Смерть.
«Я должен был умереть, – думал Кейфл, возвращая внимание к сгустку хека, брошенному в него наставником Веретом. – Почему я жив?» Лиловый шар силы больше не двигался, застыв прямо перед его лицом. Поняв, что смерть вновь не получила того, кто принадлежал ей уже по всем законам, Кейфл нашёл в себе силы взглянуть на ту, кто стала ему так дорога. «Ифе!» – мысленно воскликнул он, боясь, что, заговори он вслух, время вернётся к привычному течению, и убивающая хека достигнет цели. Найдя взглядом аментет, Кейфл хотел кинуться к ней, но едва смог продвинуться на шаг. Его движения были слишком медленными. Всё, что он смог сделать, – это смотреть на Ифе. Она стояла рядом с Амт, застыв в той же позе, в которой её запечатал Верет, но теперь в тронном зале вообще ничего не двигалось, как будто мир замер.
Всё-таки решившись, принц заставил свои губы двигаться и изо всех сил напряг горло, заставляя осипший голос подчиниться.
– Кто ты? – спросил он создание в чешуйчатой броне, появившееся у статуи Гора.
За его спиной виднелись крылья, перья которых казались каменными. На лице незнакомого бога было выражение спокойствия.
– Ты знаешь, кто я, младший принц первого сепата, – и вновь голос, не призванный устрашать, стал дрожью мира вокруг.
– Гор, – прошептал Кейфл.
– Верно.
– Почему? – Принц попытался шагнуть ближе к богу, но ноги не слушались. – ПОЧЕМУ?!
– О чём ты спрашиваешь меня, Кейфл, сын Хафура?
– Столько лет… Всю мою жизнь я задавался вопросом, почему тот, кому был вверен Город Столбов, закрывал глаза на страдания смертных, живущих здесь! Почему, великий Гор?
Это были неразумные слова. Кейфл понимал, что бросаться обвинениями в его положении не стоило, но ничего не мог с собой поделать. Сколько себя помнил, он слышал от окружающих одно и то же: «Великий Гор… Во славу Гора… Да защитит нас Гор… Наш покровитель Гор…»
Гор. Гор. Гор.
Набившее оскомину имя быстро стало ненавистным принцу, который, даже будучи младшим сыном наместника бога, ни разу не получал от якобы своего покровителя ни единой милости или хотя бы знака. Ничего.
«Говорю про страдания смертных, но на самом деле хочу знать, почему страдал я…»
– Правда ли тебя интересуют страдания смертных, хекау, спасший Та-Кемет от засухи? – словно прочитав его мысли, спросил Гор. – Или ты хочешь узнать, почему я не отзывался на твои мольбы?
– Я давно перестал тебе молиться, – сдавленно ответил Кейфл.
– Я знаю.
– Где ты был?
– Осторожнее, тот, кто обманул смерть. Не тебе меня судить, ибо даже своего суда ты ещё не достиг. – Глаза Гора загорелись золотом, и в груди Кейфла разверзлась сосущая пустота. – Ты пока не увидишь всей картины, ложный маа-херу. Никто из вас не увидит. Но я обязан вмешаться, ибо в этом зале сейчас вершится будущее. И тебе нельзя отступать.
– Мне?.. О чём ты говоришь?!
– Посмотри на своего отца, нелюбимый сын.
Кейфл с трудом перевёл взгляд на Хафура.
– Кто этот человек для тебя?
– Никто… Я не хочу иметь к нему никакого отношения.
– И всё же под его взглядом ты забыл о своей силе, – с едва заметной тенью жалости произнёс Гор. – Ты забыл о женщине, которую любишь. Забыл о друзьях, которых стремился защищать.
Кейфл не вздрогнул и не закрыл глаза, достойно принимая подтверждение своей слабости, а божество неумолимо продолжало.
– Вопрос не в том, кем фараон Города Столбов приходится тебе по крови, братоубийца… А в том, что он означает для тебя: прошлое, настоящее или будущее?
Кейфл посмотрел на отца. Слова Гора причинили ему боль, особенно упоминание об Ифе. «Я ведь видел… Видел, в каком состоянии она была, когда мы вошли в зал. Я должен был стать её опорой, защитой. А что в итоге? Я остался тем, кто мог что-то сделать, но всё же не сумел». Ещё недавно его сердце окутало бы разрушающее чувство ревности, ведь Анубис смог поддержать Ифе и помочь ей вместо него, но теперь Кейфл испытывал к богу лишь благодарность за помощь женщине, чьё имя было сладким на губах и тёплым в мыслях.
Принц больше не хотел винить в своих ошибках и промахах Хафура, не хотел быть похожим на него в жадности, с которой ревность была так тесно связана. Его отец был виноват во многом, но уже давно не должен был влиять на поступки самого Кейфла.
– Прошлое… – Шёпот принца был удивлённым, ведь он только что, возможно, слишком поздно, осознал истину. – Фараон Хафур – это всего лишь прошлое.
– Верно, смертный, избежавший взвешивания сердца, – с отеческой теплотой улыбнулся Гор. – Скажи мне, разве прошлое должно сливаться с настоящим и убивать будущее?
– Нет.
– Хватит ли у тебя сил оставить его там, где ему место?
– Да.
– У тебя есть три мгновения, а затем время снова побежит вперёд. – Синие глаза Гора озарились ослепляющим золотым сиянием. – Я не сниму барьеры для всех, но твою силу освободить смогу.
Наконец Кейфл почувствовал лёгкость, окутавшую тело – теперь он мог двигаться нормально. Не раздумывая, принц подбежал к всё ещё застывшей Ифе. «Она выглядит измученной, напуганной…» Он обнял её, прижимая к груди. Произойди всё это чуть раньше, Кейфл непременно пообещал бы ей стать достойным её героем, мужчиной, но теперь он понимал: «Хватит слов. Пришло время действий. Давно пришло…»
Мгновение на объятие с Ифе. Мгновение на отчаянный поцелуй в уголок губ. Дальше принц шагнул к Атсу, касаясь рукой плеча друга. Оставался ещё один миг, обещанный Гором.
– Сокол, получивший мой венец не по праву, докажи, что достоин его, – раздался голос бога.
Кейфл с удивлением понял, что, произнося эти слова, он смотрел на Атсу, а следом перевёл взгляд на Амт.
– Пожирательница душ, смиряющая свою жажду во благо, сохрани волю к праведности. – Гор посмотрел на Анубиса. – Брат мой, познающий границы запретов, помни о моём даре и о том, что семья важнее долга.
Золотой браслет на плече Карателя отразил свет глаз Гора.
– Владыка смелости, взваливший на себя ношу презрения, прости себя. – Эти слова были обращены к Сету, а напоследок Гор обратился к Ифе: – Душа, дважды потерявшая имя, для тебя у меня нет наставления, ибо боги не властны над твоей судьбой.
Все наставления Гора были произнесены как единое целое. Они заняли миг, хотя должны были звучать куда дольше, но тот, кто остановил ход времени, явно мог им управлять.
«Он остановил время или… Не поднявшееся ещё солнце?» – Завершить мысль Кейфл не успел: новая вспышка синего света, смешанная с золотом, озарила зал, и время вернулось в привычное русло.
На самом деле, мало что изменилось после этого: Ифе, Атсу, Анубис, Сет и Амт по-прежнему были скованы хекой Верета. Сам хекау и фараон растерянно моргали, не понимая, что произошло. Единственное, что покинуло тронный зал вместе с Гором, – это убивающий лиловый сгусток, отправленный в Кейфла его наставником.
Принц услышал в голове последние слова бога.
– Ни Селкет, ни те, кто служат ей, не смогут прийти в Город Столбов до тех пор, пока солнце не будет в зените. Пусть эта ночь станет новым началом. – Голос растворился, оставляя Кейфла перед лицом тех, кто был его прошлым.
– Что?! – прохрипел Верет. – Почему ты…
– Не мёртв? – Кейфл заставил себя ухмыльнуться, поняв, что ни его бывший наставник, ни Хафур не помнили о том, что в зал явился Гор.
– Убей! Убей! – визгливо приказывал фараон. – Я же приказал его убить!
Под его верещание Верет вновь сложил руки, призывая силу. А Кейфл… Закрыл глаза, вспоминая то чувство, которое он испытал когда-то давно у иссохшей реки Хапи.
Тогда Та-Кемет страдала от засухи, умирали люди, и юный принц пожертвовал бесценным артефактом отца, чтобы призвать дождь. Он думал, что жертвует ещё и жизнью, ведь подобное управление стихией прежде было неподвластно ни одному хекау. «Что спасло меня? Артефакт? Нет, это был не он… Это была сила. Сила человека, а не что-то дарованное богами».
– Что ты скажешь в лицо своей смерти? – с подлой ухмылкой спросил Верет, уверенный в своей победе.
