Что, если…
— А давайте заснимем, как Майя ест шашлык? — предложил Саша. — Если ты говоришь, что каждый раз импровизируешь… Может получиться круто!
— Я… я… никогда не употребляла такое… так… я не смогу…
— Вот это шикарно ты входишь в образ! — восхитилась Лора. — Только, блин, темно. Качество хромать будет. С другой стороны, это разнообразие для контента!
— А мы подсветим! — загорелся Дэн. — Всегда хотел в таком поучаствовать!
Спустя четверть часа Майя оказалась голышом посреди лесной поляны, в окружении незнакомых сектантов. В отсветах костра и похожих на прожекторы лучах нескольких телефонных фонариков, она держала прямо руками кусок приготовленного на сакральном «мангале» мяса и должна была стать частью какого-то незнакомого культа.
Единственное, что хотя бы немного утешало, они снимают это на видео. Может быть, её хотят обратить в свою, а не сожрать.
Злить фанатиков нельзя.
Она зажмурилась и открыла рот.
Бешено колотилось сердце.
Майя вонзила зубы в ещё дымящуюся мясную плоть. Проникая в новый мир непередаваемого, животного наслаждения. Она стала единой с природой и своей первобытной натурой.
Зубы терзали мясо, и сок тёк по лицу и подбородку. Глаза засверкали. Страх пропал. В голове поселилось безумие.
Возможно, это было самым вкусным, что она ела когда-либо…
Первобытная секта Свидетелей шашлыка поглотила Майю в своё лоно…
Глава 14
Малопонятное недоразумение
Животные инстинкты очень сильны в человеке, на самом деле их сдерживает только влияние социума. Если новорождённого современного человека, чадо пары благовоспитанных интеллигентов с богатым и здоровым генофондом, отдать расти в племя дикарей, не стоит удивляться, что такой ребёнок станет бегать с копьём и употреблять в пищу себе подобных на празднествах, если такие обычаи процветают в тамошней культуре. Почти всё, что мы считаем недопустимым, — только условности. И, лишь немного отринув их, весьма просто вернуться к природе, к звериному естеству.
Особенно при соответствующем антураже.
Пляска костра и тлеющие в сакральном мангале угли, запах пищи, витающий всюду, заводящие действия окружающих… Давление воспитания, рамки культурности, опыт многих лет так просто оказалось на время отринуть и вовсе, совершенно позабыть.
Вонзая зубы в плоть, словно животное. Ощущая себя свободным, диким и безумным, ненасытным зверем…
Как далёкие предки человечества.
Возможно, она смогла бы вкусить и сырого мяса вот так… и даже ещё живого. И даже человеческого, коль окружающие с невозмутимым безумием утверждали бы коллективом, что это — нормально…
Майя пришла в себя, только когда места в желудке не осталось вовсе. Языческий шашлык сменили языческие баклажаны и языческие шампиньоны. А в недрах сумки-холодильника дожидалась завтрашнего дня ещё и сырая скумбрия, которую должны были обработать загадочным способом с применением фольги…
Майя развалилась на каремате у мангала, изнутри её распирало до боли, живот, обычно плоский, возвышался холмом, словно бы она решила покорять сцену… Это была грандиознейшая из оргий, в которых Майя принимала участие в Срамном измерении… Это было безумием. И это было с ней.
Наверное, стоило хотя бы подумать о каком-нибудь Вакхе, хотя бы из уважения к чужой культуре, но на это не было сил.
Наваждение отходило медленно. В мозгу всё ещё взрывались сцены пережитого: отсветы костра, пляшущее пламя, обнажённый рот, пахнущая дымом, ещё горячая до боли пища…
Позднее, уже в городе, Майя узнала в интернете, что разнузданное действо под названием «шашлык» — массовое культурное явление, и относится скорее к отдыху, чем к религиозным обрядам. Тот страх, который она перенесла, был пережит и развеялся, и можно было посмеяться над собой. По меркам Срамного измерения. По меркам нормального мира Майя перешла все разумные границы в том лесу…
Те, кого тогда ещё она считала сектантами, активно употребляли алкоголь через рот, хотя опомнившаяся Майя уже не могла бы отправить так в желудок ничего. Лишь спустя несколько часов, сходив в кусты подальше от лагеря, чтобы не оставлять неприятного запаха, ведь тут не было канализации, — она, будто очнувшись, стала возвращаться к человеческому облику.
Вот это единение с природой, однако!
И ведь никому не расскажешь. Такое и в книгу, пожалуй, включать не стоит, если Майя надеется когда-нибудь её всё-таки издать. Да что там! Если она думает давать её читать знакомым людям!
Впрочем… читают же многие о разнузданных пиршествах у того же маркиза де Сада, хотя он и описывает коллективные принятия пищи так, будто никогда не делал этого в реальности, а только придумывал… И в современном мире тоже полно литературы для взрослых, в интернете пищепринятие как только не раскрывается… Может, и издадут. Ну или хотя бы в Сети она найдёт своих фанатов.
Наверное, можно убрать только информацию о нарушении пищевой неприкосновенности несовершеннолетних, и всё. А лесную оргию…
Просто сделать героиней не себя, а продолжить писать про Алису, когда вернётся. Да. Про Алису будет как-то… понормальнее.
Какие красивые звёзды здесь, вдали от города-то…
Неужели человек способен поглотить столько пищи?..
Я совершенно свихнулась…
Друзья Жана лениво играли в какую-то словесную игру, а Дима давно спал в палатке, перебрав с употреблением коньяка через рот. Таким способом рассчитать свою норму было очень непросто, и потому Майя к нему вообще не прикасалась (в особенности потому, что отдыхала с сектантами и всё ещё опасалась за недвижимость Алисы, хотя уже и не так остро).
Удивительно, но спустя час или полтора ей начало казаться, что замаячила возможность ещё немного причаститься сакральных яств. Неужели и это реально?..
Что способно превозмочь человеческое тело?
Воспоминание о вкусе шашлыка будоражило мозг.
— Хорошо бы искупаться, — заметил Саша, когда было уже совсем темно. — Духота такая.
— Ночью я пас, — заявил Жан, лениво развалившийся на каремате у самого костра с ярко пылающими поленьями.
Лора с Дэном тоже отказались.
— А я искупаюсь, — решила Майя, с трудом садясь. Она подумала, что физическая активность просто необходима после подобного бесчинства. — Ох… я вся в… следах… этого действа.
Само слово «шашлык» казалось теперь не очень пристойным, хотя и божественным.
Лагерь удивительные сектанты поставили на покатом берегу, и к воде следовало спускаться по довольно отвесной тропке, но Саша помог не упасть, подсвечивая телефонным фонариком. Он почти сразу полез в озеро, Майя же сначала избавилась от одежды.
— Ого, — хмыкнул друг Жана, когда она, постояв какое-то время и привыкнув к воде, наконец-то нырнула и подплыла к нему. — Какой жирный намёк на толстое обстоятельство. Неужто Жанчик так плох стал?
— Что? — не поняла Майя.
— Не может он удовлетворить твои аппетиты? — протянул Саша и под водой приятно прошёлся по Майиному обнажённому телу руками.
— Честно говоря, я сама в шоке, но, кажется, могла бы употребить в пищу что-нибудь ещё перед сном, — призналась она. Тут руки друга Жана под водой легли Майе на грудь, а колено он приподнял, поместив ей между ног и возбуждающе надавив.
— С удовольствием помогу такой красавице, — заскалил зубы Саня, а потом попытался прикоснуться к Майиному рту своим, но тут она поспешно отшатнулась.
— Ты хотел бы заняться сексом? — уточнила гостья из другого измерения, отдаляясь от него двумя быстрыми гребками рук. Жан часто намекал на секс, пытаясь залезть языком к ней в рот, видимо, это была одна из странных традиций здешней реальности.
— Только с твоего позволения! — хмыкнул Саня, поднимая обе ладони и удерживаясь на плаву ногами.
— Можно, давай, — согласилась Майя, — только на берегу. Тут холодновато.
Блеснув своими талантами (дважды) и убедившись, что всё ещё находится в форме, она почувствовала, что, пожалуй, теперь и вправду сможет доесть как минимум баклажаны с чесночным соусом и, возможно, даже пару кусков шашлыка.
