Лекс. Книга II - Нетт Евгений

– Постараюсь, – я кивнул ей вслед, дождался, пока Эльза Шталь скроется из виду, и только тогда развернулся.

Список приоритетов на сегодня уже выстроился в голове, а расписание зафиксировалось вплоть до минут: несмотря на то, что Дамоклов меч имени вступительных экзаменов надо мной больше не висел, любопытство и жажда знаний толкали меня вперёд.

«Лександр Лазарь» – подумал я, сунув руки в карманы и обратив взор к небу, в котором уже не было никаких цеппелинов с огромными орудиями. – «Будущий столп Империи, наставник для простолюдинов, друг наследного принца, кавалер рыжеволосой аристократки и просто отличный парень. Звучит как начало какой-то абсурдной легенды, честное слово…».

Но вот в чём я был уверен, так это в том, что своё первое-первое августа в этом странном, помешанном на всём первом мире я запомню навсегда.

Глава 4. Первый учебный день.

Дверь комнаты Виктора была приоткрыта ровно настолько, чтобы каждый мимо проходящий мог с уверенностью сказать – хозяин дома и ждёт гостей.

Мы предварительно списались ранним утром, но даже так я всё равно предпочёл постучать и дождаться суетливого «войдите» прежде, чем распахнуть дверь.

– Лекс, ты вовремя, – он обернулся и развёл руки в стороны, демонстрируя один из подвидов допустимой в Первой Академии студенческой формы. Эта отличалась от моей чуть большей старомодностью и россыпью пуговиц, поблёскивающих серебром в свете настенных ламп. – Нормально, или лучше вернуться к предыдущему варианту?

– Ну, если ты собираешься на приём к Императору, то такой комплект будет уместен, – хмыкнул я, прикрыв за собой дверь. – Лето же, на кой изображать из себя капусту?

– Первая лекция, – блондин пожал плечами. – Вдруг там будут фотографы? Или, что хуже, эта обезумевшая «почти герцогиня»…

Я не стал уточнять, и без того понимая, что речь идёт о Мариэлле Озмунд. Она как взяла Виктора в плотную осаду, так и продолжала монотонно и регулярно до него докапываться где можно и где нельзя. Сам Шталь, очевидно, надеялся на то, что всё разрешится само собой – всё-таки длилось сие представление вторые сутки…

«Но вот мне что-то подсказывает, будто его надежды тщетны от и до» – подумалось мне после того, как мы, покинув общежитие, дошли до центрального крыла.

– Ещё полчаса времени, – Виктор бросил взгляд на свой катализатор. – И что я делаю здесь так рано?..

– Очевидно, ждёшь фотографов. О! – я махнул рукой Громовым, вынырнувшим из-за поворота и о чём-то оживлённо спорящим. – Дима, Лиза…

– Лекс, Виктор, – синхронно отозвались они, едва приблизившись.

– Неужто вас так заинтересовала общая теория первой парой? Вик, а ты, я смотрю, принарядился! – Лиза резко перескочила на ехидный тон. – Что, решил дать «герцогине» смертный бой?

Шталь закатил глаза, но досмотреть эту сценку я не успел – меня требовательно потянули за рукав так, как позволял себе только один человек на сотню километров окрест.

– Эльза, – я развернулся, кивнув девушке, которая уже деловито крутила в своих руках мою конечность. – С добрым утром.

– С добрым, – сосредоточенно бросила она. – Не мочил?

– Ты спрашиваешь об этом каждое утро, – я хмыкнул. – Нет, не мочил.

– И буду спрашивать, пока имеются поводы. Пф-ф, – традиционный утренний фырк был, тем не менее, насквозь дружелюбным и даже тёплым. – Ты слишком часто рискуешь, Лекс. И совсем не следишь за здоровьем. Но сейчас всё хорошо.

Она уверенно поправила манжету на моём рукаве, отстранившись.

– У меня были на то веские причины, – я пожал плечами. – Заходим?

Я кивнул на двери аудитории, за которыми только-только исчезла широкая спина Громова. Эльза кивнула, и мы, наконец, пересекли порог помещения, в котором должно было пройти первое занятие нашего потока.

Аудитория оказалась не такой уж и большой, рассчитанной меньше, чем на сотню человек. И уже у порога нас ждало главное разочарование: места на каждую лекцию распределялись случайным образом – каждый на входе брал номерок.

И нашу компанию случай не помиловал, ровным слоем распределив всех по разным рядам.

Моё место оказалось на последнем ряду вплотную к окну, которое я по старой привычке тут же и приоткрыл, впустив свежий воздух. По правую руку устроились незнакомые студенты, – пара парней и девушка, – а по левую находился подоконник, так что в этом плане я устроился с комфортом.

Я положил перед собой планшет с тетрадью и ручкой, покрутил последнюю в руках, и только тогда позволил себе оглядеться.

Аудитория быстро заполнялась: аристократы рассаживались неспешно, обмениваясь приветствиями и кивками, будто на светском приёме. Кто-то пользовался оставшимся до начала лекции временем и торопился обсудить что-то важное со знакомыми, кто-то скучал, метафорически плюя в потолок, а кто-то занимался своими делами – читал что-то, не относящееся к лекции, или переводил бумагу в казённых тетрадях.

Я собирался определить себя в третью, последнюю группу увлечённых своими делами студентов, но пока что осматривался, выискивая знакомые лица и просто наблюдая за, так скажем, молодняком знати в естественной среде обитания.

Дима, Лиза, Виктор, Эльза, Белль, Виктория, Александр – присутствовали не все из тех, кого я знал по именам, но многие. Потоки дробили по неизвестному мне принципу: сначала я думал, что по уровню способностей, продемонстрированных на экзамене, но когда среди вошедших обнаружилась Алисия с подругами, это предположение оказалось под вопросом.

«Что ни говори, а с практикой у простолюдинов всё поголовно не очень хорошо. Сказывается тот факт, что в сети нет точной информации об упражнениях и методах тренировки – интернет существует в зачаточном состоянии и, очевидно, насквозь контролируется. Теорию они, видимо, как-то подтягивали в библиотеках, но в ряды студентов Первой Академии прошли только лучшие. Лучшие, которым удалось добрать нужные баллы во втором этапе».

Я откинулся назад, чуть наклонив голову.

«Интересно, а Алисия как-то пользовалась для подготовки доступом в поместье Лазарей? Возможно, прошлый Лекс не отказывал ей в книгах, статьях, руководствах? Или я не умею искать, и продвинутые эрикс-искусства не столь закрыты от широких масс? Как-то ведь люди пользуются бытовыми катализаторами, причём массово. С другой стороны, катализатор сам за тебя всё сделает в большинстве обычных случаев. Очень уж многие наглухо привязаны к тому, что «зашито» в технику изначально…».

Мысли в голове роились самые разные, и держать на лице скучающе-расслабленное, как у многих тут, выражение становилось всё сложнее. Каждый вопрос, на который я худо-бедно, но через анализ находил приемлемый, – и не факт, что правильный, – ответ порождал кипу новых.

Например, почему в Первой Академии не проводят сортировку простолюдинов по навыкам ещё до экзаменов, чтобы отсеять откровенный мусор, даже теорию на пятьдесят баллов сдать не способный? На экзамене простого люда присутствовало всяко больше пары сотен человек, и девяносто процентов из них провалились ещё на первом этапе.

Создать видимость открытости Первой Академии всем сословиям?

И для чего? Для кого?..

– Доброе утро, первый курс, нулевой поток, – звучный голос вошедшего лектора заставил меня подобраться, чуть не смахнув с края стола ручку. – Меня зовут профессор Мортимер, и в ближайшие полгода я буду вещать вам о том, что есть общая теория эрикс-искусств. Прошу любить и жаловать…

Этот невысокий, подвижный, с аккуратной чёрной бородкой и живыми глазами мужчина театрально поклонился, и для полного соответствия образу ему разве что цилиндра не хватило – нечем оказалось размахивать.

И на аудиторию он «сработал» как должно, приковав к себе внимание. Самое, в общем-то, важное при первом знакомстве с учениками.

– Начнём с простого, – он демонстративно повёл рукой, и двери аудитории захлопнулись. Щелчок замка явно дал понять, что опоздавших тут не привечают. Параллельно с тем над головой мужчины сформировалась проекция – внушительных размеров, отчётливо видимая даже с моего места. – Эрикс-искусства – это не магия. И не волшебство. Это дисциплина, которая объединяет три компонента: разум оператора, эрикс-среду и катализатор, выступающий интерфейсом между первым и вторым. Ключевых факторов мастерства тоже три – чистота образа, вычислительная мощность и качественный уровень концентрации. Запомните эту триаду. Она будет преследовать вас весь первый курс явно, и до самой пенсии – на периферии событий.