В раздевалке я снова увидел, как одногруппники от меня шарахались в стороны, словно от прокажённого. Отстал от меня и Уваров. Он неуклюже натягивал штаны и рассказывал хмурившему брови Светлицкому о разнице между понятиями «число» и «цифра» — в его подаче эта разница была сложной и неоднозначной философской темой. Я набросил на плечи джинсовку и прошёл к выходу — стоявшие у меня на пути одногруппники шарахнулись в стороны, словно от мчавшегося им навстречу поезда. Я усмехнулся и подумал о том, действительно ли именно я сейчас жертва того самого буллинга? Или это я сам устроил буллинг одногруппникам: всем и сразу?
* * *
После занятий я поделился своими наблюдениями с Зайцевой.
— Что такое буллинг? — спросила Наташа.
Она приняла у меня из рук горячий хот-дог, вопросительно приподняла брови.
В стёклах её очков мелькали отражения людей, спешивших к входу на станцию метро «Октябрьская».
— Буллинг, — ответил я, — это систематические акты агрессии, направленные против определённого человека или группу людей. Агрессия может быть психологической или физической. Бывает буллинг физический, вербальный, социальный, сексуальный, экономический, кибербуллинг. В данном случае налицо все признаки социального буллинга. Обычно он направлен на изолирование жертвы от общества или социальной группы и на подрыв её репутации.
— Максим, ты чувствуешь себя жертвой? — поинтересовалась Наташа.
— Чувствую себя прекрасно, — заверил я. — Бодр и весел.
Отсалютовал Зайцевой хот-догом.
Тут же впился зубами в румяный бок сосиски — мой желудок томным урчанием поприветствовал мои действия.
— Тогда наплюй на них, — посоветовала Наташа. — В переносном смысле, я имею в виду. Не обращай на них внимания.
— Да мне на них вообще пофиг, — сказал я. — Позабавил сам факт буллинга. Как и его причина.
Я ухмыльнулся.
Зайцева прожевала, слизнула с верхней губы крошку.
— Что будешь с этим делать? — спросила она.
— Я? Ничего.
— А если…
Наташа повела рукой.
Она не договорила, словно сама не поняла, какие могли быть эти «если».
— А вот когда случится это «если»… — ответил я. — Точнее, если оно случится. Тогда я настучу Аркаше Мамонтову по голове. Он у меня быстро поймёт, как обычно чувствует себя жертва. Настоящая.
* * *
В четверг я снова отложил написание главы: поехал на товарную станцию за реальными деньгами, в ущерб потенциальным славе и богатству. Четвёртую главу я в папку сегодня не положил. Зато получил от Корейца за работу очередные сто тысяч рублей, которые заставили меня вновь поразмыслить над дальнейшей финансовой стратегией. Покупка кроссовок обещала приятные эмоции. Установившаяся в Москве прохладная погода намекала на скорые холода и на потребность обзавестись тёплой одеждой.
То и дело мелькавшие у меня перед глазами золотистые надписи (те, которые я видел над головами людей) напоминали о необходимости получить игрой опыт (для обретения новый полезных игровых способностей). Вот только я пока не решил, где вероятность получения этого опыта выше: при покупке кроссовок, или при обмене рублей на доллары (для создания запланированных накоплений в валюте). За трату денег на джинсы опыт я не получил. Хотя ни на минуту о той покупке не пожалел.
В общежитие с товарной станции я вернулся в старых заштопанных штанах, с набитой бутылками сумкой на плече. Вошёл в первый корпус через главный вход: Кореец договорился, чтобы дежурившая сегодня «добрая» вахтёрша нас впустила. В общежитии было шумно, несмотря на то, что завтра была пятница, учебный день. На этажах звучала музыка и голоса. Пыхтели табачным дымом и громко спорили выбравшиеся из комнат на перекур студенты. Я отметил, что многие из них обсуждали случившееся вчера событие.
Вчера, тринадцатого сентября, (под вечер) оставшийся неопознанным человек выстрелил из гранатомёта в американское посольство. Об этом случае нам уже после работы рассказал Кореец, которого просветили на эту тему охранники на товарной станции. Со слов Корейца, во время этого происшествия никто не пострадал. Парни разошлись во мнениях, что это было: террористический акт, или проявление патриотизма. Я же задумался над тем, было ли такое же событие и тогда, в моей прошлой реальности.
«Историю нужно было учить, — мысленно сказал я сам себе, — а не видосики в интернете смотреть». На третьем этаже я попрощался с парнями из первой и второй бригад грузчиков, вместе с Корейцем пошёл дальше. На четвёртом этаже заметил оживление в конце коридора: там, где проживали мои одногруппники из Костомукши. Снова отметил, что меня на эту вечеринку не пригласили. Задумался: можно ли этот факт считать частью буллинга? Если да… получалось, что одногруппники меня буллили уже не первую неделю?
Мичурина и Дроздова я застал в нашей комнате. Там же я увидел и сидевших за столом девчонок: Зайцеву и Плотникову. Все четверо повернули в мою сторону лица, едва я только переступил через порог. Их взгляды были серьёзными, даже слегка встревоженными. Я невольно подумал о том, что случай с выстрелом из гранатомёта и американским посольством получил некое продолжение. Потому что на чёрно-белом экране телевизора сейчас не плясали нынешние звёзды — там показывали выпуск городских новостей.
Я громко всех поприветствовал и спросил:
— Почему вы все такие мрачные? Что стряслось?
Мне ответила Плотникова.
Она усмехнулась и сообщила:
— Вася полчаса назад нашему старосте Аркаше Мамонтову морду набил.
Глава 18
В комнате пахло Колиной туалетной водой «Cafe-Cafe», женскими духами и растворимым кофе. Я обратил внимание, что банка с растворимым кофе «Nescafé» перекочевала из шестьсот тринадцатой комнаты на наш стол. Или этот кофе купили Мичурин и Дроздов? Я отметил, что Василий, Оксана и Наташа собрались около стола. Рядом с ними я увидел чайник и три чашки. Четвёртую чашку (с кофе?) я заметил на тумбочке рядом с кроватью Мичурина, где сейчас лежал напротив телевизора Дроздов.
— Вася этому дураку Аркаше прямо в глаз двинул, — заявила Плотникова. — Со всей силы! Мамонтов даже на пол свалился.
Ксюша бросила на сидевшего рядом с ней на лавке Мичурина влюблённый (как мне показалось) взгляд, погладила его по плечу. Василий распрямил спину, по-молодецки выпятил грудь. Я взглянул на его забинтованную руку — марлевая повязка скрывала пястно-фаланговые суставы Васиной правой руки. Я поставил около холодильника сумку (в ней звякнули бутылки с водкой). Посмотрел на Наташино хмурое лицо (Зайцева поправила на груди халат). Увидел ироничную ухмылку на лице Дроздова.
— Васька его порвал, — сообщил Колян. — Унизил и уничтожил. Я сам видел. Победа нокаутом в первом же раунде.
— У Аркаши теперь бланш под глазом будет, — сказала Ксюша. — Здоровенный. На пол лица. Лучше бы Аркаша ещё и язык прикусил.
Плотникова радостно улыбнулась.
Сидевшая на стуле напротив неё Зайцева печально вздохнула.
«…Теперь о погоде…» — произнёс с экрана телевизора наряженный в солидный костюм мужчина.
Я покачал головой и сказал:
— Весело тут у вас.
— Ваш староста козёл и придурок! — заявил Василий. — Он сам виноват. В общем, он в следующий раз трижды подумает, прежде чем снова такое ляпнет. А если ляпнет — то снова нарвётся! Я ему так и пообещал.
Мне почудилось, что Васин голос вздрогнул от напряжения.
— Мамонтов пообещал, что завтра пожалуется на Василия в деканате, — сказал Зайцева.
Она печально вздохнула, прикоснулась пальцем к оправе очков.
— Пусть жалуется, — произнёс Мичурин.
Василий усмехнулся — мне его усмешка показалась неискренней и невесёлой.
— Я тогда тоже на него пожалуюсь! — пообещала Ксюша. — Скажу… скажу что он меня оскорбил и попытался изнасиловать, вот! Он ещё и в тюрьму сядет! Там его быстро научат язык за зубами держать!
Оксана погладила Василия по руке.
Колян громко хмыкнул, Наташа снова вздохнула.
