— Зависть! — закричал чудик страстно. — О-о-о-о, какую чудовищную картину я создам!
— Ты же понимаешь, что потом мне придется ее сжечь? — осторожно спросила Тэсса.
— Это неважно. Главное — что я ее нарисую.
— Зачем жечь картины? — с жадностью впитывая каждое их слово, уточнил Дермот, отходя от белобрысого чудика подальше.
— Затем, что искусство Холли меняет мир, — вздохнула Тэсса. — И не всегда к лучшему.
Ничего себе! А эта дамочка умеет подбирать себе команду. У Дермота аж голова закружилась от таких новостей. Ведь с помощью этих чудесных картин можно заставить людей плясать под свою дудку.
Меж тем, они прошли по тихой деревенской улочке, не встретив никого по дороге, и приблизились к стоявшему на скале замку. Черт знает, чего ожидал Дермот — бархата или панелей мореного дуба внутри, но он оказался в самой обычной гостиной. По стенам шли удивительной красоты рисунки, это правда, но все остальное не впечатляло. Старенькая мебель, разбросанные вещи, на всех поверхностях — эскизы и наброски вперемешку с чертежами и сметами.
— Фрэнки! — закричал художник, врываясь в дом. — Дубина! — и он с топотом умчался наверх.
— В спальню налево не заходи, — предупредила Тэсса, вытирая мокрые волосы кашемировым свитером, который она содрала со спинки дивана. — Там пикси живут. Они не очень любят посторонних. Спать будешь здесь — наверху свободных кроватей нет. Надо бы сделать ремонт в гостевых комнатах, но пока Фрэнк с утра до ночи в приюте.
— Его нет! — Холли сбежал вниз. — Пропал человек.
— Наверное, пошел к Джону играть в карты.
— Сейчас же ему напиши! Не терпится увидеть, как обалдеет наш чурбан, когда увидит двух Тэсс сразу.
Дермот заприметил зеркало, криво висевшее у буфета, и устремился к нему. На него глянуло востроносое женское лицо с несколько широковатыми скулами и редкими веснушками. Подтянув слишком длинные штанины своих собственных брюк и закатав рукава джемпера, Дермот подмигнул своему отражению и подошел к Тэссе, которая что-то строчила в телефоне.
— А давай устроим спарринг, — вкрадчиво предложил он.
Она задрала к нему голову, оценивающе разглядывая Дермота.
— А давай, — согласилась охотно.
Смахнув с кухонного стола строительные каталоги, Тэсса уселась на стул, поставив локоть на скатерть.
Дермот уселся напротив.
Художник не обращал на них никакого внимания, он уже сидел за мольбертом, что-то намечая огрызком карандаша на холсте.
— Плечи параллельно столу, — скомандовала Тэсса, — локоть стоит устойчиво. Хорошо. Давай сюда лапу.
Две одинаковые небольшие ладони легли друг в друга. Дермот на некоторое время растерялся, поддался чужому давлению, а потом сосредоточился, и сцепленные руки застыли ровно вертикально.
Капали минуты. Баланс сил не менялся. Мышцы гудели от напряжения, пот выступил на лбу, но Дермот удерживал паритет.
Брови Тэссы поползли вверх.
— Вот ты воришка, — процедила она, — все уволок? Ну пользуйся теперь, если сможешь.
Она могла сколько угодно сыпать сарказмом — но теперь-то они были равны. Он, Дермот Батлер, неудачник и вечный скиталец, стал подобен великому, пусть и падшему инквизитору! Ну наконец-то его мечты начали сбываться!
Жаль только, что это однажды закончится — но, может, получится договориться с этими гоблинами-оборотнями, чтобы остаться в этом теле навсегда. Никаких крылышек, никаких комплексов. Он сможет уехать и найти себе тихое местечко, которым начнет управлять по собственному разумению.
Хлопнула дверь, и появился здоровяк с перебитым носом. На мгновение он притормозил, разглядываю соперников, а потом уверенно подошел к настоящей Тэссе и чмокнул ее в макушку.
— А ты не знаешь, чего Одри ревет? — спросил он. — Такое ощущение, что дождь зарядил до самого утра.
— Это что — все? — возмутился художник от мольберта. — Даже я как-то удивился сильнее.
Здоровяк равнодушно пожал плечами.
— А ты у нас никогда не отличался эмоциональной стабильностью. Я бы даже использовал слово «истеричка».
— А ты дубина и есть, — ликующе заржал художник.
Тэсса освободила свою руку и встала.
— Это пока поживет с нами, — сообщила она здоровяку. — На диване в гостиной.
— И смотри, Фрэнки, среди ночи не перепутай, — снова загоготал художник, — а то неловко получится.
Здоровяк хмыкнул и полез в холодильник.
— И что это у нас за зверюшка?
— Циркач с крылышками, — ответила Тэсса и включила чайник. — А тебе Бренда ничего вкусного к столу не передала?
— Пыталась впихнуть яблочное варенье, но у нас ее банками все полки забиты… Я смотрю, охота на брэгов не задалась? — озвучил здоровяк очевидное с почти незаметным ехидством.
— Еще как удалась! — возразил художник. — У меня снова проснулось вдохновение.
Дермот сидел за столом, смотрел на них всех и задавался вопросом: а где, собственно, порок и разврат? Обыкновенная семья, собирающаяся ужинать.
***
Из распахнутой пасти пахло мертвечиной и гнилью.
Дермот попытался задержать дыхание, но тут на него хлынул поток воды, и в горле забурлило, а легкие вспыхнули огнем.
Задыхаясь, он закричал.
Глава 13
Известие о беременности Камилы вызвало настоящую панику у доктора Картера. Он достаточно знал эту упрямицу, чтобы понимать: рожать она будет в Нью-Ньюлине. Отшельник Эрл не сможет последовать за женой в больницу, там для него будет слишком опасно. А значит, принимать роды предстояло им с Тэссой, стоило начать штудировать учебники по акушерству и внутриутробному развитию плода.
Если бы он в двадцать лет знал, как сложится дальнейшая жизнь, то выучился бы на семейного доктора, а не кардиолога. Впрочем, никогда не поздно переквалифицироваться. Листая онлайн-курсы, доктор Картер подумал и о том, что понадобится педиатрия. Детей в деревне становилось все больше.
На то, чтобы всерьез вникнуть в эту область медицины, ему понадобятся годы, а приют откроется через несколько месяцев.
Поддавшись своим тревогам, доктор Картер свернул окно с курсами и открыл бирмингемский форум врачей, куда не заходил с тех пор, как случился тот давний скандал, когда его заподозрили в домогательствах к пациентке.
Прокручивая вниз ветку с вакансиями и объявлениями о поиске работы, он вдруг наткнулся на очень необычное сообщение. «Акушерка (дополнительные квалификации «Сестринское дело», «Сестринское дело в педиатрии», «Медицинская сестра общей практики») ищет работу в очень уединенном месте, сельской глуши или на ферме. Главное условие: никаких светофоров».
Расхохотавшись от неожиданности, доктор Картер перешел в личку и принялся строчить предложение.
Светофоры? Да у них даже асфальта не было!
***
Когда снизу раздались крики, было уже глубоко за полночь.
— Ладно, — вздохнул Фрэнк, — спите дальше, я сам проверю этого мелкого гаденыша.
Холли натянул на голову одеяло, а Тэсса сонно пробормотала:
— Ты лучший. Мои старые запасы снотворного к буфете.
— Они же все равно не действуют на инквизиторов.
— Ну Дермот-то об этом не знает.
Натянув джинсы, Фрэнк спустился вниз. На мгновение ему стало больно при виде несчастной, испуганной и бледной Тэссы, съежившейся на диване. Не потому, что он так уж жалел Дермота, а потому как точно знал, какой ад носит внутри себя эта женщина. Ему приходилось там бывать, спасибо, больше не надо. По сравнению с этим годы в бристольской тюрьме казались веселой прогулкой.
— Зачем орем среди ночи? — спросил он, отгоняя непрошеное сочувствие.
— Что это было? — слабым голосом прошептал Дермот. — Я даже передать не могу…
Тут он вдруг свесился вниз, и его стошнило. Фрэнк закатил глаза — ну надо же, какие нежности.
— Убирать сам за собой будешь, — предупредил он недовольно.
— Можно мне воды? — задыхаясь, взмолился гаденыш.
