Потом так, что я, стоя на приличном расстоянии, едва удержался на ногах.
Хребет подо мной задрожал, камни посыпались вниз, словно кто-то снизу бил по нему огромными кулаками.
— Вот это начинается, — пробормотал я. — Не планировал землетрясений на сегодня, но ладно.
Грохот прокатился по равнине, как громовая волна.
И сразу же стены крепости некромантов — массивные, тёмные, увешанные рунами — повело, словно их ухватили за основание и дёрнули.
Один из боковых бастионов треснул.
Посыпались камни.
Кто-то из некромантов, стоявших на стене, рухнул вниз вместе с куском кладки.
Трещины побежали дальше — как паутина по стеклу.
Одна — особенно широкая — разрезала площадь перед воротами пополам.
— О-о, а вот это уже эффектно, — усмехнулся я.
И тут трещина прошла точно под порталом иных.
Я видел, как земля под порталом начинает расходиться.
Сначала медленно…
Потом быстрее.
И вот уже две огромные плиты просто отъехали друг от друга — будто мир решил, что у него открылась еще одна дверь.
Два танка, стоявшие ближе всех к краю, накренились.
— Упадут? — спросил я сам себя.
Ответ пришёл мгновенно.
Они рухнули.
Оба.
Со всем своим железом, со всеми своими артефактами, со всей гордостью иномирной конструкции.
Бойцы успели отскочить — едва, но успели.
Портал над ними затрещал, но пока держался.
— Вот вам и стабильность пространственных проходов, — прокомментировал я. — Магия — она такая. Капризная.
Секунда — и страж подал признаки жизни.
Его грудная пластина задрожала.
Секции панциря — огромные, чёрные, словно стекло вулкана — начали расходиться в стороны.
В центре открывался круглый сегмент, пульсирующий яркостью.
Это выглядело так, будто внутри него зажигалось второе солнце.
— Началось… — выдохнул я.
Страж поднял грудь чуть выше.
И из отверстия ударил луч.
Луч, который не похож ни на свет, ни на магию
Это не был свет.
Не был огонь.
Не было и чистой магии, как мы её понимаем.
Это был поток первородной силы, сконцентрированный в линию толщиной в дерево.
Он пронзил воздух так стремительно, что мне пришлось прикрыть глаза — от сухого, режущего ветра, будто он резал пространство.
Луч шёл вверх, под углом, как будто искал что-то.
И он нашёл.
Где-то по бокам поля, там, где я прятал ядра двух убитых стражей, под землёй вдруг сверкнули два столпа.
Сначала слабый отблеск.
Потом — ярче.
Ярче.
И затем — вспышки, из которых выстрелили два луча.
Они выглядели иначе — более плотные, более тусклые, но невероятно мощные.
И оба устремились к небу, навстречу лучу третьего стража.
Три луча сходились в одной точке.
Точке, где пространство начинало искривляться.
— Даже интересно, что за хреновина получится из этой идеи, — заметил я вслух. — А вдруг рванёт?
Некроманты, почувствовав, что их собственная земля начинает петь чужую музыку, бросились врассыпную.
Магистры кричали:
— «Активация! Начинается активация!»
— «Все вниз! Спуститься в нижние уровни!»
— «Купол не выдержит!»
Гончие выли и метались, не понимая, куда бежать.
Иные тоже не остались спокойны.
Несколько бойцов нацелили оружие на стража, а остальные пытались оттащить оборудование от края провала.
Два танка уже потеряны.
Пехота пытается стабилизировать энергетический контур портала.
Но никто — ни иные, ни некроманты — не понимал, что происходит на самом деле.
Потому что никто кроме меня не знал точное расположение всех трёх участков треугольника.
И никто не знал, что сейчас начнёт формироваться.
Три столпа силы продолжали бить вверх и уже соприкасались в точке.
Там рождался узел.
Маленькая светящаяся сфера, пока ещё слабая, но плотная, словно уплотнённая реальность.
Воздух над ней звенел.
Камни вокруг вибрировали.
Мои волосы на руках приподнялись, будто я стоял у плазменного поля.
Мир стягивался.
Сфера росла.
— Ну что ж… — выдохнул я, наблюдая за рождением чего-то нового и потенциально разрушительного. — Если сейчас взлетит — будет красиво.
И я почему-то был уверен, что взлетит.
И что красота будет такая, что мало не покажется никому.
Сфера над крепостью росла. Сначала — просто светящаяся точка, горячая, плотная, пугающе правильная в своей геометрии. Но стоило ей получить энергию от трёх лучей — от двух спрятанных мною ядер и от груди последнего стража — как она начала набирать массу. И свет.
Я прикрыл ладонью лицо и хмыкнул.
— Кажется, я слегка перестарался.
Сфера пульсировала. Каждый всполох был как удар гигантского сердца, чьи ритмы расползаются по воздуху, по земле, по моим костям. Горячий ветер слетал с неё волнами, перенося запах раскалённого камня и ожога.
Пока я наблюдал, стороны внизу приходили в себя от шока.
Некроманты выглядели потерянными. Магистры пытались формировать защитные купола, но их поля искажались — свет от «солнца» буквально преломлял саму магию. Гончие выли, тыкались в стены и пытались убежать, не понимая, куда.
Крики звучали с разных сторон:
— Это невозможно!
— Знамение!
— Спускайтесь вниз!
Из ворот крепости выбегали мастера, слуги, ученики, даже те, кто обычно не покидал башни. Они старались увести гончих с площади, но те метались, как загнанные звери.
Иные держались чуть дисциплинированнее, но ненамного спокойнее. Их шлемы засверкали красным, визоры мерцали. Несколько отрядов отступили ближе к танкам, прикрываясь фалангой энергетических щитов. Но щиты дергались, дрожали, линии гексагона то становились прозрачными, то освещались ярко-синим.
Офицеры что-то кричали в переговорные модули. Инженеры тыкались в панели танков, пытаясь стабилизировать показатели.
Никто не понимал, что именно происходит.
Я стоял на холме и чувствовал, как воздух под сферой сгущается, становится вязким, словно его пережёвывает гигантское, невидимое существо.
— Ну… — протянул я. — Это действительно красиво.
Паника паникой, но дисциплина у иных железная.
Через пару секунд переговоров они пришли к единственному логичному выводу: нужно уничтожить источник энергии — стража.
Танки развернули стволы. Их орудия раскалились до красного, затем начали пульсировать, будто накачивая заряд. Пехота подняла оружие, и в стороны к стражу протянулись тонкие, электрические линии.
Над землёй повисла секунда тишины.
А затем мир двинулся.
Первый залп ударил стража в плечо. Каменная плита вспухла, треснула, отломилась и рухнула вниз. Второй — попал в бок, срезал целую часть панциря, будто сорвал пласт с бронированной стены. Третий — пробил трещину, через которую хлынул поток горячего, жёлтого света.
Пехота стреляла следом — энергетическими копьями, которые оставляли за собой шелестящий след. Они впивались в стража, как будто в старый дуб, оставляя в каменной плоти глубокие, пепельные вмятины.
Страж стоял.
Луч из его груди дрожал, но не гас.
— Ну давай, старина, — хмыкнул я. — Держись.
Иные достали тяжёлую установку. Трое бойцов поднесли её к передовой и закрепили на металлическом штативе. Орудие загудело. Тонкий, низкий звук пробрал кожу на руках, будто рой мелких насекомых пробежал по мне.
Заряд собирался долго. Гораздо дольше, чем хотелось бы иным.
И когда наконец луч вышел — это был не выстрел, а рассечение.
Прямой, ровный, выверенный.
Луч пробил грудь стража, раскалив её до бела.
Затем — жёлтые трещины по всему телу.
Затем — глухой хлопок.
Страж рассыпался.
Медленно, но полностью.
Сначала грудь.
Потом плечи.
Ноги.
А затем всё остальное — в мелкую каменную крошку, которая осела на землю серым, глухим дождём.
