— Я всего лишь хочу уничтожить Америку, — улыбнулся я в ответ.
Улыбнулся и посмотрел на тех, кто помог построить АвтоВАЗ.
В самом начале шестьдесят шестого председатель Совмина Косыгин вновь вытащил на свет старую занозу, подняв на заседании Политбюро вопрос о строительстве завода по производству малолитражек. Страна страдала без колёс. Той горстки «Волг», «Москвичей» и юрких «Запорожцев», что сходили с конвейеров, катастрофически не хватало. Подчеркнул, что хотя технические мощности автопрома ограничены, но золотовалютные запасы страны позволяют кардинально решить проблему.
Брежнев, оторвавшись от созерцания собственных бровей, с ленцой поинтересовался, что именно имеет в виду докладчик.
— Я, Леонид Ильич, — ответил Косыгин, — предлагаю купить иностранный автозавод с полным циклом производства. Вместе с тем все комплектующие части будут изготовляться не за рубежом, а внутри страны. Приобретя иностранный завод, мы станем обладателями новых технологий, которые внедрим на наших автозаводах. Кроме того, на новый уровень развития выйдут смежные отрасли промышленности: химическая, металлургическая, нефтяная…
— И во сколько нам встанет такая покупка? — Брежнев, завзятый автолюбитель, мысленно уже примеривался к рулю блестящей иномарки.
— По подсчётам госплановских экспертов — около миллиарда. Долларов.
— Миллиард… — Лицо Генсека вытянулось, мечтательный блеск в глазах погас. — Многовато, Алексей Николаевич!
Косыгин, не моргнув глазом, отчеканил, вгоняя в столбняк всё Политбюро:
— Прошу прощения, Леонид Ильич, — отчеканил Косыгин, — хотел бы напомнить, что в течение трех последних лет Советский Союз от экспорта нефти, золота и пушнины ежегодно имел десять миллиардов долларов! Прибавьте к ним девять с половиной миллиарда, каждый год перечисляемые в Госбанк арабскими странами за поставку нашего вооружения, и тогда приобретение автозавода будет равняться покупке велосипеда.
— Нет, — упёрся Брежнев, качнув головой. — С покупкой повременим.
Но Косыгин не был бы Косыгиным, если бы сдался так легко. Он сделал паузу, давая этим словам осесть в настороженной тишине, и затем выложил на стол свой последний, самый весомый козырь. Прикуп, против которого уже не могла устоять даже генсековская осторожность.
— Леонид Ильич! Если мы не хотим раскрутить инфляцию, то завод надо покупать, и как можно скорее! Ведь на руках у населения сегодня находится восемьдесят-девяносто миллиардов рублей, то есть по официальному курсу более ста миллиардов долларов, а это — совокупный годовой бюджет таких стран, как Бельгия и Дания… И накопления наших граждан растут из года в год в арифметической прогрессии, причем люди не доверяют сберкассам, а держат деньги в «кубышках»! Для того, чтобы в обращении находились купюры в пятьдесят и сто рублей, Госзнак ни на час не выключает печатный станок. Когда-нибудь вся эта денежная масса лавиной обрушится и раздавит всех… Чтобы изъять из «кубышек» эти миллиарды, надо выбросить на внутренний рынок не ювелирные изделия и импортный ширпотреб, как это делается сегодня, а нечто более весомое. Этим «более весомым» и будет наш новый отечественный автомобиль, созданный на основе западных технологий.
— А как вы подсчитали деньги наших граждан? Они же в «кубышках»!
— Все очень просто, Леонид Ильич! Объем спрятанных в «кубышках» накоплений никогда не являлся для экспертов Госбанка тайной за семью печатями. Ларчик открывается просто. Во все времена люди прятали в «кубышки» купюры только высшего номинала. У нас таковыми являются пятидесяти- и сторублевки. Зная количество выпущенных в обращение «полтинников» и «стольников», банковские служащие, подсчитав в конце года возвратившиеся банкноты этого достоинства, могут с точностью до одного миллиарда сказать, какая сумма осталась на руках у населения.
— Надо же… Хитро! Я бы не додумался… Ну что ж, Алексей Николаевич, убедил! Дай указание своим подчиненным: председателю КГБ и министру Внешторга, чтобы они выяснили, в какой стране можно дешевле приобрести завод… А там, смотришь, поторговавшись, собьем цену… Даем тебе полгода… Управишься?
— Думаю, да.
Первыми о принятом, без преувеличения, эпохальном решении Политбюро узнали американцы. Как? А просто: Совет министров СССР, не говоря уже о Министерстве внешней торговли, были, как дырявый швейцарский сыр, насквозь проедены агентурой ЦРУ. Поэтому уже через месяц после заседания кремлевского ареопага в Москву прибыла американская делегация во главе с владельцем автомобильного концерна Генри Фордом Третьим.
А все потому, что ЦРУ не только зависело от финансовой подпитки Военно-промышленного комплекса США, но и, что важнее, было связано с ним «кровными узами». Достаточно сказать, что директор ЦРУ Аллен Даллес, уволенный президентом Кеннеди, во времена президентства Линдона Джонсона был председателем Совета директоров концерна «Форд».
Попав на прием к Алексею Косыгину, Генри Форд Третий, разумеется, не раскрывая своих источников информации, предложил завод по производству легковых автомобилей малого класса. Добавил, что его концерн разработал две малолитражные модели: «форд-капри» и «форд-таунус», которые в отличие от традиционных американских моделей своим классом соответствуют автомобилям СССР.
Предсовмина как опытный дипломат и коммерсант, сославшись на то, что вопрос о покупке автозавода решается коллегиально на Политбюро, сыграл в игру «да» и «нет» не говорить, «черное» и «белое» не называть. На самом деле Косыгин выжидал, когда поступит информация от председателя КГБ и главы Министерства внешней торговли, которым было дано задание по своим каналам выяснить, какой из западноевропейских автомобильных концернов готов за приемлемую для СССР цену продать автозавод…
Генри Форд Третий по-своему расценил уклончивость председателя Совета министров и, чтобы нейтрализовать предложения потенциальных конкурентов, выложил свой самый весомый аргумент: если СССР приобретет его завод за пять миллиардов долларов, он готов, используя канадские технологии строительства автотрасс (климат Канады схож с климатом Российской Федерации), бесплатно построить автостраду от Москвы до Владивостока.
За всю историю Советского Союза более выгодного предложения от иностранных предпринимателей никогда не поступало. Но… Возобладали чисто политические соображения, и Политбюро в итоге отклонило предложение Генри Форда, каким бы заманчивым оно ни являлось…
Разгадка заключалась в том, что в шестьдесят шестом году Соединенные Штаты стали утрачивать свое влияние на западноевропейские страны. Претендуя на главенствующую роль в Североатлантическом союзе (НАТО), американская администрация во главе с президентом Линдоном Джонсоном, попросту говоря, «перегнула палку».
Президент Франции Шарль де Голль первым восстал против гегемонии США, покинув военную организацию НАТО и оставив там лишь своего наблюдателя. Демарш де Голля отрезвляюще подействовал и на руководителей других стран — членов НАТО. Великобритания, Италия и Испания задались естественным вопросом: «Кто же в Западной Европе хозяин? Американцы, или мы, европейцы⁈»
Среди членов НАТО начались разброд и шатания. Руководство СССР воспользовалось сложившейся политической конъюнктурой и, чтобы сделать разногласия между США и его западноевропейскими партнерами по данному союзу необратимыми, решило купить автозавод в Западной Европе. Вопрос был в том — у кого купить дешевле?
Маркус Вольф был не только талантливым руководителем разведки Штази, но и прозорливым политиком. Анализируя внутриполитическую ситуацию ФРГ и акции правящего союза ХДС/ХСС, генерал пришел к выводу, что этот альянс исчерпал свой потенциал, а для населения Федеративной Республики все более привлекательными становятся идеи социал-демократии, глашатаем которых и была СДПГ.
Поэтому основным заданием «Ханзена» и «Аниты» (четы Гийом) являлся поиск, изучение и вербовка тех руководителей СДПГ, которые были заинтересованы в сближении со странами «восточного блока». Кроме того, супругам вменялось в обязанность своевременно сигнализировать об угрозе обострения международной обстановки, которая могла бы привести к открытому военному конфликту.
