— Что случилось? — сразу спросил Виктор, заметив его состояние.
— Кажется, мы не единственные, кто интересуется
Печатью Равновесия, — тихо ответил Мефодий. — Когда я посетил архивы, то обнаружил, что некоторые документы недавно просматривались кем-то ещё. А сегодня утром я заметил человека, который следил за мной от самого собора до дворца.
— Вы видели его лицо? — напрягся Виктор.
— Лишь мельком, — покачал головой монах. — Высокий, худощавый, с очень бледной кожей. Но была одна особенность, которая насторожила меня — его глаза. Они имели странный красноватый оттенок, особенно заметный при определённом освещении.
Виктор и Велимир переглянулись. Оба вспомнили красные глаза слуг Хозяина Даров, встреченных ими в болоте.
— Он нашёл нас, — мрачно констатировал Виктор. — Даже здесь, в Константинополе, за тысячи вёрст от Ладоги, его влияние распространяется.
— Это означает, что мы на правильном пути, — сказал Мефодий. — Он не стал бы следить за нами, если бы не боялся, что мы найдём способ остановить его.
— Что вы узнали в архивах? — спросил Велимир, с тревогой оглядываясь по сторонам.
— Немного, но кое-что важное, — ответил Мефодий. — Я нашёл древнюю карту, созданную ещё до раскола между восточной и западной церквями. На ней отмечены места силы — точки, где граница между мирами особенно тонка. Одно из таких мест находится на территории современной Армении, в горах недалеко от озера Ван. Там, согласно легенде, находится пещера, ведущая в подземное царство мёртвых, а на поверхности — храм, посвящённый древнему божеству, чьё имя связано с равновесием и справедливостью.
— Это может быть то самое место, где хранится Печать, — задумчиво произнёс Виктор. — «Где встречаются три мира» — мир живых на поверхности, мир мёртвых в пещере и мир богов в храме.
— Именно так я и подумал, — кивнул Мефодий. — К сожалению, карта довольно схематична, и точное местоположение не указано. Но я нашёл упоминание о монастыре Святого Георгия, расположенном недалеко от этого места. Возможно, монахи там знают больше.
— Значит, нам нужно отправиться в Армению, — решительно сказал Виктор. — Но как быть с нашей службой в гвардии? И как быть с тем, кто следит за вами?
— Что касается службы, — задумчиво произнёс Мефодий, — мой брат собирается отправить делегацию в Армению после окончания собора, чтобы встретиться с местным католикосом. Я могу попросить его включить в эту делегацию охрану из варяжских гвардейцев — вас двоих.
— А слежка? — напомнил Велимир.
— Мы должны быть особенно осторожны, — сказал Мефодий. — Не обсуждать наши планы в общественных местах, не оставлять записей, не привлекать внимания. И самое главное — мы должны действовать быстро. Чем дольше мы медлим, тем больше у Хозяина Даров времени на подготовку.
— Когда заканчивается собор? — спросил Виктор.
— Через неделю, — ответил Мефодий. — Сразу после этого делегация отправится в Армению. Я поговорю с братом сегодня же вечером.
— Хорошо, — кивнул Виктор. — А пока мы продолжим нести службу как обычно, чтобы не вызвать подозрений. И будем готовиться к путешествию.
На том и порешили. Они условились встретиться снова через два дня, чтобы узнать, удалось ли Мефодию договориться с братом о включении Виктора и Велимира в состав охраны армянской делегации.
Следующие дни прошли в напряжённом ожидании. Виктор был особенно внимателен во время несения службы, высматривая среди толпы человека с красноватыми глазами, о котором говорил Мефодий. Но либо слуга Хозяина Даров хорошо маскировался, либо временно прекратил слежку — никого подозрительного Виктор не заметил.
Наконец наступил день новой встречи с Мефодием. На этот раз они встретились не в саду, а в небольшой часовне на территории патриаршего дворца — месте, где их разговор вызвал бы меньше подозрений, учитывая статус Мефодия как церковного деятеля.
— Мой брат согласился, — сообщил Мефодий, как только они уединились в часовне. — Вы двое будете сопровождать делегацию в Армению в качестве личной охраны. Я объяснил Кириллу, что вы особенно надёжны и уже знакомы со мной по предыдущим путешествиям.
— Это хорошая новость, — облегчённо вздохнул Велимир. — Когда отправляемся?
— Через пять дней после окончания собора, — ответил Мефодий. — Мы поедем сухопутным путём через Малую Азию, затем через Каппадокию и, наконец, в армянские земли. Путешествие займёт не менее месяца, учитывая состав делегации и необходимость дипломатических остановок по пути.
— Месяц… — задумчиво произнёс Виктор. — Много времени. Хозяин Даров может успеть подготовить новые ловушки.
— К сожалению, быстрее никак нельзя, — развёл руками Мефодий. — Делегация включает высокопоставленных церковных сановников, которые не привыкли к спешке и лишениям. Но я постараюсь ускорить путешествие, насколько это возможно.
— Есть ещё кое-что, что меня беспокоит, — сказал Виктор. — За эти месяцы в Константинополе эффект воды сердца болота постепенно ослабевает. Я всё ещё могу чувствовать некоторые эмоции, но они становятся всё более приглушёнными. Боюсь, что скоро я вернусь к своему прежнему состоянию — неспособности полноценно переживать человеческие чувства.
Мефодий внимательно посмотрел на него.
— Это может быть и к лучшему, — неожиданно сказал он. — Не пойми меня неправильно, я искренне сочувствую твоему состоянию и хотел бы помочь тебе обрести полноту человеческих ощущений. Но в предстоящей борьбе с Хозяином Даров твоя… особенность может стать преимуществом. Он питается человеческими эмоциями, особенно страхом, гневом, отчаянием. Чем меньше ты чувствуешь, тем труднее ему манипулировать тобой.
Виктор нахмурился. Он не думал об этом аспекте, но в словах монаха была логика. Его эмоциональное онемение, которое всегда казалось ему проклятием, могло оказаться щитом против влияния Хозяина Даров.
— Возможно, вы правы, — неохотно согласился он. — Но после того, как мы найдём Печать и остановим его… Я всё равно хотел бы найти способ избавиться от Дара Теней. Жить вечно, не чувствуя всей полноты жизни, — это не жизнь, а лишь существование.
— Я понимаю, — мягко сказал Мефодий. — И я не отказываюсь от своего обещания помочь тебе. Но сейчас мы должны сосредоточиться на более неотложной задаче — остановить Хозяина Даров, пока он не обрёл полную силу в нашем мире.
— Согласен, — кивнул Виктор. — Сначала остановим угрозу для всего мира, а потом займёмся моей личной проблемой.
— Я тоже согласен, господин, — поддержал Велимир. — Хотя… — он замялся, — мне жаль, что эффект воды сердца болота ослабевает. Ты стал более… живым, что ли. Более похожим на обычного человека.
Виктор посмотрел на юношу с неожиданной теплотой.
— Спасибо, Велимир. Твоя забота… значит для меня больше, чем ты можешь представить. Особенно сейчас, когда я ещё способен это ощутить.
Мефодий наблюдал за их обменом репликами с мудрой улыбкой.
— Знаешь, носитель Дара, — сказал он задумчиво, — возможно, дело не только в воде сердца болота. Возможно, твоя человечность никогда полностью не исчезала, а лишь была погребена под веками одиночества и отчуждения. Искренняя дружба и забота — мощные силы, способные пробудить душу даже после тысячелетнего сна.
Виктор хотел что-то ответить, но не нашёл слов. Мысль о том, что его эмоции могли сохраниться, несмотря на влияние Дара Теней, была одновременно обнадёживающей и пугающей. Обнадёживающей, потому что давала надежду на возвращение к более полноценной жизни. Пугающей, потому что означала, что все эти века он сам, возможно, подавлял свои чувства, не желая испытывать боль от потери близких и невозможности нормальной человеческой жизни.
— Как бы там ни было, — сказал он наконец, — сейчас нам нужно сосредоточиться на подготовке к путешествию. Что нам следует знать об Армении и местах, куда мы направляемся?
Мефодий принял смену темы без возражений.
— Армения — древняя христианская страна, но со своими особенностями, — начал он. — Армянская церковь отделилась от остальных после Халкидонского собора и имеет собственные традиции и обряды. Народ там гордый и независимый, хотя сейчас большая часть армянских земель находится под властью арабов. Местность преимущественно горная, с суровым климатом в высокогорьях. Озеро Ван, возле которого, как я предполагаю, находится Печать Равновесия, считается священным с древнейших времён. Вокруг него множество древних храмов, пещер и других мест силы.
