– Знаешь, что делают с девками, у которых слишком длинный язык?
– Отпустите! – завопила аментет.
– Их укрощают, – не обращая внимания на её попытки вырваться, продолжал фараон. – Не думаю, что Селкет будет против, если перед встречей с ней тобой воспользуются.
– Нет! Не смей!
Хафур сжал шею Ифе, придавив девушку к полу. Она брыкалась, как могла, старалась впиться пальцами в глаза гнусного фараонишки, но, несмотря на лениво-царственный вид, он был сильнее. «Нет-нет-нет!..» Ифе предприняла последнюю попытку вырваться. Хафур дёрнул её за шею.
Затылком девушка ударилась о каменный пол так, что перед глазами замелькали чёрные точки. Фараон грубо раздвинул её ноги и начал задирать платье.
– Тебя убьют! – почти рыдая, прохрипела Ифе.
– Сомневаюсь.
Собрав все оставшиеся силы, поняв, что спасение может и не прийти, аментет извернулась. Её колено оказалось точно на уровне паха Хафура. Она уже опробовала этот приём на Одайоне и была уверена в его действенности.
Глядя фараону в глаза, она прошипела:
– Ты испортил моё первое возрождение. А это тебе – за оба!
Рывок – и мужчина, жалко корчась, скатился с девушки, сжимая обеими руками своё достоинство. Но какой бы сильной ни была боль, и как бы Ифе не гордилась собой за то, что сумела освободиться, Хафур уже через мгновение снова кинулся на неё.
«Я не беззащитна. И я не одна. Что бы ни случилось – я справлюсь. И мне помогут друзья».
Стоило этой мысли возникнуть в голове аментет, как фараон замер, смотря ей за спину. Ифе с трудом повернула голову, всё ещё не в силах подняться на ноги.
Двери в тронный зал были распахнуты, и в них вошёл Каратель Царя Богов. За ним шли Атсу, Кейфл, Сет и Амт. Но Ифе смотрела только на Анубиса. А он тут же нашёл взглядом её, лежающую на полу со сбитым платьем.
Он не обратил внимания ни на Хафура, ни на Верета. Только спокойно подошёл к Ифе, опускаясь на колени и притягивая её к себе.
– У вас холодные руки… – глупость, которую прошептали её губы, девушка не смогла объяснить.
– Прости, – тихо ответил бог.
– Это ловушка! Они заманили вас в ловушку! – быстро проговорила Ифе.
Словно и не услышав её слов, Каратель тихо спросил:
– Кто из этих грешников причинил тебе боль?
На глаза девушки навернулись слёзы. Она уже не чувствовала себя в опасности. Только не в руках Карателя. И всё, что происходило в зале, не имело значения.
– Почему вы спрашиваете? Зачем?
Увидев слезу, скатившуюся по щеке аментет, Анубис лёгким движением стёр её.
– Потому что ты – моё безумие.
– Безумие? – не поняла Ифе.
Бог повторил:
– Кто причинил тебе боль?
На этот раз она не раздумывала над ответом.
– Все. Даже вы когда-то.
По тонким губам бога скользнула улыбка.
– Значит, кара будет ждать всех. Даже меня.
Наконец Анубис посмотрел на Хафура.
– У тебя нет сил! Ты ничего мне не сделаешь! – выплюнул фараон, трясясь от страха.
Бог потянулся к холоду Дуата, но тот и правда не ответил ему.
Ифе вновь повторила:
– Ловушка, я же говорила!..
Анубис медленно встал и поставил её на ноги. Обернувшись через плечо, он приказал Амт:
– Защищай.
Богиня немедленно оказалась рядом с аментет, поддержав её под локоть.
Видя, как Анубис двинулся в его сторону, Хафур закричал:
– Верет!
Хекау вскинул руки и прошептал формулу хека. Вокруг фараона возникла стена лилового света.
– От кары не скрыться. Рано или поздно она настигнет каждого, – спокойно сказал Анубис, прикладывая ладонь к барьеру.
Тот запульсировал, но не пропустил его и не позволил приблизиться к Хафуру.
Аментет следила за происходящим, как сквозь пелену. В её голове раз за разом повторялись слова Анубиса: «Его безумие…» Почему-то это звучало, как признание. Как что-то хорошее, вопреки значению слова.
Каратель нанёс первый удар по хеке Верета. Второй. Третий. Барьер вспыхивал, но оставался недвижимым, а Хафур – под его защитой. Тогда бог сменил тактику – он направился к хекау.
– Ты бессилен! – Верет извлёк из складок своего одеяния горсть драгоценных камней, каждый из которых был величиной с ноготь большого пальца. – А у меня достаточно артефактов, чтобы удерживать вас всех до прибытия Селкет.
Конечно, Анубис был быстрее человека даже без сил, но ловушку подготовили слишком хорошо, и он не успел увернуться от сгустка хека, прилетевшего в него.
Один камень в руке Верета распался пылью, а Каратель замер, как Ифе перед лавкой Мив.
– Анубис! – закричала она.
– Право… Боги без силы ещё более жалкие, чем дети, – ухмыльнулся Верет.
Сет бросился на него. Атсу попытался найти отходные пути, но из зала выйти не смог, будто его сдержала невидимая сила. Амт продолжала прикрывать Ифе, не позволяя ей приблизиться к парализованному Карателю.
Кейфл тоже не мог пошевелиться. Но не из-за хека.
Он переводил полный ненависти взгляд с отца на Верета.
– Я не всему учил тебя, маленький принц, – рассмеялся хекау. – Но сейчас можешь выучить новые фокусы… Правда, использовать их я тебе не дам.
Верет сжал камни в кулак. Вспышка озарила тронный зал, и пять фигур застыли без возможности даже перевести взгляд: Амт с оскалом на лице, Анубис с выставленным вперёд посохом, Сет со стиснутыми кулаками. Ифе лишилась движения с приоткрытыми в страхе губами, а Атсу с ненавистью на лице.
Кейфл остался один.
«Я… Ничего не сделал… Я…» Он чувствовал себя ребёнком, отчаянно нуждавшимся в любви отца. Он чувствовал себя беспомощным. Чтобы юноша лишился способности двигаться, не нужна была хека – достаточно было поставить его перед лицом двух людей. Отца и учителя.
Стряхнув с ладони пыль от разрушенных артефактов, Верет окинул принца презрительным взглядом.
– Я надеялся, что ты хоть огонёк создашь. Или твой старикашка-наставник из Унута выбил из твоей головки все формулы, которым я тебя учил?
– Djet medu! – закричал принц, но Верет щёлкнул пальцами, и хека Кейфла рассеялась.
– Слабовато для того, кто спас от засухи весь Та-Кемет и вернулся из мёртвых.
Хафур со злым наслаждением наблюдал за позором ненавистного сына. Позором, причиной которого был он.
– Убей его, Верет, – сказал фараон до дрожи спокойным голосом.
– А как же приказ Селкет, мой господин? – с сомнением протянул хекау.
– Убей! Я дал тебе достаточно артефактов.
В тот миг в голове Кейфла, пережившего столь многое, ставшего самым сильным хекау, победившего смерть, проносился только один вопрос: «Разве так сложно было любить меня, отец?»
Не важно, через что прошёл младший принц Города Столбов. В глубине души он навсегда остался простым мальчиком, чью душу калечили с самого детства. Мальчиком, который просто хотел любви.
Грязно-лиловый сгусток хека летел ему в грудь, чтобы убить.
ХВАТИТ.
Голос, остановивший казнь, не принадлежал столь ожидаемой Веретом и Хафуром Селкет. Более того, фараон, не говоря уже о хекау, никогда не слышал этого голоса прежде, хоть все жители Та-Кемет и были уверены в обратном.
– Видит Ра, я не хотел вмешиваться, – сказал Гор, появляясь во всём своём величии в центре тронного зала.
ТА-КЕМЕТ. ПОКОИ ТОТА
В обители Трижды Великого было тихо. Всё, что разрушило недавнее землетрясение, бог давно восстановил и теперь сидел на краю стола, напряжённо глядя в спину сфинксу, закрывающему собой вход.
– Как она успела выбраться? – не оборачиваясь, спросило существо.
– Я призвал её наверх, чтобы спасти, – ответил Тот.
– Но… Как же баланс? Ты ведь не хотел вмешиваться! Говорил, что вы увидитесь ещё только раз! – шептал сфинкс.
– Так и есть. Лишь раз. А что до баланса… Я… – бог замолчал, прислушаясь к тишине.
