'Тор Ульфович, я в восторге! Причем не от того, что этот выстрел Императора убил сразу несколько зайцев — для него такая эффективность является нормой — а от скорости, жесткости и чистоты исполнения боевой комбинации: да, я тоже отрабатывала нечто похожее и, в принципе, тоже способна свернуть противнику шею. Но мне потребуется время, чтобы переступить через себя и свои рефлексы. А вы обошлись без этой паузы, следовательно, вас изначально готовили к безусловному уничтожению противника, и… теперь я понимаю, по какой причине Дарья Алексеевна не советовала рубиться с вами в спаррингах без ограничений. Кстати, Екатерина Петровна тоже вне себя от радости: да, ваше личное кладбище очень и очень велико, но убивать врага издалека, нажимая на какой-нибудь сенсор, в разы проще, чем находясь с ним лицом к лицу. А значит, на вас можно положиться в любой ситуации.
Мы приятно удивлены и поведением ваших напарниц — они, вне всякого сомнения, не знали, что вас попытаются унизить и что вы получили карт-бланш на любые адекватные действия, но поддержали, не задумываясь, и были готовы воевать со всей Вселенной. В общем, вам с ними крупно повезло.
А еще я получила море удовольствия от поведения вашей команды во время моего «сольного выступления»: вы не понимали, зачем я влезла в это шоу, но держались так, как будто я одна из вас. Спасибо…'
Отвечать на это послание я поленился — поймал взгляд Мегеры и коротко кивнул в знак того, что согласен с ее утверждениями. А вот девчат похвалил. От всей души. Дополнив заранее набранный текст еще тремя предложениями и уронив итоговый вариант в общий канал.
Ответы не заставили себя ждать:
«Лучше воздай… натурой…»
«Фраза „Готов носить на руках…“ без вполне понятного продолжения вызывает не радость, а уныние…»
«Йенсен, мы — ТВОЯ КОМАНДА. И другой реакции на наших врагов НЕ БУДЕТ. Так что холь и лелей нас дальше. Чем нежнее — тем лучше…»
«А ведь, по логике, должны были выкатить претензии за то, что я даже не заикнулся о полученном разрешении отвечать на любые провокации…» — отрешенно отметил я и получил сообщение от Цесаревича. С трекером и парой Ценных Указаний. Прочитав, переключился в рабочий режим, дождался конца обращения Императора, поаплодировал вместе с остальными гостями приема и вполголоса озвучил боевой приказ:
— Дамы, по моей команде поворачиваемся на половину одиннадцатого и начинаем движение. И-и-и… раз!
Все остальное девчата сделали сами — Завадская подхватила Мегеру под локоток, повернула в нужном направлении и помогла вовремя «стартовать» с места, а Ослепительные Красотки закончили предписанный маневр по обе стороны от меня, абсолютно естественно оперлись на мои предплечья и мило улыбнулись дочери главы рода Державиных, охреневшей от четкости наших перемещений.
А потом нам стало не до нее — мы перестроились в «походный ордер», пробились к нужному входу в зал для приемов сквозь толпу, только-только начавшую «чувствовать себя, как дома», и встретили еще одну «боевую двойку», вышедшую «в народ». В смысле, наследника престола и его супругу.
В этот момент Ромодановские еще раз продемонстрировали дворянству свое отношение к нам — вместо того, чтобы инициировать начало стандартного сценария обмена приветствиями, Цесаревич приветливо кивнул моим дамам, по-простецки пожал мне руку и спросил, не составим ли мы им компанию в прогулке по залу, а Екатерина Петровна радостно улыбнулась и заявила, что чертовски рада всех нас видеть. А потом началось самое интересное — наша компания, объединившись, пошла не по кругу, а по ломаной линии… от одного заслуженного ветерана прошедшей войны к другому. Само собой, подходила и к тем, кто сам не воевал, но обеспечивал потребности воюющих ударным трудом, лечил раненых, помогал выживать беженцам и так далее. Зато благородную «пену», только недавно вылезшую из своих нор и спешно пытающуюся вернуть утраченные позиции, не замечали даже в упор. Кстати, проигнорировали и послов государственных образований Коалиции, и… ту часть родни Ромодановских, которая во время войны себя ничем не проявила.
Вот публику и залихорадило — те, кого Император, по сути, отправил в опалу, неслабо запаниковали; облагодетельствованные вниманием наследника престола, наоборот, воспрянули духом и стали планировать более интересное будущее, а любители половить рыбу в мутной воде принялись просчитывать новые расклады.
Все бы ничего, но в эти самые расклады однозначно включали и меня. Поэтому сверлили взглядами разной степени… хм… заинтересованности и либо улыбались и старались запомниться, либо, в лучшем случае, мысленно проклинали. Но самым большим ударом по психике наших недоброжелателей стали последние несколько минут «прогулки». Ведь Цесаревич поднял нашу компанию на тронное возвышение, подвел нас к Императору и Императрице, до этого момента просто наблюдавшими за гостями приема, и познакомил с Ее Императорским Величеством. И пусть всего минут через пять беседы мы были отправлены «в свободное плавание», возненавидели нас очень и очень многие. Но мы заранее знали, что так и будет, поэтому не комплексовали от слова «совсем» — без какой-либо спешки спустились в зал, позаимствовали с подноса проходившего мимо «Стюарда» по бокалу со свежевыжатым апельсиновым соком и навелись на генерала Переверзева.
А вот дойти — не дошли, так как были перехвачены послом Империи Восходящего Солнца господином Сугавара Масатомо. Нас с этой личностью познакомил Цесаревич, так что я не удивился ни приветливой улыбке, ни их традиционному поклону, ни великолепному русскому языку — остановился, отзеркалил и улыбку, и кэйрэй, выслушал формальное представление нового спутника посла, судя по одинаковой фамилии, приходившегося ему сыном, и обменялся поклонами еще и с Сугавара Наоей. Потом представил ему своих девчат — хотя, признаюсь честно, не хотелось — и вдумался в следующую фразу его отца:
— Кстати, мой насредник, как и вы, боевой офицер. И пусть досружирся торько до чина кайгун тайи, что соответствует вашему капитан-рейтенанту, зато с первого и до посреднего дня войны ретар на истребитере «Джинсоку», посредние семь с поровиной месяцев командовар звеном, вместе с напарником сжег двадцать два вражеских корабря и награжден двумя орденами, один из которых — орден Зоротого Коршуна — вручается торько за выдающиеся боевые засруги и считается одной из самых почетных наград Империи Восходящего Сорнца. Говоря иными сровами, вы, Йенсен-доно, ваши грубокоуважаемые напарницы и Наоя — рюди войны. И я уверен в том, что вы обязатерьно найдете общий язык. А теперь, ери вы не возражаете, я оставрю его на ваше попечение и пообщаюсь с коррегой из Тройственного Союза…
Я бы возразил. С превеликим удовольствием. Так как не горел желанием ни возиться с «человеком войны», ни постоянно кланяться. Но японцы были нашими союзниками, и посылать лесом их посла было бы, мягко выражаясь, неблагоразумно. Пришлось обмениваться с Сугаварой-старшим очередными поклонами, брать на прицеп младшего и мысленно искать положительные стороны в обретении этого балласта. И они, как ни странно, нашлись — его присутствие рядом с нами позволяло «вынужденно бортовать» как бы не две трети желающих с нами поболтать.
Кстати, «каплей» разговаривал по-русски не так бегло, как его папаша, тоже не выговаривал букву «л», нисколько не стеснялся выражать свои мысли и… оказался достаточно болтливым. Впрочем, с демонстрацией уважения и комплиментами не перегибал, к моим девчатам не клеился и задавал только те вопросы, которые наверняка не были закрыты подписками. А еще наверняка читал мое досье, не пил спиртное и, по моим ощущениям, не играл. В смысле, не пытался любой ценой навести со мной мосты, а вел себя так, как привык, и не разочаровывал. Так что я отвечал все распространеннее и распространеннее и задавал встречные вопросы. Вот и допрыгался. До нешуточного удивления:
— Йенсен-доно, скажите, пожаруйста, вы много изучать наша Империя Восходящее Сорнце, верно?
