Я насторожилась и открыла рот задать вопрос, но Мирак покачал головой:
— Не спрашивай! — в глубине бирюзовых глаз появилась боль. — Я все равно не дам тебе ответа на этот вопрос. Но для себя я уже все решил: если ты меня не примешь своей парой, навязываться не посмею. Но я все равно буду рядом. Буду помогать всем, чем смогу. Постараюсь не повторить ошибки моего родного отца и принять посильное участие в воспитании сына. Хотя… — кривая улыбочка мелькнула на губах арлинта. — Ты точно не станешь растить из нашего ребенка слюнтяя и послушного маменькиного сынка.
— Килл и это тебе выложил! — я скривилась. — Не смог промолчать?
— Адмирал Нартанн, взлетаем! Займите, пожалуйста, положенные места!
Обернувшись на крик пилота, я изумленно распахнула глаза:
— Адмирал?..
Мирак кивнул, улыбнулся и за руку увлек меня к паре свободных капсул-кресел:
— Губернатор должен иметь как можно более громкое звание. К тому же, внеочередное звание входит в пакет поощрений для тех, кто совершил что-то невероятное и героическое во имя Альянса. Забыла? Кин ведь тебе пояснял, я знаю. Борис вон получил возможность удаленно прослушать летный курс в академии. — Мирак аккуратно сжал мне руку: — Надеюсь, ты не откажешься курировать мальчишку? Ему пообещали диплом, если он сумеет на отлично сдать теорию и налетает достаточное количество часов. Но при этом он из-за своих генов не может проходить обучение вместе со всеми и быть допущенным в ряды Звездного флота. Зато нам пригодится квалифицированный пилот.
Я пожала плечами:
— Ему придется набраться терпения. — Я погладила себя по животу и ощутила, как маленькая пяточка уперлась мне в ладонь. — В ближайшее время мне будет не до полетов, как ты понимаешь.
Мирак замер, уставившись на мой живот странным, будто голодным взглядом. А потом поднял глаза и тяжело сглотнул:
— Ли… Ли, я не знаю, как все это сказать правильно… У меня было очень много времени все это обдумать… Я… Я уверен в том, что говорю: ты мне нужна. Я наделал очень много ошибок и… я не гожусь в защитники и отцы семейства… Но остаток своей жизни хочу прожить рядом с тобой!
Кто-то маленький и очень вредный внутри меня поднял голову и съехидничал:
— Со мной? Или с Карой?
Нартанн бледно улыбнулся:
— Я очень долго не мог отпустить Кару. Больше сорока лет ждал и надеялся. Даже несмотря на то, что она выбрала другого, я продолжал жить надеждой. Жил прошлым. Вместо того, чтобы оглянуться по сторонам. И не замечал, что жизнь проходит мимо, но все равно упрямо пытается подсунуть мне шанс. — Знакомым жестом арлинт взъерошил себе волосы, ставшие серебристыми. — И я чуть не профукал этот шанс. Сам не заметил, как ты вошла в мою жизнь, продолжал цепляться за прошлое. В своем глупом упрямстве едва не потерял счастье, подаренное мне судьбой. — Мирак осторожно взял меня за руку. Будто я была тонкой стеклянной вазой и могла разбиться в любую секунду. — Я боюсь тебя обидеть, но и лгать не хочу. То, что я по собственной глупости и слепоте теряю шанс на счастье, я осознал, когда увидел за две недели до старта Кару с ребенком на руках. Они с Кином пришли проведать меня в медицинском центре. Кин что-то раздраженно вещал о тупости некоторых чиновников, а я смотрел на его пару и думал, что тупые не чиновники. А я. — он глубоко вздохнул и заглянул мне в глаза: — Ли, если ты позволишь, я всю оставшуюся жизнь буду доказывать тебе, как я был не прав. Только не гони. Пожалуйста.
Меня накрыли какие-то странные эмоции. Я смотрела в бирюзовые глаза и ощущала, что мне безумно хочется послать арлинта куда подальше. Справлялась раньше, справлюсь и сейчас. И в то же время хотелось рыдать от умиления, слушая те слова, что он мне говорил.
Не зная, что делать и что сказать, я растерянно огляделась по сторонам. И вспомнила, что мы отнюдь не наедине сейчас находимся, что экипаж когга с Борисом во главе жадно ловит каждое наше слово, каждый наш жест. Стало неловко до слез. А тут еще фарн с командорскими нашивками, сидящий рядом с Борисом, пробурчал будто себе под нос, но так, что услышали все:
— Да пожалей уже мужика, он пять месяцев придумывал что будет говорить и как, репетировал и записывал, переживал, что обидит. Потом уже, по-семейному будешь его воспитывать. Вы, бабы, это хорошо умеете.
Борис со своего места поддакнул:
— Да, Ли! Соглашайся! Меня тоже можешь воспитывать, я согласен!
Ну я взяла и согласилась. Раз так просят, отказывать грех. Но пусть потом на меня не жалуются. Или жалуются тихонько и друг другу. А я уж постараюсь сделать так, чтоб отлились мышке кошкины слезки. Мирак у меня получит за все! Вот сейчас построим ученых-разведчиков. Потом построим подземный город, думается мне, что этого не избежать, раз тут бывают такие бураны. Ну или придется накрывать наземные города куполами. Посмотрим, что будет экономически выгоднее. Потом родится мой сыночек… Наш сыночек. Наладим добычу виттелия. А потом… А потом я подумаю. Если арлинт будет хорошо себя вести, может, можно будет задуматься и о сестричке для сынули?
Мирак вдруг провел кончиками пальцев по моей щеке и тихонько шепнул:
— Не плачь, не нужно! Все будет просто замечательно!
Я ошарашено моргнула. Кто плачет? Я?! Дотронувшись пальцами к лицу, я ощутила на коже влагу. Мда-а-а… Все-таки беременность дурно на меня влияет, я стала слишком слезливой и мягкой. Так и репутацию недолго потерять!
Виктория Серебрянская
Доступ запрещен
Глава 1
— Ненавижу! — с яростью прошипел мне в лицо высокий красивый инопланетник. Если судить по цвету кожи, волос и глаз — килл. — Таким, как ты, не место в приличном обществе! Убирайся туда, откуда выползла! Тебе нечего ловить в Академии! Можешь быть уверена, к экзаменам тебя не допустят, ничтожество с задворок Вселенной! Тебе следует не в Академии учиться, а мои сапоги лизать! На большее ты неспособна!
Ненависть килла обжигала физически. Словно он дышал огнем. В первый момент я даже растерялась: за что? Что такого я ему сделала? Ведь впервые увидела всего минуту назад! Я вспомнила, как с любопытством озиралась по сторонам, изучая огромную толпу соискателей, будущих абитуриентов, а если повезет, то и курсантов знаменитой на всю Вселенную Первой Звездной Академии Альянса, фактически, колыбели Звездного Флота. И как наткнулась на темный, надменный взгляд. Мгновение карие глаза смотрели на меня высокомерно, но спокойно. А потом судорога узнавания и ненависти исказила до неузнаваемости тонкое красивое лицо и инопланетник шагнул ко мне навстречу.
В просторном холле Академии мгновенно стало настолько тихо, что, если бы сюда каким-то неведомым образом попала земная муха, ее бы услышали все присутствующие. Все, кто нас окружал до этой минуты, позабыв про свои дела и разговоры, резко отпрянули в стороны, прижимаясь ближе к стенам. Вокруг меня и килла образовалось пустое пространство, своеобразная зона отчуждения. И я поймала на себе парочку наполненных ужасом и любопытством взглядов. Но анализировать это странное явление не было времени. Вытянувшись, чтобы казаться хоть немного выше и значимее, чем я есть на самом деле, вонзив в ладошки ногти почти до крови, я выплюнула в лицо надменному красавчику:
— А ты кто такой, чтобы решать, где мне быть? Начальник Академии? Или, может быть, президент Альянса миров и планет?
Меня просто трясло от бешенства. Да и чего греха таить, от страха. Я со средней школы, как только узнала про судьбу Кристины Шваб и тоже захотела увидеть звезды, училась, как проклятая. Родители, убедившись, что это не очередная блажь единственной дочери, несколько лет откладывали деньги на билет до Академии. И все это только ради того, чтобы какой-то инопланетный гад решал за меня, что мне делать? Не бывать этому! Я хотела учиться в Первой Звездной Академии Альянса, и я сделаю все, чтобы учиться здесь и летать!
Килл очень неприятно улыбнулся. Надменно. Будто он действительно являлся президентом Альянса, а я имела невежество его не узнать. Я насторожилась и окинула красавчика на всякий случай более внимательным взглядом: вдруг я и вправду не узнала какую-то важную персону? Но нет. Узкое смуглое лицо с пылающими яростным огнем темными глазами, опушенными на диво густыми смоляными ресницами, мне было незнакомо. Густые черные брови настолько идеального контура, что казались искусственными, острые скулы над гладкими, чуть впалыми щеками, тонкие, очень четко очерченные губы и несколько тяжеловатый подбородок оставляли бы после себя приятное впечатление. Если бы не эта гримаса ярости и ненависти, искажающая приятные, в общем-то, черты.
