Мари достала из тумбочки — лишь протяни руку — пакетик с косметическими хитростями. Поднялась. Осторожно, чтобы не задеть бедром спинку невидимой кровати, засеменила к выходу. Странно. «Когда это научилась передвигаться в темноте на ощупь? Откуда помню, что планировка комнаты и коридоров очень проста?».
Кто-то заворочался в дальнем углу. Протяжный горестный стон — обычное дело, все уже привыкли.
Девушка ощупала гладкий камень стены на уровне груди. Чуть дальше пальцы не встретили сопротивления. Так, это дверной проем, понятное дело — без двери. Зачем здесь дверь — под землей? Температура везде одинаковая, воровать нечего. Разве что гигиенические пакеты.
Мари покрепче стиснула сверток и вышла из ячейки.
В дальнем конце коридора мертвенным безжизненным светом мерцала зеленая полоска. Неяркая, но хватало, чтобы не потеряться или не упасть. Система освещения в Убежище состояла из таких вот запаянных трубок, слегка напоминающих порошковые лампы. Через едва заметный катетер внутрь светильника подавалось какое-то химическое соединение. Возникшая реакция высвобождала энергию, которая заставляла фосфор излучать слабый свет.
Мари не спеша отправилась к зеленой полосе. Окружающая темень прикасалась к затылку невидимыми губами. За спиной, казалось, возникают дымчатые тени. Они текут по стенам, обгоняют, пытаются закрыть собой несмелый изумрудный луч у поворота. Протягивают руки без пальцев, хотят схватить. «Наверх! — навязчивый шепот. — На поверхность! Исполни свой долг!»
— Да что такое? Какой долг? — поежилась Мари. Остановилась, зажмурилась. Когда открыла глаза, наваждение исчезло. Пробормотала сама себе: — Чрезмерная сонливость может стать причиной галлюцинаций. Справочник психических заболеваний. Параграф, кажется, шестой. «Галлюцинации и галлюциногенные препараты». Или психоделики? Тьфу. Не помню…
Дотронулась кончиками пальцев до холодного пластика светильника. «Светит, но не греет. Фу, какая гадость!» Свернула за поворот. И лицом к лицу столкнулась со здоровенным солдатом.
Военный испуганно шарахнулся и ударился спиной о стену. Поднял короткоствольный пистолет-пулемет, нацелил его на девушку.
— Стой!
— Стою, — миролюбиво подняла руки удивленная Мари. Она уже привыкла к неожиданным встречам в темноте — спасенным все время приходилось передвигаться во мраке; вот военнослужащие с этим никак не могли свыкнуться. — Только не стреляйте. А то описаюсь со страху.
Солдат даже не улыбнулся. Его лицо брезгливо перекосилось.
— Вы куда идете? — спросил он, с видимым усилием опуская автомат.
— В бассейн, — пошутила Мари. — В наше время очень модно писать в бассейны, знаете ли.
Военный шутку юмора не понял. Нахмурился.
— В Убежище отсутствуют бассейны, а вниз верховикам идти запрещено… — запнулся. Понял, что сболтнул лишнего.
— Верховикам? — с интересом спросила девушка. — Это кто такие? Живущие здесь? А что, под нами существуют еще какие-то уровни?
— Куда вы направляетесь? — проигнорировал вопросы солдат.
Мари молча ткнула пальцем в сторону двери, рядом с которой под зеленоватыми отсветами лампы виднелась надпись «Туалет».
— Пожалуйста, — после некоторых раздумий не то попросил, не то приказал военный, — идите в туалетную комнату на другом конце коридора.
— Это почему? — удивилась Мари. — Там же вроде как Третий сектор. А мне туда ходить запрещено. Как и вниз. Кстати, не скажете, почему вы назвали меня верховиком и что…
— Спать, идиотка! — рявкнул солдат, звонко щелкая пальцами левой руки. С расстановкой прошипел: — Не-мед-лен-но от-прав-ляй-тесь в сво-ю ком-на-ту и ло-жи-тесь спать! В туалете производится санитарная очистка. При-хо-ди-те че-рез час. И-ди-те спать!
Девушка почувствовала, как веки наливаются свинцом. Руки безвольно опустились.
— Спать, — послушно повторила она.
Развернулась и нетвердо шагнула во тьму.
Сквозь сонливость услышала, как солдат пробормотал «овощи проклятые». Фраза очень не понравилась Мари. Из живота поднялось негодование, наполнило грудь и ударило в голову. Гипнотический приказ утратил силу. Через несколько шагов девушка остановилась, намереваясь высказать хаму все, что про него думает. «Это же надо?! Сперва обозвал меня идиоткой, а затем… затем сказал что-то об овощах».
— Ты ду… — начала Мари, но военного за поворотом не было, его спина виднелась в двери уборной.
Девушка стиснула кулаки. Решила подбежать и крепко пнуть вояку в зад. С детства ненавидела, когда ее обзывают. Уж тем более не выносила, если обида исходила от мужчины.
Солдат тем временем занимался чем-то странным. Хрипя и сдавленно ругаясь, он вытаскивал из туалета большой бесформенный мешок. Внутри пакета что-то слабо шевелилось.
— Неси в Бункер, — от стены рядом с туалетной дверью отлип еще один солдат. — И побыстрее, а то там уже панику подняли.
— Ты бы помог, — прохрипел тот, кто вытаскивал мешок. Присел, крякнул, взваливая ношу себе на плечо. — Тяжелая бестия.
— Неси-неси, — успокоил его собеседник. — На то ты младший сержант. А я старший — мне носить не положено.
— Шел бы ты… — пожелал ему подчиненный, — поглубже со своими приказами.
«Старший» рассмеялся. Подсобил напарнику со спины, и вдвоем они поволокли мешок в сторону главного коридора, ведущего к Бункеру.
— Санитарная очистка, говоришь? — шепотом спросила Мари, бочком продвигаясь вперед — чтобы не заметили. — Много же вы там нагребли, если вдвоем пришлось тащить.
В туалете царил порядок. Даже запах не ощущался.
Девушка стала невольной свидетельницей какой-то тайны. Желание раскрыть ее вытеснило из головы Мари воспоминания о ночных кошмарах.
«Что же они несли?» С этой мыслью бельгийка вернулась в Комнату. С нею и заснула. Даже утром тайна не утратила свежей привлекательности. Когда включились светильники и девушку разбудили прикосновением к плечу, первое, что вспомнилось, — тяжелый мешок на плечах невоспитанного солдата.
«Происходит что-то странное».
Позже Мари обнаружила, что из комнаты пропала Лиза. Соседка не появилась на завтраке. В тренажерном зале ее тоже никто не видел. И к обеду место Лизы за столом пустовало. Неубранной кроватью с прошлой ночи никто не пользовался. В тумбочке стояли флаконы с казенной косметикой, лежало белье. Еврейка пропала так внезапно, что после расспросов Мари разволновались даже меланхоличные матроны, проживавшие в одной Комнате вместе с девушками.
— Кажется, — предположила Жанна — вторая после Лизы болтушка, — я слышала, как ночью скрипела ее кровать. Ну, вы же знаете, как она скрипит, бедняжка, от такого веса. Это я о кровати, если кто не понял. А Лизка, хм… Она, по-моему, вчера откушала несвежего бульона. Перед сном жаловалась, что мается животом. Вот и пошла себе по делам.
— Вы не слышали, она возвращалась? — спросила бельгийка.
— Нет, — покачала подбородком Жанна. — Такое я бы точно услышала. Она опускалась на постель, точно бомба на Палестину. Не то что ты — хоть прыгай на кровати, а я не услышу.
Лиза была очень тучной девицей. Причем по размерам весьма могла уместиться в тот мешок, который вытаскивали из туалета.
«Ошибки быть не может — Лизу выносили! — уверилась Мари. — Знать бы зачем и куда…»
После обеда в комнату зашел невзрачный солдатик. Не отвлекаясь на разговоры и игнорируя расспросы, он несколькими движениями упаковал Лизины пожитки. Смахнул в образовавшийся ворох всю косметику из тумбочки. Со скрипом развернулся на каблуках и ушел.
Женщины молча проводили его удивленными взглядами.
Больше информации не удалось получить. Даже во время ужина никто ничего не рассказал. Мари приставала ко всем солдатам (а кого еще спросить?), но они отмахивались. Только охранник у двери Комнаты Развлечений смилостивился:
— Управляющий сможет утолить ваше любопытство, милая барышня, — ответил он.
«Какой обходительный, — заметила про себя Мари. — Тот олух из туалета ему в подметки не годится».
В условленный час обитатели Четвертого сектора собрались перед экраном. Все знали: ожидается речь Управляющего, затем, если сегодня выходной, покажут какое-нибудь кино.
