"Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Павлов Вел
Верен стянул наконец перчатки и взял ключ голыми руками: рукам он пока ещё доверял.
— Опись кладовых существует? — с надеждой спросил он.
— У смотрителя всё в голове. Бумаг нет.
По лицу Верена прошла целая эпоха: ужас, недоверие, скорбь — и под конец что-то подозрительно похожее на восторг.
— Ни одной бумаги. Сорок лет хозяйства — и ни одной бумаги. Я обязан это увидеть.
Отдавать ключ было стыдно: Скарб снимал его с кольца ей, а она передавала дальше — как краденое. С этим стыдом предстояло жить — она отвела ему место рядом с остальными.
— Тай. Твой кусок — вес: сколько рук держит какую ношу, где хват, где перехват, кому какой конец. Из нас это умеешь ты одна.
— Умею, — согласилась Тай. — Только уговор: считать буду по трезвой ноше. Сегодняшняя не в счёт — сегодняшняя к ночи набирала.
И, не дав никому оценить условие, задала вопрос, который снёс вечер до основания:
— А оно ваше — сколько весит?
Тишина.
— Ну, вещь ваша. Которую нести. — Тай обвела их взглядом, ожидая очевидного. — Мне же считать от веса. Восемь рук, десять — это Верен вот её посчитал. А нести-то не её. Так сколько?
Айра посмотрела на Серака. Серак — на неё, с интересом человека, которому вопрос тоже пришёл в голову, просто позже. Верен раскрыл было рот и закрыл.
— Не знаю, — призналась Айра. — Никто не знает. Знаю одно: те, кто её вниз нёс, шли не вдвоём. Больше о весе не сказано нигде и никем. Привыкайте: такого будет много, и правило на это одно. — Правило это она отсчитала по слову, как отсчитывают деньги: — Это правда. Это не вся правда. Спрашивать не надо.
Этим правилом она почти год жила сама. Теперь оно раздавалось на всех. Брусок Серака дошёл до края скола и замер.
— То есть врать нам не будут? — сощурилась Тай.
— Не будут.
— А недоговаривать будут?
— Будут.
— Ну и всё, — заключила Тай с облегчением человека, которому наконец объяснили правила игры. — Недоговаривать — это пожалуйста. Это у нас вся семья так жила, у бабки вообще был талант. — И вернулась к делу: — Значит, строим дверь, гоняем через неё тяжести, я считаю руки, а вес узнаем, когда возьмёмся. Нормально. У нас в кузнечном ряду так полгорода работает: «принеси то, не знаю сколько». Приносили же. Только если оно тоже к ночи набирает — я хочу знать заранее.
Вот за это я вас и... ладно, слово потом подберу. Вот за это.
Разошлись за полночь. Серак остался по праву хозяина, а трое поднялись по стёсанной лестнице в спящий двор. У выхода Тай зевнула и сообщила, что завтра принесёт весы. «Большие. Дома валяются, всё равно никто не верит, что это весы». Что дома у Тай делают весы, в которые никто не верит, выяснять никто не стал: вечер и так вышел урожайный.
Моток Ним остался в мастерской.
Айра вспомнила о нём на полпути к своему крылу — с облегчением, надо признать. Возвращаться по ночной академии было привычнее, чем ложиться спать, а моток был обещан.
Дверь мастерской стояла приоткрытой на ладонь, и на ступенях лежал жёлтый ломоть света.
Айра спустилась до половины лестницы и остановилась. Неслышно получилось само — умысла тут не было.
Серака от двери видно не было: его лампа ушла за стеллажи, где он гремел жестянками. А у верстака, в круге ближней лампы, стоял Верен. Тоже, выходит, вернулся.
Он никуда не шёл и ничего не делал. На верстаке перед ним лежал ключ, и Верен смотрел на него, как на строку, которая не сходится. Потом снял очки, протёр — медленно, оба стекла, хотя ни одно не нуждалось, — и надел.
Вопрос был весь в нём: в плечах, в наклоне головы, в пальцах, замерших на дужке. Айра читала его с лестницы без всякого дара. Десять рук на лестнице, сказал его собственный счёт. А сколько человек несло эту дверь, Верен видел сегодня своими глазами.
Верен взял ключ, подержал на ладони, будто взвешивая недостающее, — и убрал в карман. Вопрос он не задал даже пустой мастерской. Потом потянулся к лампе — прикрутить фитиль.
Айра поднялась по лестнице так же неслышно, как спустилась. Моток подождёт до завтра: входить сейчас значило войти в чужой незаконченный счёт, а этого не делают даже воры.
Наверху, в холодном дворе, она остановилась и подумала, что впервые в жизни ей стыдно уметь ходить неслышно.
Человек, который считает всё, сегодня в первый раз остановил счёт сам. Оставил строку пустой, положил незаполненное в карман и погасил свет.
Глава 10. Связка
Глава 10. Связка
Старьёвщик объявился на хозяйственном дворе с утра — мешок через плечо, шапка на брови — и крик у него был поставлен на совесть:
— Старьё-о берём! Худое, битое, ничейное!
Слово «ничейное» этим утром стоило всех остальных. Двор который день жил под листом «у всякой вещи — место, у всякого места — ответчик», и всё бесхозное жгло людям руки. Продать заезжему — это тебе не к разметке тащить: тут и ответчика не надо. Чужие по академии теперь ходили законно, целыми артелями, — одним заезжим больше, одним меньше. Старьёвщику в такие дни не удивляются. Старьёвщику радуются.
Айра шла мимо по своим делам. Дела подождали.
Не из-за крика — из-за того, как крик был сделан. По нотам: распев на «ё» всякий раз одинаковый, ни сорванной буквы, ни осечки. А настоящий крикун к осени садит голос и половину слов глотает: у настоящего крик стёрт, как его же подошвы. И шёл он слишком правильно: сутулился всей спиной разом, как сутулятся перед зеркалом, а не годами. И мешок на плече лежал пустой — образцово, безукоризненно пустой. Всякий живой старьёвщик с утра набьёт его тряпьём: пустой мешок — что пустой прилавок, к нему не подходят.
Тевра она узнала с десяти шагов и осталась смотреть чужую работу — со всем сочувствием и без малейшего желания помешать провалу.
Первой подошла бабка из прачечной — с медным тазом, светившим дырой.
— Почём возьмёшь?
Старьёвщик повертел таз, глянул дыру на свет, постучал ногтем по боку.
— Не возьму, — отказался он с искренним сожалением. — Таз добрый. Лужёный. Дырку залатать — он внуков ваших переживёт. Такое не продают, такое чинят.
— А латать кто будет?
— Да я и залатаю... — начал старьёвщик, спохватился и кашлянул в кулак: — Лудильщик, говорю, любой возьмётся. За медяк.
Бабка ушла, прижимая таз, довольная, как с ярмарки, — и с этого началось.
К старьёвщику, который не берёт, а отговаривает, очередь выстроилась быстрее, чем к тому, который платит. Несли уже не продавать — несли спрашивать. Сундук без дна получил вердикт «короб цел, окован, дно — дело наживное» и адрес: в мастерской при кузне, мастер добрый, возьмёт по совести. Хромой табурет — «ножку сменить, и стоять будет лучше нового». Конюху с гнутой уздой велено было узду выпрямить и носить дальше. Рука у конюха была перевязана, и старьёвщик, покосившись на повязку, дрогнул было к собственной пазухе — и удержался. Айра засчитала ему этот такт: весной не удержался бы.
— А на руку, — добавил старьёвщик, глядя мимо узды, — подорожник с воском, на ночь. К утру стянет.
Старьёвщик-травник, который скупает старьё тем, что не берёт его и лечит владельцев. Двор — та его часть, что ещё сомневалась, — понял всё окончательно. И не разошёлся: даровой совет в хозяйстве дороже дарового гроша, а представления такого разбора двору, к слову, не всякий год дают.
Айра прошла вдоль стены, где со вчерашнего дня стояла очередь бесхозных вещей, подняла мятую жестянку — ничью, дважды и трижды ничью — и, проходя мимо, уронила её в пустой мешок.
Мешок наконец звякнул. Пустой прилавок закрылся. Больше для этой личины она сделать ничего не могла. Ну разве что похоронить с почестями.
— Тевр, глянь ещё замок, — буднично попросили из очереди, протягивая амбарный замок без ключа.
И Тевр взял и глянул. Споткнулся он на второй вещи: замер, посмотрел на замок, на очередь, на мешок с одинокой жестянкой. Очередь смотрела в ответ доброжелательно и расходиться не собиралась: оценщику за спасибо имя не помеха.
Похожие книги на ""Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)", Павлов Вел
Павлов Вел читать все книги автора по порядку
Павлов Вел - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.