— Уверен, — кивнул Виктор. — Я сам проверял его, когда мы только строили крепость. Он выходит в подвал северной башни. Но нужно быть осторожными — ход старый и, возможно, где-то обвалился.
Бьёрн и Олаф переглянулись, но выбора у них не было. Проход через открытое пространство под усиливающимся светом рассвета был слишком рискованным.
— Я пойду первым, — сказал Виктор. — Бьёрн за мной, Олаф последний. Держитесь за мной и не отставайте.
Он скользнул в лаз, и тьма поглотила его. Для обычного человека в такой темноте было бы невозможно двигаться без факела или лампы, но Виктор видел достаточно хорошо, чтобы различать контуры стен и препятствия на пути.
Ход был узким и низким, им приходилось двигаться почти на четвереньках. Воздух становился всё более спёртым, но, к счастью, в некоторых местах были небольшие отдушины, ведущие на поверхность — слишком маленькие для человека, но достаточные для циркуляции воздуха.
В одном месте проход действительно оказался частично обрушенным, но они смогли протиснуться через узкую щель. В другом пришлось преодолевать лужу стоячей воды, доходившую почти до колен.
Наконец, после того, что казалось вечностью, но на самом деле заняло не более получаса, они достигли конца туннеля. Перед ними была каменная стена с небольшой деревянной дверью, настолько древней, что дерево почти окаменело от времени.
Виктор осторожно толкнул дверь, и она открылась с протяжным скрипом. Они выбрались в тёмное пространство подвала северной башни, заставленное бочками с припасами и оружием.
— Мы сделали это, — выдохнул Бьёрн, выпрямляясь во весь рост и с наслаждением вдыхая относительно свежий воздух подвала. — Мы вернулись.
— И, кажется, успешно выполнили задание, — добавил Олаф с ухмылкой. — Судя по реакции свеев, вода достигла их лагеря.
Виктор кивнул:
— Пойдёмте. Нужно доложить Рюрику о результатах нашей миссии.
Они поднялись по лестнице из подвала и вскоре оказались во внутреннем дворе крепости. И первое, что они увидели, было яркое пламя полыхающих факелов и суматоха, явно не связанная с их возвращением.
— Что происходит? — спросил Бьёрн у пробегавшего мимо воина.
— Свеи пытаются штурмовать восточную стену! — крикнул тот на бегу. — С рассветом начали приступ, невзирая на наводнение в их лагере!
Виктор переглянулся со своими спутниками. Похоже, их миссия удалась лишь частично. Дамба разрушена, часть лагеря свеев затоплена, но это не остановило осаждающих, лишь разозлило их ещё больше.
— К стенам, — коротко скомандовал он. — Нужно помочь защитникам.
И они бросились туда, где решалась судьба Ладоги, а вместе с ней — и судьба молодой державы Рюрика.
* * *
### РЮРИК
На восточной стене крепости кипел бой. Свеи, разъярённые ночным наводнением, уничтожившим часть их лагеря, бросили на штурм все имеющиеся силы. Десятки лестниц прислонялись к стенам, по которым карабкались воины с мечами и топорами. В воздухе свистели стрелы, летящие с обеих сторон. Крики боли и ярости смешивались с лязгом оружия и треском ломающегося дерева.
Рюрик стоял в центре обороны, организуя защитников, подбадривая уставших, отправляя подкрепления на самые уязвимые участки. Его правое плечо всё ещё болело от раны, полученной в схватке с Эйриком Инглингом, но в пылу боя он почти не замечал боли.
— Они лезут как одержимые, — сказал Синеус, подойдя к брату. Его доспех был забрызган кровью, а лицо почернело от копоти. — Словно нет им иной судьбы, кроме как погибнуть под нашими стенами.
— Наводнение только разозлило их, — ответил Рюрик, отдавая приказ лучникам сосредоточить огонь на новой группе штурмующих. — Теперь это уже не просто набег. Это месть.
Он увидел, как на стену взобрался первый из атакующих — огромный воин с всклокоченной рыжей бородой. Не раздумывая, Рюрик бросился к нему. Его меч встретил топор свея с оглушительным звоном, искры брызнули в стороны. Второй удар Рюрика был быстрее — лезвие вошло под подбородок противника, мгновенно оборвав его яростный боевой клич.
— Князь! — окликнул его кто-то. — Смотрите!
Рюрик обернулся и увидел, что с западной стороны крепости к ним спешит группа воинов. Впереди — Виктор, за ним — Бьёрн и Олаф. Они выглядели измождёнными, но целыми.
— Они вернулись! — выдохнул Синеус с облегчением.
Рюрик позволил себе краткую улыбку. Значит, миссия удалась — дамба разрушена, что объясняло ярость свеев и их отчаянную атаку. Но времени на празднование не было — очередная волна атакующих уже карабкалась по лестницам.
— К северному углу! — крикнул он Виктору, указывая на участок, где оборона начинала слабеть. — Там нужна твоя помощь!
Виктор кивнул и, не теряя ни мгновения, направился в указанном направлении, увлекая за собой Бьёрна и Олафа. Рюрик знал, что даже утомлённые ночной вылазкой, эти трое воинов стоили десятка свежих бойцов.
Синеус тем временем организовал сброс одной из приставленных лестниц. Несколько свеев сорвались вниз, их крики оборвались о камни у подножия стены. Но на каждую сброшенную лестницу свеи тут же приставляли новую.
— Слишком много! — прокричал Синеус брату. — Мы не сможем удерживать их вечно!
Рюрик знал, что он прав. Его защитники были измотаны днями осады, многие ранены, запасы стрел истощались. Но и отступать было некуда — за их спинами были не только их жизни, но и судьба всего, что они успели создать.
— Держим стену любой ценой, — твёрдо ответил он. — Подкрепления должны подойти со дня на день.
В этот момент со стороны главных ворот крепости раздался оглушительный треск. Рюрик повернулся и увидел клубы дыма, поднимающиеся над воротами.
— Что происходит? — крикнул он ближайшему воину.
— Свеи привезли таран! — раздался ответ. — И что-то ещё — горит как живой огонь, не гаснет даже от воды!
Холодок пробежал по спине Рюрика. Греческий огонь? Если свеи действительно раздобыли это страшное оружие византийцев, ситуация становилась критической.
— Синеус, держи восточную стену, — быстро скомандовал он. — Я к воротам.
Не дожидаясь ответа брата, Рюрик бросился через внутренний двор крепости к главным воротам. По пути к нему присоединились несколько дружинников из личной охраны, никогда не отходивших далеко от своего князя.
У ворот творился настоящий хаос. Нижняя часть массивных деревянных створок была охвачена странным пламенем — ярко-зелёным, шипящим, как змея, и словно живым. Оно не просто горело, а словно вгрызалось в дерево, расползаясь всё шире, несмотря на отчаянные попытки защитников залить его водой.
— Греческий огонь, — мрачно подтвердил стоявший у ворот Харальд. — Никогда такого не видел, но слышал рассказы. Его невозможно потушить обычной водой.
— Пытались засыпать песком? — спросил Рюрик, лихорадочно обдумывая варианты.
— Пытались, — кивнул Харальд. — Но огонь слишком сильный, а песка мало. И за воротами стоит таран — я слышу, как они готовятся к удару.
Ситуация становилась отчаянной. Если ворота падут, крепость обречена — через широкий пролом хлынут сотни воинов свеев, и никакая доблесть защитников не спасёт их от гибели.
В этот момент сквозь толпу защитников протиснулась Хельга. Её одежда была испачкана кровью — очевидно, она помогала с ранеными — но взгляд горел решимостью.
— Рюрик! — позвала она. — У меня есть решение!
— Говори быстрее, — ответил он, не сводя глаз с пожирающего ворота пламени.
— Уксус и молоко! — выпалила она. — Мой отец рассказывал, что греческий огонь можно погасить смесью крепкого уксуса и молока. У нас есть и то, и другое в запасах.
Рюрик посмотрел на неё с сомнением. Звучало странно, но других вариантов не было, а Хельга никогда не говорила наобум.
— Харальд, — быстро скомандовал он, — отправь людей в кладовые. Пусть принесут всё молоко и уксус, что найдут.
Пока воины выполняли приказ, снаружи раздался грохот — таран ударил в ворота. Даже сквозь толщу дерева Рюрик почувствовал силу удара. Створки затрещали, но пока выдержали.
