— Понимаю, — ответил я. — На славу без богатства ты тоже согласна.
Зайцева улыбнулась.
— Согласна.
— Вот только слава и богатство в любом деле приходят обычно рука об руку, — сказал я. — Часто именно слава у творческих людей становится следствием обрушившегося на них коммерческого успеха. Знаменитым писателям платят большие гонорары. А коммерческий успех книги делает её автора знаменитым. Эти два показателя взаимосвязаны. Сомневаюсь, что ты сознательно нацелилась на повторение судьбы Диогена Синопского, который жил в бочке.
— Кто такой этот Синопский? — спросила Наташа.
Я махнул рукой.
— Древнегреческий философ. Относительно знаменитый, но нищий. Отрицал роскошь и комфорт, искал счастье во внутреннем мире и в духовной гармонии. Не думаю, что ты мечтаешь о судьбе бомжа.
Наташа покачала головой.
— Не мечтаю. Точно.
— Тогда определись в главном, — сказал я. — Какова цель твоей работы? Именно твоей, Наташа. Я тебе честно ответил. Своей нынешней писательской цели я достигну, когда в конце сороковой главы поставлю жирную финальную точку. Всё. Дальнейшие писательские планы я определю после. Вполне возможно, что попросту положу перо на полку — на веки вечные. Иллюзий относительно заработанных писательством славы и богатства я не питаю. Изначально. Потому вот эта штука мне не нужна.
Я указал на справочник.
Сказал:
— Вряд ли ошибусь, если предположу: ты, Наташа, смотришь на своё писательство иначе. Потому что просто мечтаешь. Надеешься, что напишешь книгу. Её опубликуют. Восторженные читатели забросают тебя письмами, издатели выстроятся в очередь за твоими новыми рукописями. Соседки по комнате тебе обзавидуются. Твой бывший жених утонет в собственных слезах, когда поймёт какую гениальную женщину он променял на некую самую обыкновенную и бездарную серую мышь. Примерно так?
— Ну… не знаю.
— А ты узнай, Наташа, — сказал я. — Это важно. В первую очередь, для тебя. Прислушайся к своим желаниям.
— Прямо сейчас?
— Сейчас. Пока ты снова не погрязла в самообмане. Подумай немного.
Наташа кивнула.
— Ладно, — ответила она. — Подумаю.
Зайцева сняла очки, вынула из кармана чистый носовой платок и протёрла им линзы. В линзах отразился проникавший с улицы в комнату солнечный свет — по оклеенным новыми обоями стенам пробежались солнечные зайчики. Птицы за окном притихли, словно задумались вместе с Наташей. Я посмотрел на Наташино лицо сверху вниз. Снова увидел знакомые две родинки на тонкой шее. Отыскал взглядом и примеченную ещё позавчера вечером крохотную родинку над верхней губой: убедился, что та не померещилась мне под воздействием «лекарства». Вспомнил, что даже потрогал её тогда…
На фоне лица Зайцевой появились золотистые надписи:
Доступно задание «Помочь Наташе Зайцевой, 4 часть»
Срок выполнения: 180 дней
Награда: 5 очков опыта
Принять задание?
Да/Нет
«Сто восемьдесят дней? — мысленно переспросил я. — Задания попроще у вас не нашлось?»
Наташа снова спрятала глаза за прозрачными стёклами. Откинулась на спинку стула и взглянула на меня сквозь всё ещё светившееся в воздухе сообщение от игры.
Сказала:
— Максим, сейчас я точно поняла, чего именно хочу от писательства.
— Чего же? — спросил я.
Глава 16
В окно за Наташиной спиной заглянуло солнце. Его лучи пронзили кроны тополей, нарисовали на паркете моей комнаты тёмные полосы в прямоугольнике из желтоватого света — тени от оконных рам. На столе заблестела фольга — обёртка шоколадной плитки. На её фоне справочник по русскому языку выглядел мрачно и скучно.
Солнце посветило мне в глаза. Я зажмурился. Заметил золотистый ореол вокруг Наташиной головы, где обычно чёрные волосы приобрели сейчас коричневатый оттенок. Зайцева мазнула указательным пальцем по дужке очков, убрала за ухо прядь волос. Чуть склонила ко мне голову, будто переживала, что я не услышу её ответ.
— Максим, я хочу именно того, о чём ты говорил, — сказала Наташа. — Чтобы девчонки мне позавидовали. Чтобы мой бывший пожалел о своём поступке. А ещё: чтобы мама мной гордилась. Да, я мечтаю стать богатой и знаменитой.
— За полгода? — уточнил я.
— Причём тут полгода?
Зайцева вскинула брови.
Позади неё за окном комнаты покачали ветвями деревья — они будто бы иронично пожелали мне удачи в выполнении нового задания от игры. Пятно солнечных лучей на паркете поблекло.
— Мечтаю — это неправильное слово, — сказал я. — Мечтатели заранее понимают, что их желания — лишь мечты, а значит: невыполнимы. Нужно планировать, а не мечтать.
Зайцева кивнула и заявила:
— Всё. Я тоже запланировала. Как ты. Сначала напишу роман. Один. Докажу себе и всем остальным, что я не пустая мечтательница. А дальше… запланирую следующий шаг. Правильно я рассуждаю, Максим?
— То есть, теперь твоя цель написать первый роман? — уточнил я.
Наташа тряхнула головой.
— Именно, — ответила она. — Чёткая цель. Не мечта.
Зайцева взглянула мне в лицо сквозь всё ещё висевшие в воздухе между нами золотистые надписи.
— Да, — сказал я. — Это реалистичный план.
Игра сообщила:
Задание принято
— Главное, что ты сама веришь в его выполнимость. Веришь, что написание одного романа пусть и трудная задача, но вполне решаемая. В отличие от этих эфемерных славы и богатства, которые для тебя пока только красивые слова. Ведь так?
Зайцева пожала плечами.
— Наверное.
— На самом деле, очень важно, чтобы задача виделась тебе пусть и трудной, но решаемой, — сказал я. — Если ты не поверишь в её решаемость, то с большой вероятностью не приступишь к её решению. Так устроен наш мозг. Сейчас он тебе говорит: слава и богатство Стивена Кинга недостижимы. Мой мозг говорит мне то же самое, не переживай.
Наташа улыбнулась.
Я продолжил:
— Но мы с тобой прекрасно понимаем: книгу написать реально. Поэтому не сомневаемся в достижимости этой цели, а продумываем способы её выполнения. Но первая книга может стать лишь первым шагом на пути к глобальной цели. К тем же славе и богатству. Вот только нам проще об этом пока не думать. Чтобы не пропало желание работать.
Я забросил в рот кусок подтаявшего шоколада, прожевал его и сообщил:
— Мне как-то попался в сети один забавный ролик… то есть, в читальном зале я наткнулся на интересную статью в журнале. Там рассуждали о «невыполнимых» целях. Так вот. В Англии много лет назад произошёл случай. Студент опоздал на лекцию по математике. Когда он уселся за свою парту, то увидел на доске условие задачи. Подумал, что это домашнее задание, переписал его в тетрадь. Дома он долго бился над решением. Упрекал себя в том, что пропустил объяснения преподавателя. Считал, что именно поэтому решение задачи шло с таким трудом. Но задачу он всё же решил. Не сразу, конечно… Он отнёс домашнее задание профессору. Решение оказалось верным. Но дело знаешь в чём?
Я сделал паузу.
Наташа послушно переспросила:
— В чём?
— Эту задачу студентам на том занятии дали не в качестве домашнего задания, — сказал я. — Преподаватель привёл её в пример, как одну из не решаемых задач. Вот только тот студент о её не решаемости по причине своего опоздания не узнал. Понимаешь? Он был уверен, что на самом деле задача проста: раз её задали на дом. Попенял лишь на свою глупость, на свои прогулы. Но с решением справился. Потому что его мозг не противился его действиям, заранее не посчитал усилия студента напрасными. А ведь до студента над той задачей бились умнейшие учёные. Вот только в голове у тех учёных постоянно звучал сигнал тревоги: мозг им непрестанно напоминал, что они расходуют силы впустую.
Я доел шоколад, запил его водой из стакана.
— Поэтому, Наташа, не зацикливайся на невозможности выполнения глобальных задач. Раздели их на много задачек попроще, которые тебе покажутся пусть и трудными, но выполнимыми. Как написание одной книги. Между прочим, в воскресенье в Питере тебе крупно повезло. Ты ещё «спасибо» скажешь этой своей разлучнице… в будущем.
