ярость. Но глаза, холодные голубые глаза настоящего северянина, оставались спокойными и расчётливыми.
Рюрик становился слишком серьёзной проблемой. Молодой выскочка, пришедший словно из ниоткуда, за последние годы собрал вокруг себя слишком много союзников, захватил слишком много торговых путей. А теперь ещё и готовился к экспансии на восток — в земли, которые Ингвар давно считал своей будущей добычей.
Всё это нужно было пресечь, пока не стало слишком поздно. Но как? Прямая атака теперь, после провала засады, будет ожидаемой. Рюрик наверняка усилит охрану, подготовится к открытому конфликту.
Нужен был другой подход. Что-то, чего молодой конунг не ожидает.
Его размышления прервал приход сына. Бьёрн был высоким молодым воином с каштановыми волосами и чертами лица, больше напоминавшими черты его покойной матери, чем отца. Он остановился на почтительном расстоянии, заметив тело Хаскульда, которое как раз выносили из зала.
— Ты звал меня, отец? — спросил он, делая вид, что не заметил мертвеца.
— Да, — кивнул Ингвар. — Садись. Нам нужно поговорить о твоём друге Рюрике.
Бьёрн напрягся, но послушно сел на скамью напротив отца.
— Он не мой друг, — сказал он. — Мы просто знакомы по торговым делам.
— Достаточно знакомы, чтобы ты возражал против моего плана устранить его, — холодно заметил Ингвар. — Достаточно, чтобы предупредить его о готовящейся засаде?
Бьёрн побледнел:
— Я не предупреждал его, — твёрдо сказал он. — Я лишь говорил, что честный вызов лучше подлого убийства. Что в открытом бою мы могли бы…
— В открытом бою⁈ — Ингвар с грохотом опустил кулак на стол. — Ты говоришь как наивный мальчишка, а не как сын конунга! В открытом бою мы потеряем десятки воинов. Зачем, если можно убрать одного человека тихо?
— Потому что так поступают трусы, а не воины, — ответил Бьёрн, и в его голосе зазвучала сталь. — Наши деды бросали вызов врагам в лицо, а не посылали убийц под покровом ночи.
Ингвар долго смотрел на сына тяжёлым взглядом. Потом медленно покачал головой:
— Наши деды умирали молодыми, Бьёрн. А те, кто был умнее, — строили королевства. Я хочу быть среди вторых.
Он наполнил два рога медовухой и один протянул сыну:
— Выпей со мной. И послушай внимательно, потому что я скажу это только один раз.
Бьёрн нерешительно взял рог. Он знал крутой нрав отца и то, как тот не терпит возражений. Но он также знал, что в глазах других воинов конунг, использующий подлые методы, теряет уважение. И он не хотел, чтобы его отец стал таким правителем.
— Восточные земли, — начал Ингвар после долгого глотка, — это не просто ещё один торговый маршрут. Это будущее, Бьёрн. Представь себе реки, по которым течёт не вода, а серебро. Представь шёлк, пряности, рабов, меха — всё, что только пожелаешь. Представь земли, настолько богатые, что они могут сделать нас королями, а не просто прибрежными налётчиками.
Его глаза загорелись, когда он говорил, и Бьёрн невольно заслушался. Когда Ингвар говорил так, он понимал, почему люди следуют за его отцом, несмотря на его жестокость.
— Я знаю о твоих мечтах, отец, — осторожно произнёс Бьёрн. — Но разве нельзя достичь этого без войны с Рюриком? Восток огромен. Хватит места для многих конунгов.
Ингвар горько рассмеялся:
— Ты совсем не понимаешь Рюрика, если так думаешь. Он не хочет делиться. Не хочет сотрудничать. Он хочет быть единственным королём тех земель. И знаешь, что? Он достаточно умён и харизматичен, чтобы добиться этого. Если мы не остановим его сейчас.
Он подался вперёд, глядя сыну прямо в глаза:
— Ты должен выбрать, Бьёрн. Встать на сторону своего рода и отца или продолжать защищать человека, который хочет отнять у нас всё.
Бьёрн отвёл взгляд. Он понимал выбор, который ставил перед ним отец. И знал, что в глазах Ингвара колебание уже было предательством.
— Что ты хочешь от меня? — наконец спросил он.
— Твоей верности, — просто ответил Ингвар. — И твоей помощи в том, что я планирую.
— Что именно?
— Раз уж прямая атака не сработала, мы будем действовать иначе, — Ингвар понизил голос, хотя в зале уже никого не было. — Через его близких.
Бьёрн нахмурился:
— Предлагаешь похитить кого-то из его семьи?
— Нет. Это было бы слишком очевидно, — покачал головой Ингвар. — Я предлагаю внедрить предателя в его ближайшее окружение. Кого-то, кто отравит не его тело, а его душу. Заставит его принимать неверные решения, отвернёт от него союзников. Сделает из него человека, которого его же люди возненавидят.
— И кто же этот предатель? — спросил Бьёрн, чувствуя, как холодок пробежал по спине.
Ингвар улыбнулся, и эта улыбка не коснулась его глаз:
— Я слышал, что Хотен Славянский и его семья согласились присоединиться к походу Рюрика. Старик будет его советником по восточным делам. А его дочь… Как её зовут?
— Хельга, — автоматически ответил Бьёрн, а потом осёкся, поняв, куда клонит отец. — Нет. Только не она. Невинная девушка не должна быть втянута в наши распри.
— Никто не невинен в этой игре, — отрезал Ингвар. — Она уже выбрала сторону, согласившись пойти с Рюриком. И она идеально подходит для нашего плана.
— Почему именно она?
— Потому что Рюрик уже заинтересовался ею. Я получил донесения от своих людей перед тем, как их схватили. Он смотрит на неё не только как на полезного переводчика, но и как на женщину. А мужчины, особенно такие амбициозные, как он, часто теряют голову из-за женщин.
Бьёрн покачал головой:
— Всё равно не понимаю. Как ты собираешься использовать её против него? Она, похоже, сама полна энтузиазма по поводу его планов.
— Потому что мы предложим ей то, что она не сможет отвергнуть, — Ингвар наклонился ещё ближе. — Жизнь её братьев.
— Что⁈
