– Христом Богом молим, Дормидонт Евсеич, не надобно нам никаких графов тревожить! Мы ж всё понимаем – дело государственное! Так что мы со всем вниманием и уважением… Ну а ежели вдруг что не так – вы просто нам говорите. Всё мигом исправим – можете не сумлеваться!
Плюс весьма солидные штрафы и конфискации, случившиеся по итогам расследования, помогли закрыть часть финансовой дыры, которая существовала в бюджете строительства с самого начала… ну и изрядно замедлившиеся вследствие всех этих пертурбаций темпы работ так же сыграли в сторону экономии средств – меньше сделано, меньше платить. Хотя, увы, вследствие этого сроки строительства заметно поплыли…
Как бы там ни было, когда Даниил наконец вырвался из этого кошмарного круговорота, он, как уже упоминалось, внезапно обнаружил себя перед дверью одного богатого дома Выборга. Ну как обнаружил… на самом деле он сам сюда приехал. На своих санях. По первому снегу. Из Сусар. Да ещё в Выборге пришлось расспрашивать, как нужный дом отыскать. Потому как где он располагается Данька просто не знал – бывший майор в Выборге был только один раз и тот на пароходе, с которого он тогда даже не сходил.
Когда слуга распахнул дверь, Данька, скинувший тулуп, в котором он и проделал весь этот путь на санях и замерший перед дверью в лёгком модном рединготе, негромко произнёс:
– Граф Николаев-Уэлсли, к баронессе Еве Авроре Шарлотте Шернваль фон Валлен с личным визитом… – в какой-то мере это был неслыханный поступок – явиться к юной девушке одному, без приглашения. Но в прошлый раз, когда она, прибыв в порт вместе с отчимом-сенатором, сама подошла к нему, стоявшему на палубе, в одиночку и первой завела разговор – её поступок мог считаться ещё более неслыханным. Впрочем, до Даньки это дошло сильно позже. Уже в Архангельске… Так что он очень надеялся, что и она не откажет ему сразу с порога. И что у него будет какое-то время на то, чтобы объяснить все его дурацкие поступки и телодвижения, разъяснить, чего именно он боится в их взаимоотношениях и чего так пытался избежать… и не смог. Именно поэтому он сейчас и стоял здесь, на этом красном каменном крыльце.
– Входите, ваша светлость, – с лёгким акцентом отозвался старый финн, встретивший его у дверей. – Я доложу.
Данька сделал несколько шагов вперёд и замер. Потому что в небольшом холле кроме самого слуги столпились и другие обитатели этого дома. Все, кто в данный момент был на месте: сам сенатор – Карл Йохан фон Валлен, его жена, баронесса Ева Густава урождённая фон Виллебранд, её старший сын – Карл Кнут Эмиль и младшая дочь – Эмилия, а также слуги и служанки и-и-и… ОНА.
Бывший майор сглотнул, потом собрался с духом и сделал шаг вперёд, смотря ЕЙ в глаза.
– Ева… кхм… то есть – баронесса… йа… – он запнулся. Чёртовы гормоны молодого тела! Он же старик, он уже был женат, да он даже дедом побыть успел… откуда тогда это блеянье?! Соберись, тряпка!!!
– Да…
Её тихий голосок прозвучал как грянувший гром. Все присутствующие развернулись к ней и скрестили на её румяном от волнения личике свои взгляды – недоумённые, удивлённые, раздражённые, радостные… всякие.
– Хшто?.. – с трудом выдавил из себя бывший майор.
Но она не ответила. А лишь молча подошла к нему и протянула ему обе свои руки. Даниил испуганно схватил их и прижал к своей груди. И лишь после этого она произнесла:
– Да, я согласна стать вашей женой. Потому что сама очень давно этого хочу…
Роман Валерьевич Злотников
Император и трубочист. Том 3. Граф
© Злотников Р. В., текст, 2025
© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025
Пантелеймон присел на корточки и осторожно выглянул из-за обреза скалы. Его расчёт оказался точным – деревня шачама с этой точки оказалась перед ним как на ладони. Шачама были весьма воинственным племенем, и родное племя Пантелеймона – уаппа, немало от них претерпели – набеги, беспардонная охота в их угодьях, воровство скота и овощей с огородов, наглое похищение молодых женщин. Нет, похищение невест было вполне в традициях и племени уаппа, но оно давно уже перестало быть банальным воровством людей и превратилось в просто красивую традицию. А на самом деле юноша и девушка сначала знакомились друг с другом на одном из базаров, которые регулярно устраивались старейшинами для торговли и обмена между разными родами или племенами, либо на каком-нибудь пау-вау; потом родичи понравившихся друг другу молодых договаривались об условиях их брака, сроках свадьбы, кто какие дарит подарки молодой семье, и лишь после того как все вопросы были решены, юноша с друзьями устраивал лихое похищение невесты, а её братья бросались в погоню за похищенной… чтобы прибыть к месту весёлой свадебной гулянки как раз в самый её разгар и присоединиться к творящемуся веселью. Шачама же плевали на всё это и тупо устраивали засады на девушек и молодых женщин, когда те шли к реке стирать, либо к ручью за водой или в лес, собирать орехи, ягоды и съедобные коренья, и нагло вязали пойманных, увозя их к себе и делая их своими жёнами (причём зачастую вторыми-третьими) без каких бы то ни было договоров, при этом совершенно чихая на то, что некоторые из похищенных женщин уже были замужем и даже имели детей. А потом ещё и хвастались этим во время межплеменных базаров, понося родственников похищенных и над ними… Но теперь этому будет положен конец!
Сак Аджав Ха приплыли на эти земли две руки назад.
Нет, так-то Аджав Ха, что означало «воины с воды», появились здесь намного раньше. Но у тех, первых, которые построили каменный дом своего бога, в каковом поселились его шаманы, днём и ночью укутанные в длиннополые тёмные накидки и, в знак принадлежности к этому сословию, выбривающие от волос кружок на макушке, кожа была цветом почти такой же, как у уаппа. Или тех же поганых шачама… А Сак Аджав Ха, то есть «белые воины с воды», приплыли куда позже. И договорились как с первыми Аджав Ха, так и с прибрежными племенами о том, чтобы построить Нойдж Чич Оточ – «большой и крепкий дом», вокруг которого разбили поля. Однако довольно долгое время ни прибрежные племена, ни уаппа с Сак Аджав Ха особенно не контактировали. Нет, кое-какая меновая торговля была, но очень незначительная. Так как те вещи, которые местные племена выменяли бы с удовольствием, они не продавали. Потому что это было либо оружие, либо у самих Сак Аджав Ха эти вещи были в дефиците. Так что наличие на побережье их анклава никак особенно на местные расклады не влияло. Ну есть и есть – всё равно толку от них куда меньше, чем от старых Аджав Ха. Те хоть и довольно быстро подгребли под себя несколько деревень прибрежных племён и в ответ на то, что их обитатели прошли ритуал воды, вина и пищи, означающий, что бог пришельцев и духи-обитатели каменного дома этого бога признают их за своих, начали устанавливать там свои порядки, но у них хоть время от времени появлялись различные товары для мены. А у Сак Аджав Ха с этим было совсем туго. Они просто выращивали на своих полях какое-то зерно, совершенно не похожее на маис, и отправляли куда-то на север. Туда, откуда они пришли… Но три зимы назад всё изменилось!
– Ну шо тут у тябе, Пателеймон?
Индеец вздрогнул и оглянулся. Вахмистр Шепитько, как знал юный воин, принадлежал очень уважаемому народу «кубанцы», издревле жившему в племенном союзе «Российская империя», в который недавно вступили и уаппа. Это был очень сильный союз. Они умели строить огромные корабли – куда большие, чем те, что уаппа видели до сего момента у тех же Аджав Ха. Их корабли на фоне этих – как пума на фоне гризли! А ещё у них были огромные «громовые палки»… скорее даже целые «громовые стволы», способные метать не маленький шарик, как уже упомянутые «палки», которые были и у Аджав Ха, а целый здоровенный чугунный шар размером с человеческую голову!
– Всё тихо, Порфирий Митрофаныч, – старательно выговаривал мощное, присущее только очень важному и значимому человеку – потому-то и столь зубодробительно сложное имя. Он по праву гордился тем, что среди всей «молоди» лучше всех овладел русским языком.
