самого Шныря выменял за два кристалла.
— Гоблинские штаны, — фыркнул Демид, пристраиваясь рядом. — Они,
поди, через месяц рассыпались.
— Не рассыпались, а были украдены, — наставительно поднял палец
Шило. — Гоблинская работа — она надёжная, если ты сам гоблин. А я,
видишь ли, не гоблин. Потому и штаны утянули.
Лекс не слушал их перепалку. Он смотрел на голограмму, где чётко
проступали слои породы, трещины, зоны напряжения. Архитектор говорил,
что древние инженеры умели «чувствовать» камень — те самые Террексы,
предки дворфов. Лекс не умел чувствовать, но он умел видеть. Эфирное
зрение включалось нехотя, с привычной болью в висках, но сейчас это было
необходимо.
Он видел, как тускло светятся линии разломов, как одни участки скалы
пульсируют ровным, спокойным светом, а другие — тревожно-красным.
Здесь, в этом ущелье, сама порода была неоднородной. Тысячи лет назад
здесь прошли тектонические сдвиги, и теперь скала держалась на честном
слове, на нескольких ключевых точках, которые держали всю массу.
— Демид, — позвал Лекс, не оборачиваясь. — Подойди.
Демид подскочил мгновенно, как на пружинах. Молодой, горячий, он весь
кипел от нетерпения — ещё бы, первая серьёзная операция, не просто
разведка, а подготовка к большой засаде.
— Смотри, — Лекс ткнул пальцем в голограмму, где светились красные
точки. — Видишь эти отметки? Это места, где камень сам готов рухнуть.
Как перегруженная балка, нужно лишь снять последнюю опору.
Демид вглядывался в мерцающие линии, но по его лицу было видно — мало
что понимает.
— А… как вы это видите, командир?
— Глазами, — усмехнулся Лекс. — И не только. Эфирное зрение
показывает структуру. Ты когда-нибудь видел, как трескается сталь, если
её перегреть?
— Ну… видел. В кузнице. Брун показывал.
— Вот здесь то же самое. Только камень. Мы не будем взрывать всю
скалу. Мы просто поможем ей упасть там, где она и так хочет упасть.
Он выключил проекцию, повернулся к остальным. Клык уже поднялся,
отряхивая руки от каменной крошки. Рядом с ним стояли Пётр и Павел —
братья-охотники, молчаливые, надёжные, с луками за спиной. Старый Игнат
сидел на валуне и набивал трубку, спокойный, как сама гора.
— Клык, твои люди знают, что делать?
— Знают, — Клык кивнул. — Пётр с Павлом займут позиции на верхнем
ярусе, Игнат поведёт группу прикрытия к восточному склону. Я сам пойду с
тобой, командир.
— Нет, — Лекс покачал головой. — Ты нужен наверху. Будешь
координировать стрелков. А со мной пойдут Кор-Дум и его подрывники.
Клык хотел возразить, но встретил взгляд Лекса и промолчал.
— Командир, — подал голос Шило, — а мне что делать? Сидеть и ногти
красить?
— Будешь с Клыком. Пригодится твой арбалет. И твой язык — если
начнётся паника, сможешь отвлечь врага байками.
Шило обиженно хмыкнул, но в глазах его мелькнуло довольство.
— Ладно. Байки у меня хорошие. Вон, Демид, слушай и учись. Когда мы с
Клыком в прошлом годе в руинах…
— Потом расскажешь, — оборвал Лекс. — Работаем.
Кор-Дум с подрывниками появились через полчаса. Старый дворф кряхтел,
таща на плече тяжёлый мешок с инструментами, за ним, пыхтя, карабкались
Торгрим и Олаф. Брун, седобородый старейшина, замыкал шествие, сжимая в
руках детонаторы — усиленные кристаллы, которые Лекс собрал по
чертежам Архитектора.
— Ну и наворотили вы тут, — проворчал Кор-Дум, оглядывая разметку,
которую Лекс нанёс углём на скалы. — Ты бы ещё каждую трещину
подписал.
— Подписал, — Лекс указал на отметки. — Вот здесь основные заряды.
Вот здесь дублирующие. Основная цепь и резервная. Если одна не
сработает, взрываем вторую.
Брун подошёл ближе, прищурился, разглядывая угольные линии.
— А это зачем? — ткнул пальцем в странный символ.
— Контрольная точка. Если рванёт основная, я пошлю сигнал через
браслет. Если нет — будем подрывать вручную.
— Ты бы ещё флажки расставил, — хмыкнул Брун. — Мы, дворфы, на
слово верим своим зарядам. Заложили — и будь здоров.
— Я верю расчётам, Брун. — Лекс достал из мешка один из
кристаллов-детонаторов, проверил целостность оплётки. — А расчёты
говорят: всегда должен быть запасной план.
Кор-Дум, наблюдавший за этой сценой, усмехнулся в бороду.
— Слышь, Брун, старый пень, ты бы поменьше ворчал. Командир дело
говорит. Я вот в шахте, бывало, кладешь заряд — и молишься Кователю,
чтоб не рвануло раньше времени. А тут двойная страховка.
— Угольная твоя башка! — огрызнулся Брун, но без злобы. — Я триста
лет взрывчатку делаю! Ты меня учить будешь, молотобоец?
— Триста лет? — не удержался подошедший Шило. — А не много ли?
— Для дворфа нормально, — буркнул Брун, бросив на сталкера взгляд
исподлобья. — А ты, человек, вообще молчи. Не твоего ума дело.
Торгрим и Олаф, пользуясь перепалкой старших, уже начали сверлить
отверстия в скалах. Дребезжание ручных свёрл разносилось по ущелью,
смешиваясь с редким карканьем воронов, круживших где-то высоко в
разрывах тумана.
Пока старшие спорили, в стороне от основных сил, кипела другая работа.
Прохор и Костя, те самые бойцы, что неделю назад едва не угробили себя и
товарищей при транспортировке «Крох», сейчас сноровисто, под руководством
Торгрима и Олафа, устанавливали два миномёта на скрытых от глаз
естественных террасах. Одна «Кроха» смотрела на вход в ущелье, другая —
на центр, туда, где колонна неизбежно растянется и замедлится.
— Торгрим, проверь угол, — шептал Прохор, чувствуя, как от
напряжения немеют пальцы. — Чтоб как на учениях.
— Не учи учёного, — огрызнулся молодой дворф, но в его голосе не
было злости. Он сам волновался не меньше. Олаф молча подтаскивал ящики
со снарядами, аккуратно раскладывая их в нише, чтобы были под рукой.
— Первый расчёт готов, — доложил Прохор подошедшему Кор-Думу.
— Второй тоже, — отозвался Костя от соседней «Крохи». Голос его
дрожал, но глаза горели решимостью. Он всё ещё помнил взрыв учебного
глушителя и раненого Элронда. Сегодня у него был шанс всё искупить.
— Добро, — Кор-Дум оглядел позиции. Маскировка из камней и сухой
травы была на высоте. Снизу, из ущелья, эти выступы казались просто
частью скалы. — Сигнала ждать от командира. Как только увидите красную
ракету — бейте по целям, которые он укажет. Не ждите, пока ушастые вас
заметят.
Лекс подошёл к первой отметке, приложил ладонь к камню. Холодный,
шершавый, покрытый лишайником. Он закрыл глаза, активируя эфирное
зрение. Боль привычно кольнула висок. Под веками поплыли цветные линии
— структура породы, пульсация слабого эфирного поля, идущего откуда-то
из глубины. И главное — чётко видимые точки напряжения, те самые
«слабые места», куда нужно заложить заряды.
— Здесь бури глубже, — сказал он, не открывая глаз. — Сантиметров
на двадцать. И чуть левее.
Торгрим, уже занёсший сверло над отметкой, послушно сместился.
— А как вы… — начал он, но осекся.
— Вижу, — коротко ответил Лекс.
Работа закипела. Дворфы бурили, закладывали заряды, соединяли их
проводами. Лекс проверял каждое соединение, каждую искру. Кор-Дум
ворчал, но делал всё с той тщательностью, которая отличала настоящих
мастеров.
Где-то вдали, в тумане, ухнула птица. Или не птица — слишком низко,
слишком глухо.
Клык, стоявший на страже, вскинул руку. Все замерли.
— Что там? — одними губами спросил Шило.
— Не знаю, — так же беззвучно ответил Клык. — Жди.
Тишина. Только капает вода где-то в расщелине. Туман клубится, скрывая
всё, что дальше десяти шагов.
Лекс коснулся цепочки. Тёплая. Пока.
