Я медленно опустился на колени, переплел пальцы рук и прижал их к груди, а сам незаметно расстегнул пуговицы сорочки. Ладонь ощутила прохладу мориона. Губы зашевелились, выталкивая странные слова, которые складывались в причудливую вязь, как будто когда-то я их знал, но на чужом языке, напевном и щемящем сердце глубокой болью.
За нашей спиною остались паденья, закаты, —
Ну хоть бы ничтожный, ну хоть бы невидимый взлёт!
Мне хочется верить, что чёрные наши бушлаты
Дадут мне возможность сегодня увидеть восход.
Сегодня на людях сказали: «Умрите геройски!»
Попробуем, ладно, увидим, какой оборот…
Я тоже подумал, чужие куря папироски:
Тут — кто как умеет, мне важно — увидеть восход [1].
— Ты чего там бормочешь? — теперь заинтересовался и Ролли. — Хозяин, он ненароком заклинание не наговаривает?
Морион едва не обжёг ладонь. Пора! Помогай мне Кракен, если ты такой всемогущий! Резко крутанувшись на коленях, заваливаюсь набок, ощутив резкую боль ниже подбородка от распоровшего кожу кончика шпаги, но сейчас это не главное. Отталкиваюсь руками от сухой земли, чувствуя мельчайшие камешки и колючки бурьяна, взлетаю вверх и размашисто ногой с полуоборота бью в голову Ролли Кривоногого. Тот мешком оседает вниз, а я уже атакую Свистуна. С этим легче. Трус запаниковал и забыл нажать на курок. Н-на! Носок тяжёлого ботинка врезается в запястье, что-то хрустнуло. Свистун по-бабьи взвизгнул и схватился за кисть руки.
Котрил оказался готов к такому развитию ситуации, и как только Кривоногий затих на земле, уже сам атаковал, вспарывая клинком воздух. Но я уже ощутил легкость в теле, морион накачал меня энергией, что позволило совершить невероятный кульбит после нападения на Свистуна. Я просто перелетел через опешившего врага и оказался за его спиной. Штурмовик, лишённый оружия, остается грозным врагом. Котрил этого не знал, за что и поплатился. Двигался он шустро, признаюсь, но не настолько, чтобы развернуться во фронт и встретить меня смертельным уколом шпаги.
Расчётливый удар ребром ладони по сонной артерии отправил Рэйджа в беспамятство. Рыжебородый сеньор рухнул как подкошенный и замер. Я отбросил ногой шпагу подальше, присел перед Котрилом, прижал палец к шее. Пульсирующая жилка говорила о том, что он жив. Просто прекрасно! Но надо торопиться.
Я решительно встал, нашел клинок Рэйджа и без колебаний вогнал его в сердце зашевелившегося Ролли Кривоногого, для надёжности провернул и сразу же отыскал взглядом Свистуна. Тот понял, что дело запахло очень дурно, и рванул через пустырь, завывая от страха. Да и черт с ним, пусть бежит. Без своего хозяина он теперь обречен на скитания или окончит свою жизнь, наткнувшись на каких-нибудь бродяг.
Подобрав «Уничтожитель» и «Громовержец», нагло взятые у меня Ролли (кортик, видимо, остался в карете), и вернув свой кошелёк, я отрезал клинком от его сюртука несколько полос, связал их воедино и вернулся к Рэйджу. Первым делом спутал руки врага морским узлом, чтобы не вздумал ими махать, когда очнется. Потом засунул ему в рот кляп и начал обшаривать одежду, моля всех богов, чтобы артефакт Истинной Крови оказался при Котриле. Но, сколь бы тщательно не охлопывал его и не оглаживал, ничего, кроме кожаного кошеля, в котором позвякивало, на слух, десятка два монет, не нашёл. Досадливо закусив губу, я понял свою ошибку. Котрил или блефовал с артефактом, или он находится в руках других людей, более серьезных и осторожных. Что ж, граф Стини был прав. Котрил — всего лишь связник. Но даже в таком качестве он пригодится нам.
Я вздохнул и стал прощупывать изнутри подкладку кафтана неподвижно лежащего Рэйджа. Под шелковой тканью явно что-то было. Аккуратно взрезал её и извлек на свет конверт, запечатанный сургучом. Нисколько не сомневаясь, что нашел нужный для нашего дела аргумент, я сел на землю и похлопал по щеке своего врага.
— Пора отвечать за свои делишки, дружище, — сказал я, чувствуя, как меня потряхивает. — Сейчас отдохну пару минут, да поедем знакомиться с чудесными дедушками. Тебе понравится.
Котрил не отвечал, развалившись на земле в беспамятстве. Следовало торопиться. Я подхватил его под мышки и пыхтя поволок к карете. Умудрился ушибить локоть, пока затаскивал его внутрь. Подумав немного, сходил к Ролли, отрезал еще несколько полос, после чего связал ноги и прокинул хитроумную петлю на шею. Рэйдж мог сбежать, а в таком положении он не сможет сделать резкое движение. Петля сразу же начнёт его душить.
Единственное, что я не мог сделать — наглухо заклинить дверцу. Никаких подручных средств вроде палки или железного шкворня, да и где найдешь в темноте нужную вещь? Пустырь, труп, бурьян и камни, вот и всё, пожалуй. Придётся рискнуть и везти Котрила так, как есть.
Я забрал свой кортик и шпагу Рэйджа, засунул пистолеты за пояс и сел на облучок. Схватил вожжи и легонько шлёпнул ими по крупу лошадки. Та встрепенулась, недовольно всхрапнула и потянула карету. Развернувшись на пятачке, я поехал в сторону города. Глаза уже привыкли к темноте; дорогу, вьющуюся вдоль мрачного захолустья, можно было различить, хоть и с трудом. Теперь бы найти эту гостиницу, а то придётся кататься по улицам, привлекая внимание стражи. Сдать Котрила старикам или отвезти его в порт под надежную охрану? Маршал вроде бы говорил, что они взяли своих слуг. А-аа, к чёрту! Поеду в «Медный котел», сам прослежу. Руки чесались вскрыть конверт и прочить письмо. Надеюсь, это послание главарей мятежа, в котором поставлен ультиматум королю. Тогда Аммар уже не сможет игнорировать сгустившиеся над ним тучи. Но мне важнее всего гарантия безопасности для меня самого.
С грехом пополам сориентировался на местности и через слободку, сонно привалившуюся к городу, заехал на мощёные улицы. Сразу гулко застучали копыта лошади, колеса по камням. Везде пустынно, редкие уличные фонари давали неровный блекло-желтый свет. Тени от кареты и лошади испуганно метались по стенам домов причудливыми изломанными фигурами.
На одном из перекрёстков меня окликнули. Невовремя вы, ребята. Ночная стража из четырех человек. Солдаты в плащах и в округлых шляпах с маленькими полями, вооружённые палашами и пистолетами, заинтересовались поздним экипажем.
— А ну стоять!
Грозно шевеля большущими усами, ко мне подошёл один из стражников с полукруглой бляхой на шее. На ней было что-то выбито, скорее всего, номерной знак гарнизона или полка, не разглядеть толком. Положив ладонь на круп лошадки, он погладил её ласково, по-крестьянски, а вот меня оглядел с подозрением.
— Почему во время комендантского часа на улице?
— Извините, господин военный, — ответил я плачущим голосом. — Связался с одним пьяным дворянчиком на свою голову! Так пришлось возить его по городу чуть ли четыре часа! Я говорю ему, скоро комендантский час, надо домой поторопиться, а он хлещет вино, девок с собой возит, песни горланит. Еле отвязался! И за эти мучения всего пару либров получил! И что делать?
— Где живешь?
— Так возле порта сразу! Сегодня работы много было, куча торговых кораблей пришла.
— Ну вот, а жалуешься, что мало заплатили, — ухмыльнулся стражник. — Жлоб ты, парень.
— Жизнь такая, не я, — уже бодрее ответил я, больше всего боясь, как бы Котрил не очнулся. Вот тогда веселье пойдёт. Придётся объяснять, что это за человек, шум поднимется знатный. Тайная полиция сразу стойку сделает, всех закроет до выяснения обстоятельств. А мне нельзя застревать в Осхоре. И продолжаю ныть. — Трое деток, жена склочная, каждый грош считает.
Солдаты хохотнули. Для них разговорчивый кучер оказался вроде развлечения во время скучного патрулирования.
— По-хорошему, наказать тебя надо, — зашевелил усами вояка с жетоном. — Порядок нарушать нельзя. Мы тут, понимаешь, мёрзнем, сон обывателей охраняем, а ты со своей лошадью шум наводишь.
