— Здравствуйте, Игорь Олегович. Прошу прощения за настолько ранний звонок, но ваша супруга находится в медкапсуле уже двое суток, а о программе реабилитации до сих пор ни слуху, ни духу. Если у специалистов возникли какие-то проблемы, то, как мне кажется, стоит воспользоваться другим способом вернуть Екатерину Петровну в условно нормальное состояние души — вывести из медикаментозного сна, сообщить, что вы решили не ограничиваться одной-единственной акцией возмездия, и предложить спланировать что-то свое в системе моделирования боевых действий вирткапсулы. Далее, имейте в виду, что ремонт в пятой каюте был закончен еще вчера, что Екатерине Петровне будет некомфортно носить одно и то же платье весь рейд, что на корабельных складах имеется мужская и женская гражданская одежда разных размеров, и что получить ее можно через терминал ВСД. И последнее: по словам Марии Александровны, вашу супругу необходимо либо накормить, либо пересадить на парентеральное — то есть, внутривенное — питание. А оно, вроде как, ни разу не полезно…
Этих «намеков» хватило за глаза — Цесаревича мгновенно бросило в жар и переключило в нужный режим:
— Вы правы: Кате необходима МОЯ поддержка и МОЯ забота. Поэтому я поднимусь в медблок к десяти ноль-ноль. Спасибо за внимание…
На вторую палубу Игорь Олегович поднялся в девять пятьдесят восемь. Серым от горя и с воспаленными глазами, но с влажными волосами, в штанах, рубашке и кроссовках из партии шмотья, которую мы купили в Сети во время перелета от острова Алых Зорь до космодрома, и со стопкой одежды для жены в левой руке. Обнаружив перед медблоком меня и Костину, нашел в себе силы поздороваться, затем заявил, что программу реабилитации ему уже прислали, но мой вариант кажется более рабочим, и дал понять, что готов.
Судя по океану боли во взгляде, солгал. Но мы этого «не заметили»: я молча кивнул и пошел к лифту, а Маша последовала моему примеру только после того, как сообщила, что медкапсула Екатерины Петровны отключится через четыре минуты, дала несколько «технических» советов и напомнила о «нулевом» режиме.
— Спасибо… — благодарно выдохнул наследник престола и посмотрел на потолочную камеру, которая его «не видела». А через секунду дверцы лифта закрылись, и блондиночка, зябко поежившись, еле слышно прошептала:
— Не хотела бы я оказаться на их месте…
…Ромодановские напомнили о себе в тринадцать пятьдесят — Цесаревич «постучался» ко мне в ТК, спросил, не отвлекает ли от чего-нибудь важного, выслушал ответ и пригласил нас отобедать в их каюте.
Я, естественно, принял его приглашение, поэтому ровно в четырнадцать тридцать первым переступил через комингс, от имени всей команды ответил на приветствие Екатерины Петровны, согласился с предложением ее супруга забить на требования этикета и проводил своих напарниц к стопке листов вспененной резины, обнаружившейся по эту сторону от накрытого стола.
Не успели рассесться согласно принципу «в тесноте, да не в обиде», как жена Цесаревича на правах хозяйки задала тему беседы — восхитилась вкусом личности, разработавшей дизайн каюты, и заявила, что качество материалов, использованных для отделки, выше всяких похвал.
Присваивать себе чужие заслуги я не собирался, поэтому сказал чистую правду:
— Мы вложили душу только в выбор материалов и оборудования. А стиль «Звездная ночь» был придуман не нами.
— А кто подбирал одежду? — полюбопытствовала она.
— Я… — отозвалась Марина и виновато улыбнулась: — Снять динамические мерки в «нулевом режиме» нереально, поэтому размеры подбирала на глаз. И перестраховывалась.
Ромодановская заявила, что самое главное — качество белья и одежды — оказалось на высоте, а все остальное мелочи. Потом повосторгалась выбору еды и напитков в базе данных ВСД, раздала контейнеры с первыми блюдами и пожелала нам приятного аппетита. Следующие полчаса старательно держала лицо. То есть, «с удовольствием» ела, выясняла, в каких именно ресторанах мы обычно затариваемся съестным, хвалила шеф-поваров и делилась своими вкусовыми предпочтениями. Посерьезнела только после того, как мы умяли по порции десерта и исчерпали очередную нейтральную тему для обсуждений — поймала взгляд Костиной и вздохнула:
— Мария Александровна, окажись я на вашем месте, сделала бы то же самое — «выключила» меня снотворным, уложила в медкапсулу и попросила Игоря озадачить психотерапевтов. Поэтому искренне благодарна за то, что вы не позволили мне ни сойти с ума от горя, ни замкнуться в себе.
Дожидаться ее реакции на свои слова не стала — посмотрела на меня и криво усмехнулась:
— Тор Ульфович, львиная доля вины за то, что вашим подарком ко дню рождения Игоря воспользовались только он и я, лежит на мне — это я оказалась не готова довериться вашей команде, это я сочла его аргументы недостаточно убедительными и это я решила оставить детей под присмотром сестры. Да, моя душа до сих пор винит в их гибели и его, и вас, но разум уже вышел из комы и заставил услышать сегодняшние объяснения мужа. Поэтому теперь я ЗНАЮ, почему мы летим мстить именно на вашем корабле, и уже изнываю от желания добавить к Воздаянию Игоря еще одно — де-юре мое, но спланированное под вашим руководством. Поможете?
Я утвердительно кивнул, и Ромодановская, обрадовавшись, не удержала образ радушной хозяйки каюты. Вот я в «зеркалах ее души» и потерялся. Да, всего на мгновение, но мне хватило и его: жена Цесаревича сходила с ума от боли потери, сгорала от воистину всепоглощающей ненависти и плавилась от злого предвкушения.
Как вскоре выяснилось, таким глазастым оказался не только я. Но если мне просто поплохело, то Костину переключило в режим врача:
— Екатерина Петровна, вы не прогуляетесь со мной в медблок и обратно?
— Прямо сейчас?
— Было бы неплохо.
— Как скажете…
«Радушная хозяйка» встала с кровати, обошла стол и направилась к выходу. Маша, естественно, двинулась следом. А Игорь Олегович, проводив их взглядом, вопросительно уставился на меня.
— Это предложение было озвучено без согласования со мною… — честно признался я и добавил: — Но Мария Александровна — личность ответственная, так что нам стоит просто подождать.
Он согласился, придумал тему для разговора и заявил, что наш вариант «Звездной ночи» получился именно таким, каким хотелось бы. Потом показал несколько вариантов голограмм для потолка и дальней стены, спросил, какой комплект нам понравился больше всего, и отвлекся. На чье-то сообщение, прилетевшее по МС-связи. Просмотрел в тактическом комплексе, не на шутку разозлился и собрался, было, во вторую каюту, чтобы наговорить ответ, но мы предложили куда более комфортную альтернативу — дали понять, что нам пора возвращаться к тренировкам, поблагодарили за гостеприимство и свалили. На первую палубу. А там разделились — Марина с Дашей умотали в шестую каюту укладываться в вирткапсулы, а я ушел к себе, завалился на кровать и отправил Костиной трекер, ведущий к моей тушке.
Прочитав прилетевший ответ, невольно вздохнул, включил музыку еле слышным фоном, закрыл глаза и потерялся в безвременье. А через вечность почувствовал, как справа проминается матрас, и вернулся в реальность. В тот самый момент, когда страшно замотанная блондиночка закидывала колено на мое бедро. Заметив, что она уже без футболки, понял безмолвную просьбу, прижал девчонку к себе и включил «технику двойного назначения». В смысле, отправил пальцы путешествовать по закаменевшей спинке.
Следующие несколько минут Маша молча делилась со мной моральной усталостью. А после того, как более-менее оклемалась, благодарно потерлась щекой о грудную мышцу и вздохнула:
— Я помогла Екатерине Петровне сорваться и нареветься всласть. Затем заставила увидеть нынешнюю ситуацию в ее семье под самыми неприятными углами зрения, достучалась до чувств к Игорю Олеговичу и, в конечном итоге, уговорила забеременеть…
— Чтобы она не разрушила ненавистью и себя, и свой брак? — спросил я.
Костина подтверждающе кивнула и криво усмехнулась:
