Йосик испуганно топтался перед входной дверью, готовый гнать во весь опор и встречать визитера. Сдержать призрачного пса не удалось. Он вырвался на свободу, перелетел единственную ступеньку и ринулся к калитке, собственно в нее и врезавшись торцом. Звон немедленно прекратился.
– Госпожа чародейка, наконец вы услышали мой зов! – послышался с улицы знакомый голос бургомистра Круэла.
– Дюпри, да вас в столице услышали, – недовольно проворчала я.
– Беда пришла! – умоляюще крикнул тот и через паузу добавил: – Не только к вашему соседу.
Отодвинув ногой оголтело скачущую табуретку, я отперла засов и толкнула калитку. Обычно одетый с иголочки бургомистр не походил на себя. Костюм был измят, грязные брюки заправлены в рыбацкие сапоги выше колен. Посеревшие усы торчали щеткой. И сразу стало ясно, что случилось нечто из ряда вон выходящее – в сапогах Дюпри я не видела ни разу.
– Что с вами произошло? – обескураженно спросила его.
– Произошло со всеми нами! Чудовищная гроза! – сбивчиво объяснил он и махнул рукой в сторону города, заставив меня перевести взгляд на заляпанную глиной коляску. – Пока у вас горело, у нас топило! Ливень стоял стеной.
В общем, настоящая гроза досталась не нам, а городу. Природная магия показала себя во всем буйстве.
– А к рассвету поднялась река! – закончил он.
– Какая река? – не поняла я.
Река, конечно, имелась: прорезала лес узкой извилистой полосой недалеко от моего участка. За жаркое лето она обмелела настолько, что практически превратилась в мирный ручей и обнажила огромные валуны.
– Подземная, – объяснил Дюпри и принялся загибать пальцы, вернее, разгибать, протянув ко мне сжатый кулак: – Мэрию затопило, площадь затопило, мой особняк скоро тоже того…
Он замолк, замерев с тремя выставленными пальцами.
– Что еще? – осторожно уточнила я.
Перед мысленным взором появилась картина затопленного Круэла. Милый провинциальный город превратился в безмятежное озеро. Из воды торчала остроугольная крыша мэрии с длинным шпилем и разодранным королевским стягом. Вокруг него в солнечных лучах кружили крикливые чайки, а в воздухе отчетливо разливался рыбный душок. Я даже головой мотнула, чтобы развеять странное видение.
– Госпожа чародейка… Агата! Пока мы разговариваем, наверняка заливает торговую улицу! – с паникой в голосе предрек Дюпри. – Без магии никак. Помогите!
– Ждите, господин бургомистр, – велела я, собираясь захлопнуть калитку.
– Чего? – Он непонимающе моргнул.
– Не могу же я ехать в шали?
– У вас очень симпатичная шаль. – В воздухе Дюпри обрисовал женский контур, словно я была закутана в шаль, как в смирительную рубаху. – Да и вода прибывает. Скоро на лодках поплывем. Мой особнячок…
– Но до города-то мы на коляске доедем? – перебила я.
Он обернулся к собственному транспорту, словно ожидал на дороге обнаружить не запряженную каурой кобылкой коляску, а парусник на колесах и с раскрытыми парусами.
– Очевидно, доедем.
– Видите? За пять минут город не уплывет.
Искренне в это верю… Похоже, кое в чем ведьмак оказался прав: когда-нибудь конец света начнется с хорошей идеи, пришедшей в буйную голову мага. Естественно, я не о себе.
Глава 6
Темная фея, светлый ведьмак
Сложив руки на груди, с помятой со сна физиономией Фентон стоял под жестяным козырьком и поджидал меня. Переросшая рыжеватая щетина на его щеках торчала в разные стороны.
– Город затопило, – коротко пояснила я, проходя мимо него в дом. – Попросили о помощи. Коляска ждет.
– Я еду с тобой, – объявил он.
– Конечно, едешь, – фыркнула я. – Не думал же, что я действительно оставлю темного в своем доме. Где Нильс?
– Там же, где ты его вчера оставила, – с иронией отозвался Фентон.
– Проклял?
– Пожалел, – хмыкнул он.
Я быстро поднялась на второй этаж и заглянула в спальню к студенту. Внутри царили сумерки, воздух ядрено пах мужским духом, отродясь в этом жилище не витавшим. Школяр спал на животе, уткнувшись носом в единственную подушку.
– Нильс, – позвала я.
Сон у здорового Нильса тоже оказался здоров и крепок. Парень не реагировал на внешние раздражители. Он не просто не проснулся, но довольно всхрапнул, словно дрых на теплой перине в родительском доме.
– Нильс!
– Мам, еще пять минут… – пробормотал он.
Сжав зубы от раздражения, я призвала магию. Неожиданно в потемках крошечной комнаты показалось, что в воздух заструился тонкий черный дымок… Я поспешно затрясла руками, и пальцы вспыхнули голубоватым свечением. Привидится же! Даже сердце екнуло.
В удобно подставленный Нильсов филей вонзился колкий магический разряд. Школяр испуганно подскочил на одеяле и проворно сел.
Почесывая обожженный зад, он диковато захлопал глазами. Видимо, силился понять, где проснулся. Чуб стоял дыбом, на расцарапанном кустами лице остался след от подушки.
Сложив руки на груди, я выразительно кашлянула.
– Госпожа учитель! – школяр наконец признал хозяйку дома. – Доброе утро.
– Отвратительное, – не согласилась я. – Вставай!
– Завтракать пора? – как будто обрадовался он.
– Знаешь, от какого слова «завтрак»? От «завтра».
– Уверен, что вы что-то путаете, – внезапно заспорил он.
– Я специалист по защите от темных чар, а не языковед, чего и тебе желаю, – отрезала я. – В общем, сегодня с утра ты не ешь и тихо уходишь.
– Прямо сейчас?
– Чудесное время! Солнце еще не поднялось, до жары успеешь дошлепать до города и найдешь свой экипаж.
– Но погода-то была плохая…
– Значит, успеешь до дождя. У тебя пять минут!
Переодевалась быстро, в мужской костюм, выуженный из-под аккуратных стопок белья в сундуке. Брюки, рубаха, кожаный жилет. Спускаясь на первый этаж, наскоро заплела спутанные волосы в длинную косу.
В кухне полным ходом шли сборы гостей. Нильс с помощью магии пытался вернуть рубашке божеский вид, но ткань истончилась, и разрыв дотянулся практически до воротничка.
Обнаженный до пояса Фентон умывался в кухонной раковине. В разные стороны летели брызги, с локтей на пол стекала вода. Он схватил с крючка чистое кухонное полотенце и вытер небритую физиономию.
– Учитель, я еду искать кучера, а вам-то зачем в Круэл? – поинтересовался Нильс, кое-как справившись с починкой одежды.
– В городе начался потоп.
– Из-за нас? – ужаснулся он и растерянно посмотрел на ведьмака, словно ждал от него подтверждения моих слов.
– Не будем делить подвиг на всех, – проворчал тот, возложив ответственность на студента, хотя тот просто оказался не в то время и не в том месте. Скажу больше, он понятия не имел, что его светлым даром воспользовались не ради демонстрации умений.
– Ты вещи собрать не хочешь? – намекнула я Фентону, что пора бы и честь знать. Гостеприимству есть предел, и он уже наступил.
– Я вернусь, – бросил тот и, заставив меня подвинуться, схватил со спинки стула чистую рубаху. Грязная висела на вешалке, рядом с нелепым полосатым сюртуком школяра.
В моем доме имелся явный перебор вещей Фентона Варлока. Сумка занимала стул в кухне, мертвый Дюк все еще валялся под окнами, а темный гримуар, аккуратно завернутый в замшу, лежал на колдовской книге бабки Розалинды. Настоящее вторжение! Должно быть, хитрые ведьмаки сначала поселяли в чужом доме свои вещи, а потом перебирались сами.
– Когда вернешься за вещами, не забудь забрать умертвие, – велела я Фентону.
– Умертвие?! – Нильс сошел с лица. – Живое?
– Нильс, «умертвие» от какого слова? – раздраженно спросила я.
– Мертвый? – уточнил он, словно не был уверен в ответе.
– Мертвое бывает живым?
– Нет? – Школяр без преувеличения оторопел.
– Именно: нет! Умертвия бывают только воскрешенными. Отличник-теоретик… – насмешливо добавила я и скомандовала: – Сюртук не забудь.
– Спасибо, что напомнили! – Он бросился к вешалке и аккуратно, чтобы не сбросить замызганную ведьмачью рубашку, хотя та висела на рогатине как влитая, снял сюртук. – Мама всегда говорит, что возвращаться – дурная примета.
