Рюрик кивнул. Он помнил, как непросто складывались отношения между разными родами северян. Без сильного лидера, способного объединить их, междоусобицы были неизбежны.
— Что ты предлагаешь? — спросил он, глядя на своего наставника.
Виктор на мгновение задумался:
— Добей их. Не завтра и не послезавтра, когда они оправятся от сегодняшнего поражения. А сегодня же ночью. Внезапный удар по их лагерю, когда они меньше всего этого ждут.
— Ночная атака? — переспросил Синеус с сомнением. — Это рискованно. В темноте легко потерять строй, атаковать своих…
— Зато эффект внезапности может быть решающим, — вступил в разговор Вадим. — Свеи сейчас деморализованы, многие ранены, они не ожидают, что мы, только что отбившие штурм, сами перейдём в наступление. Если ударить быстро и решительно, мы можем не просто снять осаду, а полностью разгромить их войско.
Рюрик молча слушал, взвешивая все за и против. Ночная атака действительно была рискованной, но Виктор никогда не предлагал необдуманных планов. Если он считал, что это лучший вариант, значит, так оно и было.
— Хорошо, — наконец решил князь. — Мы атакуем с наступлением темноты. Вадим, твои люди не так утомлены, как наши, они составят основную ударную силу. Виктор, ты возглавишь отряд из моих лучших воинов — тех, кто ещё способен держать оружие. Синеус останется в крепости с резервом, готовый поддержать нас, если понадобится.
План был смелым, но выполнимым. И все присутствующие знали, что если он удастся, это будет не просто снятие осады с одной крепости — это будет утверждение власти Рюрика над всем регионом, доказательство силы нарождающейся державы.
— А что с пленными? — спросил Харальд. — Их набралось уже более двух десятков.
Рюрик на мгновение задумался:
— Тех, кто принадлежит к роду Инглингов, мы оставим как заложников. Остальных отпустим после битвы — пусть несут весть о нашей победе в свои земли. Мы хотим внушать страх врагам, но не хотим, чтобы нас считали безжалостными. В будущем нам ещё понадобятся союзники среди северных племён.
Виктор чуть заметно улыбнулся. Его ученик мыслил не просто как воин, но как государственный муж, заботящийся не только о сегодняшней победе, но и о завтрашнем мире.
Совет закончился, и все разошлись готовиться к предстоящей ночной атаке. Рюрик задержался в зале, чувствуя необходимость хотя бы ненадолго остаться в тишине, собраться с мыслями перед новым испытанием.
К его удивлению, с ним остался и Виктор.
— Что-то тревожит тебя, — сказал наставник, не спрашивая, а утверждая.
Рюрик вздохнул. От Виктора невозможно было скрыть что-либо — слишком хорошо он знал своего ученика.
— Я думаю о цене, — тихо ответил князь. — О цене власти, о которой ты говорил мне много раз. Сколько крови пролито за эти дни… И сколько ещё прольётся, прежде чем мы утвердим нашу державу.
Виктор долго смотрел на него, и в его древних глазах читалась странная смесь гордости и печали:
— Кровь и железо — вот на чём стоят все государства, Рюрик. Так было всегда, с самого начала времён. Но важно помнить, что кровь должна проливаться ради чего-то большего, чем просто власть и слава. Ради порядка, ради закона, ради будущего, в котором людям будет жить лучше, чем сейчас.
Он помолчал, затем добавил:
— Я видел, как рождались и умирали империи. И знаешь, в чём разница между теми, что просуществовали десятилетия, и теми, что пережили столетия? Первые строились на страхе и насилии. Вторые — на уважении и справедливости. Запомни это, когда будешь утверждать свою власть.
Рюрик кивнул, принимая эту мудрость, пронесённую через тысячелетия.
— Я постараюсь быть достойным твоих уроков, — сказал он. — И построить государство, которое переживёт нас всех.
— Ты уже начал это делать, — ответил Виктор с редкой теплотой в голосе. — И я горжусь тобой.
Они вышли из зала вместе, готовые к новой битве, к новому шагу на долгом пути создания государства, которому суждено было стать основой великой державы, раскинувшейся от Балтики до далёких восточных земель.
А высоко над крепостью, в просветах между тучами, показались первые звёзды — безмолвные свидетели рождения новой эпохи.
* * *
### ХЕЛЬГА
Ночь опустилась на Ладогу, укрывая крепость и окрестности густой тёмной пеленой. Облака по-прежнему скрывали луну и звёзды, делая тьму почти осязаемой. Идеальная ночь для внезапной атаки.
Хельга стояла у восточной стены, наблюдая, как отряды Рюрика и Вадима готовятся к вылазке. Воины проверяли оружие, переговаривались вполголоса, некоторые молились своим богам или прощались с близкими, понимая, что не все вернутся с этой ночной битвы.
— Не стоит тебе здесь быть, — сказал подошедший Синеус. — Если что-то пойдёт не так, и свеи прорвутся к крепости…
— Я останусь, — твёрдо ответила она. — В лазарете всё готово для раненых, и я хочу быть здесь, когда они вернутся.
Синеус внимательно посмотрел на неё и медленно кивнул, внезапно понимая истинную причину её беспокойства:
— Он вернётся, — сказал он тихо. — Мой брат не из тех, кого легко убить.
Хельга отвернулась, пытаясь скрыть эмоции:
— Многие люди думали так о себе, прежде чем встретили смерть на поле боя.
— Но не многие имели рядом такого учителя, как Виктор, — возразил Синеус. — Иногда… иногда мне кажется, что он даёт Рюрику нечто большее, чем просто знания и умения.
Хельга бросила на него быстрый взгляд. Знает ли Синеус истинную природу Виктора? Догадывается ли о его бессмертии? Она сама лишь недавно убедилась в этом, заметив, как быстро заживают его раны, как не стареет его лицо на протяжении лет.
— Что ты имеешь в виду? — осторожно спросила она.
Синеус пожал плечами:
— Не знаю… Что-то в нём есть такое… нечеловеческое. В хорошем смысле. Словно он видит и знает больше, чем любой из живущих.
— Возможно, так и есть, — тихо ответила Хельга. — Он много путешествовал, многое видел.
Их разговор прервал сигнальный рог — один длинный низкий звук, означающий готовность к выступлению. Отряды начали выстраиваться у ворот. Впереди — воины Вадима, свежие и хорошо вооружённые, за ними — отборные дружинники Рюрика, уставшие, но полные решимости. Ночной ветер колыхал их плащи и знамёна, свёрнутые, чтобы не шуметь на ветру.
Хельга искала глазами Рюрика и наконец увидела его — в первом ряду своих воинов, рядом с Виктором. Даже в неверном свете факелов она могла различить его уверенную посадку, широкие плечи, гордо поднятую голову. Князь, родившийся быть вождём.
Внезапно, словно почувствовав её взгляд, Рюрик повернулся и посмотрел в её сторону. Расстояние было слишком велико, чтобы разглядеть выражение его лица, но она знала, что он видит её. В этот момент Хельга хотела сказать так много — о своих страхах, о своей надежде, о чувствах, которые только начинала осознавать. Но могла лишь молча поднять руку в приветствии.
Рюрик ответил тем же жестом, а затем повернулся к своим воинам, что-то коротко сказав им. Ворота крепости медленно и бесшумно открылись, и отряды один за другим начали выходить в ночную темноту.
— Теперь остаётся только ждать, — сказал Синеус, глядя им вслед. — И молиться своим богам, если ты в них веришь.
— Я верю в людей, — ответила Хельга. — В таких, как твой брат. В таких, как Виктор.
Синеус улыбнулся:
— Знаешь, я начинаю понимать, почему Рюрик так ценит тебя. Ты смотришь на мир иначе, чем большинство. В этом есть… свежесть.
Отряды тем временем скрылись в темноте, растворившись в ночи. На несколько мгновений воцарилась полная тишина, а затем издалека донёсся первый звук боя — крик, лязг оружия, топот множества ног.
— Началось, — выдохнул Синеус, вглядываясь в темноту.
Хельга сжала руки так сильно, что ногти впились в ладони. Теперь ей оставалось только ждать и надеяться, что план Рюрика и Виктора сработает, что внезапность атаки решит исход боя, что воины вернутся с победой.
