— Как я понимаю, этот отдых — ваша благодарность за мои советы?
— За отношение. Ко мне и к моим напарницам… — честно ответил я.
— Спасибо. Прежде всего… за желание порадовать по-настоящему… — поймав мой взгляд, негромко сказала она, кивнула после моего «Пожалуйста!» и плавно сменила тему беседы: — Кстати, меня порадовало не только это. Я провела в компании ваших подруг почти четыре часа и ни разу не ощутила даже тени дискомфорта, хотя эти девочки втрое младше, воспитывались в другое время, намного ниже меня по статусу, не служили при дворе, не читали моего досье и, по определению, должны были чувствовать себя не в своей тарелке.
Я пожал плечами:
— Они уважают и вас, и себя, видят в вас не источник всяческих благ, а личность, порядочны, надежны, самодостаточны и несуетливы.
— В общем и целом, согласна… — заявила Императрица, почувствовала, что меня покоробило словосочетание «в общем и целом», и объяснилась: — Я понимаю, что вы не стали продолжать для того, чтобы не превратить ответ в славословие, и, будь на вашем месте, добавила бы еще несколько. Но, на мой взгляд, определение «самодостаточны» неверно описывает ситуацию: все три ваши напарницы уверены не в себе, а в вас. Говоря иными словами, пока они чувствуют, что вы рядом — во всех смыслах этого слова — не боятся никого и ничего. А если ваше отношение ухудшится — сломаются. Так вот, берегите их слепую веру в себя и… продолжайте воевать: именно война со всем миром сплотила эту троицу вокруг вас, помогла спеться и не позволяет даже думать о каких-либо конфликтах внутри вашей команды. Кстати, я в свое время закалила характер приблизительно так же: сначала поддерживала батюшку, увязшего в экономической войне сразу с четырьмя родами, потом ломала об колено коллег, считавших, что женщина не может быть прокурором, а после замужества помогала мужу, только-только унаследовавшему трон и рвавшему глотки всем тем, кому это было не по душе. И последнее: вы бесите почти все дворянство Империи своей независимостью, количеством наград, близостью к трону и многим чем еще. Реальных возможностей поставить вас «на место» силой нет ни у одного завистника. Поэтому вас попробуют унять, загоняя в прокрустово ложе традиций. Так вот, не вздумайте подстраиваться под эти самые традиции и неписаные законы: ваша задача — пугать до дрожи в коленях непредсказуемостью, запредельной жесткостью реакций на недружественные шаги и наплевательским отношением к последствиям своих поступков.
— Вы… уверены? — осторожно спросил я, и женщина рассмеялась:
— Тор Ульфович, ваш прилет в гости к деду НА КРЕЙСЕРЕ и отсутствие какой-либо негативной реакции моего мужа на этот кунштюк испугали ваших врагов и недоброжелателей как бы не сильнее, чем казнь князя Меншикова и вычеркивание его рода из Бархатной Книги.
— И… почему?
— Вы ощущаетесь видимой частью структуры, созданной моим мужем для внесудебного решения проблем с особо непонятливым дворянством…
Глава 22
11 ноября 2470 по ЕГК.
…Мы вышли из гипера в мертвую систему, в которой я назначил встречу со второй половиной команды, за два с половиной часа до Матвея и Миши, встали на новый вектор разгона и прыгнули к «их» зоне перехода. Откровенно говоря, я немного нервничал, так как поставил парням задачу пройти по струне с коэффициентом сопряжения два-двенадцать, то есть, на шесть сотых выше абсолютного рекорда Базанина. Но все обошлось — парни вывалились в обычное пространство с зазором в двадцать секунд, опознались, не снимая «шапок», убедились, что крейсер, болтающийся «неподалеку», ни разу не чужой, влетели на его летную палубу и притерли новенькие МДРК к посадочным квадратам.
Пока глушили движки и спускались в трюмы, я закрыл отсек и вернул в него воздух, так что толпа новоприбывших ломанулась к шлюзу с поднятыми линзами шлемов. Пока шлюзовалась, поймала по трекеру, уверенно встала на рекомендованный курс, поднялась на пятую палубу, прогулялась по коридору и заявилась в кают-компанию для старшего офицерского состава.
Обмен приветствиями прошел шумно, но весело, а потом неугомонный Миша дернул меня за руку и непонимающе захлопал глазами:
— Слушай, Тор, если верить слухам, то вы прилетели в поместье твоих родичей на «Черноморе», а это однозначно «Пересвет». Что за фигня?
— Цесаревич счел, что дворянство недостаточно сильно испугалось того перфоманса, поэтому выделил нам борт посолиднее… — ляпнула Темникова, а я подтверждающе кивнул, полюбовался одурением Базанина, рассмеялся и дал нормальный ответ:
— А если серьезно, то легкие крейсера мы уже переросли. Вот и пересели на тяжелый ударный.
— Помнится, экипаж «Пересвета» — триста десять человек, а стоимость — под два миллиарда… — задумчиво пробормотала Настена и спровоцировала Костину:
— Триста десять неумех из ВКС, а мы — ССО-шники, дурында! Поэтому-то нас не только ценят, но и балуют…
Перешучивались все время, пока девушки накрывали на стол. Потом пожелали друг другу приятного аппетита и отдали должное талантам поваров ресторана «Эльбрус». А после того, как насытились, Ольга поинтересовалась, для чего и на какой промежуток времени я их вызвал к Белогорью.
Я был готов к этому вопросу, поэтому начал издалека:
— Наш нестандартный визит к моим родичам — одно из первых и ни разу не последнее мероприятие программы показательного закатывания в бетон благородной швали, правившей бал до войны, во время нее прятавшейся по подвалам, а сейчас начавшей отвоевывать утраченные позиции. Говоря иными словами, начиная с этой пятницы и далее мы будем шарахаться по приемам, показывать флаг и ставить на место тех, кто не заслужил право что-либо вякать в присутствии ветеранов боевых действий и заслуженных работников тыла. Кроме того, я приобрел поместье под родовое гнездо и намерен потихонечку приводить его в порядок. В общем, мотаться на Индигирку и обратно мне будет некогда, поэтому дрессировать вас, своих напарниц и себя я буду тут, рядом с Белогорьем. А теперь немного конкретики. Ты, Миша, и ты, Оля, приступите к тренировкам уже сегодня по плану, который я доведу эдак через полчасика. Ты, Матвей, и ты, Рита, отвезете Костяна в Новомосковск, порасслабляетесь до завтрашнего утра по произвольной программе, а потом подберете Синицына, вернетесь сюда и включитесь в работу. Ты, Синица, должен будешь прибыть в Императорский дворец к двадцати ноль-ноль по времени Новомосковска и обрести статус Слуги рода Ромодановских. Кстати, лови оба необходимых трекера и файл с рекомендациями. А у тебя, Настена, есть выбор — провести эти сутки с нами или слетать на Белогорье и наведаться к родичам.
Ахматова заявила, что останется с нами, так как намерена со мной кое-что обсудить, и снова замолчала.
Я коротко кивнул, посмотрел, который час в Новомосковске, и озвучил последнюю общую вводную:
— У вас полчаса на вопросы не по теме.
Не успел я договорить это предложение, как народ хором поблагодарил меня за деньги, перечисленные им финансовым управлением Генеральной Прокуратуры. Попытка объяснить, что решение делить активы Меншиковых принимал не я, не удалась: Миронова насмешливо заявила, что не дружи они со мной, не получили бы ни рубля, а Верещагина весело добавила:
— А так обрели финансовую независимость и от голода уже не умрем…
Закончив с этой темой, переключились на мой визит к деду. В смысле, попросили показать хоть полуминутный фрагмент записи, на которой видно, как крейсер смотрится на фоне «особняка недо-Йенсенов». После просмотра минут десять развивали столь благодатную тему и страдали из-за того, что не смогут заглянуть к своей родне даже на самом завалящем минном заградителе или сторожевике. А потом Ахматова задала вопрос поинтереснее — спросила, собираюсь ли я брать их с собой на мероприятия по закатыванию в бетон охамевших шпаков.
Тут я снова посерьезнел и отрицательно помотал головой:
— Хотелось бы, но не могу: де-юре вы — всего-навсего курсанты и, вроде как, не имеете никакого отношения к самому кошмарному отделу Службы Специальных Операций — Нулевому…
