— Можно, — великодушно разрешил Фрэнк, демонстративно усаживаясь в кресло, — ты знаешь, где у нас кухня.
— Вот ты… — прохрипел Дермот, с трудом встал и пошел, пошатываясь, за водой. Сначала он долго умывался, а потом долго пил прямо из-под крана.
Фрэнку стало интересно, почему гоблины-оборотни решили засунуть этого неудачника в раннюю версию Тэссы — ту, которая еще не могла спать по ночам. Это случайно так вышло или злонамеренно?
— Что-то хреново мне, — пожаловался Дермот.
— Ну ты как-то не преувеличивай, — скривился Фрэнк, — бывал я в этих кошмарах, выжил, как видишь.
— Как ты можешь после этого вообще смотреть на Тэссу Тарлтон?
— С любовью.
— Это, — с отвращением выплюнул Дермот, — невозможно любить. Если ты тоже видел все, что она делала… и эти чудовища… откуда они вообще взялись? В этом мире нет таких монстров.
— Да неужели? — ухмыльнулся Фрэнк. — Я только одного понять не могу: ты когда лез в чужую шкуру, на что надеялся? Что сила дается просто так, без всяких последствий? А жизнь инквизиторов полна веселья и забав?
Его ужасно раздражала блевотина на полу, но он не собирался ее сам убирать.
Дермот вернулся, упал на диван, подергал носом, выругался.
— А где тряпку-то взять?
— В кладовке посмотри.
Он ушел, вернулся, прибрал за собой, охая и ахая.
— Что-то со мной плохое происходит, — прохныкал Дермот, — запахи слишком резкие, звуки слишком громкие… Может, мне выпить?
— Выпей. Только вот опьянеть не получится — ускоренная регенерация не даст. И снотворное Тэссе не помогало, хоть, может, на тебя по-другому подействует.
— И чего теперь делать? — бедолага бессильно сжал голову руками, будто она вот-вот лопнет.
— Терпеть и ждать, когда ты снова станешь самым обычным человеком.
Дермот горько рассмеялся.
— Это смешно, — признал он. — Всю жизнь мечтать вырваться из посредственности, превратиться в кого-то выдающегося, а когда ты получаешь это — то соскребаешь с пола собственную рвоту.
Фрэнк похлопал его по плечу, все-таки не удержавшись от сострадания.
— Посмотри на меня, — сказал он, — в этом доме я единственный, кто не гений и не великий инквизитор.
— И что? Ты просто взял и смирился с тем, что слабее и хуже других?
Фрэнк отвернулся от него, неожиданно увлекшись эскизом на мольберте. Холли рисовал что-то ужасное, и оно сочилось даже из черновых карандашных линий. Тэсса умела видеть его картины глубоко и полно, а Фрэнк еще только учился, но сейчас даже ему было понятно: это ужасное живет и в нем самом. Спрятанное в самых темных, потаенных уголках души, оно никогда не выбиралось на свет, но подгрызало, незаметно отравляя даже самые лучшие дни.
И Фрэнк ясно увидел самого себя, кем он являлся и кем не являлся. И да, порой он и правда чувствовал будто никогда не угонится за Тэссой или Холли, но и было и кое-что еще. Уверенность, что без него эти двое заново потеряются. Один унесется в собственные фантазии, а вторая утонет в омуте прошлого. Фрэнк тут один твердо стоял на ногах и принимал реальность такой, какой она и была на самом деле.
— Может, — легко согласился он, — я слабее и хуже других, но зато нахожусь именно там, где хочу. Ты еще молод и гоняешься за иллюзиями, а мне довелось семь лет провести в тюрьме Хорфилд. Это такое место, где быстро расстаешься с мечтами о всемогуществе. И в итоге все, чего ты хочешь — это найти место, где будет безопасно и где тебя будут любить. Власть, сила, деньги, успех, слава — не согреют тебя по ночам.
— Какая банальщина, — закатил глаза Дермот. — Философия для нищих.
— Да я вообще очень банальный парень, — усмехнулся Фрэнк, вставая, — кому-то же надо заколачивать гвозди и чинить сантехнику, пока остальные меняют мир.
***
Чатик деревни Нью-Ньюлин:
Мэру Лу: Циркач с крылышками не ночевал дома.
Мэру Лу: И угадайте, где он.
Мэри Лу: Я отправила ему сообщение, и он написал в ответ, что у Тэссы.
Мэри Лу: Серьезно? Ей мало двух мужчин?
Мэри Лу: Она решила всех мужчин в деревне себе заграбастать?
Мэри Лу: Почему все молчат?
Мэри Лу: ???
Мэри Лу: Я одна понимаю, что Тэсса вообще берегов не видит?
Кенни: Сегодня в магазине скидка на йогурты.
Дебора Милн: Надеюсь не потому, что у них заканчивается срок годности?
Кенни: Он еще не заканчивается. Он только начинает заканчиваться.
Эллиот: А когда он закончит заканчиваться, я возьму йогурты бесплатно.
Доктор Картер: Потом не прибегай ко мне с животом.
Фанни: Да нормальные это йогурты, я только что слопала две штуки на завтрак.
Камила: Поглядим на тебя через полчаса. Отравление проявляется не сразу, детка.
Фанни: Как ты, милая? Не тошнит по утрам?
Камила: злобный смайлик.
Отшельник Эрл: У нас все хорошо, спасибо.
Камила: Не будь с ними таким вежливым.
Камила: Это всего лишь горстка неудачников.
Бренда: Среди которых вырастет твой ребенок.
Камила: три злобных смайлика.
Кенни: Так кому йогурты?
***
Дермот умирал. Все вокруг стало страшным и неуютным, в голове теснились омерзительные образы, выходящие за пределы человеческого воображения.
Очень хотелось спать, но было страшно закрыть глаза. Очень хотелось есть, но запах еды вызывал отторжение.
В довершении всех бед настоящая Тэсса, буквально, за шкирку поволокла его за собой в управление, заявив, что не может оставить без пригляда неподготовленного человека, получившего возможности, с которыми он не умеет справляться.
Свет дня казался слишком ярким, глаза болели и слезились. В конторе он сразу же улегся на диван, укрывшись голубым пледом, очень кстати нашедшимся прямо тут.
Тэсса, закинув ноги на стол, вслух читала чат деревни — какой-то бред про йогурты, — когда вошла зевающая Фанни.
— Ну и ночка была, ух, — пожаловалась она, — Кенни как решил доказать мне, что любит меня изо всех сил, так и доказывал до утра.
— А можно потише? — взмолился Дермот.
Фанни замолчала, а потом он вдруг увидел прямо перед собой ее резкое, некрасивое лицо.
— О как, — произнесла она озадаченно. — А скажи мне, дорогая Тэсса, ты воздушно-капельным размножаешься или клонируешься?
— Это циркач с крылышками, которого Мэри Лу потеряла.
— Ну надо же. И где он заразился тэссизмом?
— Так брэги посодействовали.
— Какие затейники.
О, хоть бы они заткнулись! Неужели непонятно, что их голоса невыносимы?
Тут он едва не закричал, когда кто-то со всей дури шваркнул входной дверью.
Дермот чуть приподнялся, чтобы увидеть, кого еще принесло. Это была старуха в цветастом платье и соломенной шляпе, имени которой он не запомнил.
— Опять? — спросила Тэсса. — Давненько вы не приходили жаловаться на Джона.
Старуха перевела взгляд с нее на Дермота, приоткрыла удивленно рот, Фанни развела руками:
— Доброе утро, Бренда, — весело сказала она. — А у нас тут вот. Тэсса и Тэсса. И вы не представляете даже, сколько всего неприличного мне в голову приходит.
Старуха еще немного полупала глазами, потом пожала плечами и деловито уточнила:
— Так, которая настоящая? Кому мозг выносить?
— Мне, — охотно подняла руку Тэсса, — ну, что у нас опять случилось?
— Дождь лил всю ночь, — обвиняюще заявила цветастая, двинувшись к ее столу.
— Лил, — согласилась Тэсса.
— Вот я тебя и спрашиваю: это же кто так расстроил мою девочку?
Дермот утомленно укутался поплотнее в плед. Почему глава деревни должна отчитываться перед населением из-за погоды? С ума они тут все посходили, что ли?
— А вы Одри-то спрашивали? — мирно спросила Тэсса.
— Молчит, — стукнула кулаком по столу старуха. — Молчит, как неродная! Я вот даже и не знаю, что думать.
— Поняла. Да не волнуйтесь вы так, Бренда, ну кто здесь мог обидеть ребенка.
— Камила, — с готовностью ответила она, — Мэри Лу в последнее время нестабильна, Мэлоди нельзя сбрасывать со счетов, да и Джеймс, конечно, неплохой парень, но у него ветер пока в голове.
