– И что же, благородные кабальеро будут нападать все вместе на двоих прохожих? А как же дуэльный кодекс? Или вы его не читали? Ну, если читать не умеете, так попросили бы кого из слуг хотя бы рассказать о нем! Или по одному со мной биться опасаетесь?
– Нет, не опасаемся! – воскликнул зачинщик и прыгнул в мою сторону. Моя-то шпага все еще была в ножнах, и он торопился воспользоваться этим своим, как он думал, преимуществом. Но споткнулся и с размаха рухнул на камни мостовой.
– Остановись, кабальеро, Бог против тебя! Это Его знак, что сегодня ты можешь увидеть свою кровь на моем клинке.
С этими словами я выхватил шпагу. Без замаха, а как продолжение движения выхватывания, я нанес рубящий удар снизу. Задира успел вскочить на колени, но не уклониться. Кончик моей шпаги рассек ему мочку левого уха. Пустяшная царапина, но кровь полилась ручьем, будто я ему горло перерезал. Задира взвизгнул и схватился за ухо, друзья его дружно ахнули. Двое подбежали к раненому, а двое кинулись на меня и Маркела. Холоп поступил просто и всадил метательный нож в ногу выше колена напавшему на него, а я скрестил клинки с другим. Хотел бы я убить его, так убил бы первым выпадом, «на подлете». Мальчишка был храбр, но увидев кровь своего вожака, щедро залившую его шею и грудь, почему-то решил, что и он сейчас падет, пронзенный моей шпагой. Это была его первая настоящая схватка! И он откровенно растерялся. Но воспитание и понятия о чести толкнули его вперед, хотя из головы вмиг улетучились все наработанные с учителем приемы фехтования. Крича от ужаса, он бегом бросился на меня. Молодец! Из него выйдет настоящий воин, если за ум возьмется, и не будет идти на поводу у всяких тупоголовых «лидеров».
Сильным ударом я отклонил клинок мальчишки влево и, шагнув ему навстречу, обратным ходом своего клинка чиркнул его по лбу. Появился сразу закровянивший порез. Длинный и глубокий. Хороший шрам получится! Отлично видимое напоминание думать прежде, чем делать. Мальчишка вскрикнул и отскочил, увеличивая дистанцию. И выставил шпагу перед собой. Видимо, все же сработал какой-то рефлекс, и он наконец-то принял подобающую началу поединка позицию. Корпус выпрямил, встал вполоборота. Приготовился отважно встретить мою атаку. Была б классическая стойка, если бы еще и левую руку заложил за спину. Но рука занята платком, прижатым ко лбу. Кровь-то глазки заливает, видеть мешает. Да и больно это, острым лезвием по нежной кожице! Вот и постой так, храбрый дурачок, подумай. Нападать я не буду, свое ты уже получил.
Я быстро огляделся. Зачинщик и двое его спутников, что кинулись ему помощь оказывать, исчезли. Маркел, достав из сумки кусок чистой холстины, перевязывал ногу своему оппоненту. Я глянул на своего поединщика. Тот стоял, опустив шпагу и закрыв глаза. Гримаса боли исказила довольно симпатичное лицо.
– Ну что, кабальеро! – крикнул я ему. – Продолжим?
– Нет, граф. Я сдаюсь! Вот моя шпага, – ответил мальчишка тихим голосом.
– Вот и хорошо. Как твое имя?
– Созимо Фаусто Кампос Эстебан, идальго.
– А того труса, что вас «пошалить» подговорил? Двое других меня не интересуют.
– Аурелио Бернардо Браво Кабрера, младший сын графа Джакобо Освальдо Браво Мартинеса, коррехидора.
Произнеся это имя, мальчишка повалился в дорожную пыль. Сознание потерял. Вот незадача! Теперь его еще на руках тащить до ближайшего доктора придется. А где он живет, я не знаю. Но не это меня обеспокоило, а имя, произнесенное глупым храбрецом. Тем более что имя это я уже знаю. Именно он должен был сменить дона Адолфо на посту губернатора, если бы галеон жадных испанцев добрался до Буэнос-Айреса. Коррехидор – административная и судебная должность в городах и провинциях феодальной Испании, а также в ее колониях. Была учреждена еще в 1393 году королем Кастилии Энрике III. Коррехидор назначался испанским монархом и осуществлял, в основном, функции надзора над местной администрацией и судьями. В XVI веке, после завоевания Испанией Центральной и Южной Америки, в районах с преобладанием индейского населения стали создаваться особые округа (коррехимьенто), во главе которых стоял коррехидор, ведавший организацией принудительного труда индейцев, сбором налогов и прочим. Теперь я знал, кто именно «стучит» вице-королю на гранда Адолфо! Ссора с человеком, под надзором которого находится практически все и всё, включая и деятельность генерал-губернатора, чревата неприятностями. И что же он предпримет, увидев залитого кровью сыночка, и выслушает его скулежь? А! Чего гадать! Скоро узнаю.
Перевязав голову идальго Созимо (опять «говорящее» имя – «Оставшийся в живых»), спросил очнувшегося кабальеро, где здесь можно хирурга найти. Оказывается, сей специалист жил через два дома. Удачное место для раненых дуэлянтов. Созимо пошел сам, а второго, не представившегося, мы с Маркелом повели, положив его руки себе на плечи. Оставив обоих пострадавших у медикуса, вернулись в дом гранда Адолфо, где я, ничего не утаивая рассказал о происшедшем старшим товарищам.
Утро, как и ожидалось, началось с визита коррехидора. Явился он в сопровождении десяти солдат, в кирасе, при шпаге и с весьма крутыми намерениями, легко прочитанными мной в его сознании. Настоящий «Уничтожитель», как гласило его имя «Джакобо». Как и предполагалось, напел ему сынуля изрядно о коварстве и необузданности диких русов. Потому приехал он на разборки со мной весьма решительно настроенный. Подъехал к ступеням дворца гранда Адолфо и встал, уперев правую руку в бок, а ладонь левой положив на оголовье эфеса длинной шпаги. Как раз в это время я с князем и доном Адолфо вышли на крыльцо.
– Ты! – рявкнул коррехидор, ткнув в мою сторону пальцем. – Ты, грязный иностранец, подло напал на моего сына и ранил его! Ты оскорбил его и весь мой род! Я вызываю тебя на поединок!
Хорошо сынок папашу настропалил! Вон, аж слюнями брызжет, а взглядом мог бы в секунду копну сена сжечь, если б она тут присутствовала. Но испепеляют его бешеные глаза меня, бедного! Во семейка-то! Старший – псих, младший – провокатор и лжец. Ох, как же не вовремя этому «золотому» Аурелио, щенку мокрогубому, вздумалось меня на вшивость проверять! Еще хотя бы пару лет нам в тени от власти испанской просидеть, ни с кем из бонз местных не конфликтуя! Я бы на Русь раз несколько сходил, людей да оружия привез. Флот увеличил. Тогда можно было бы и дудками померяться.
Я знал, что происходило сейчас в Европе. Испания завязла в войне с Нидерландами и поддерживающей их Англией. Ее казна, несмотря на регулярно поступающее из колоний золото, практически постоянно пуста. Огромные средства уходят, как вода в песок. Еще при Карле V Испания сделала большие займы у иностранных банкиров Фуггеров. Только проценты по этим займам составляют половину всех расходов казны. Карл V умер, а долги остались. Филипп II оказался еще большим транжирой и должником уже и генуэзских, и немецких банкиров. Несколько раз объявляя государственное банкротство, он разорял своих кредиторов. Но потом вновь брал кредиты, ввергая страну во все большую долговую кабалу. Нет у него денег на наведения порядка в колонии, которая не приносит дохода. Ему бы умудриться свои «золотые галеоны» от пиратов защитить, а не устраивать войнушку на краю географии за степь голую, лишь только травой и богатую. Тот старый галеон, разобранный нами на дрова, был, скорее всего, первым и последним боевым кораблем, сюда доплывшим по велению короля. Но, даже зная нынешние политические и военные расклады, нельзя нам, недостаточно окрепшим, влезать в конфронтацию с местной властью. Черт его побери, этого «шалунишку»!
– Что молчишь, приблудный граф?! Или мне приказать своим солдатам избить тебя палками, как низкорожденного?
– Я слышу оскорбления. Это, как там тебя, такого громогласного, звать? Дон Адолфо, это кто? Сей господин не соизволил представиться!
– Это, – начал гранд, но был бесцеремонно прерван.
– За себя я сам могу ответить! Я – граф Джакобо Освальдо Браво Мартинес, коррехидор! И я повторяю свой вызов!
