Я покачал головой, не в силах понять её мотивацию. Девушка сидела, раскрыв рот. Похоже, о таких вещах она не задумывалась прежде.
— И вообще, с чего вдруг? — продолжил я тираду. — Ты ведь графиня! У тебя есть дела поважнее, чем бегать по переулкам и искать приключений на свою… э… на свою тиару.
Моё последнее замечание должно было её рассмешить, но оно, казалось, наоборот, ранило. Азарт в её глазах погас, сменившись какой-то глубокой, необъяснимой печалью. Она опустила взгляд в свою чашку, и наступившая пауза затянулась. Я понял, что задел что-то важное для неё, но совершенно не понимал что.
— Ксения? — тихо позвал я. — Что-то не так?
— Да так, ничего, — ответила она, покачав головой. Но видно было, что нагло врёт. — Раз для нас опыта никакого не будет, может… Может, тогда дуэль устроим?
Она стрельнула на меня глазками и замерла, будто кролик перед удавом. Я же шумно выдохнул: не первый раз она этот вопрос поднимает. Но в чём смысл? Она же девушка! И как мне её бить при зрителях? Поддаваться — она расстроится, а побить — меня с говном съедят. Не только её фанаты, но и преподаватели. Да и вообще, резонансная ситуация выйдет — жалкий барон побил графиню. Я в такое лезть совершенно не желал.
— Нет.
Мой ответ прозвучал резко и грубо. Даже неуютно стало, а Ксения совсем расстроилась.
— Ты ведь графиня, а я — барон. Сама хоть понимаешь, что будет? Со мной, разумеется. Ты-то птица более высокого полёта.
Она какое-то время молчала, подбирая слова и крутя пальцами чашку.
— Птица… — она хмыкнула, не поднимая взгляда. — Ты не представляешь, как близок к истине. Птица в клетке. Графиня… Это не я. Вернее, не совсем я.
Я нахмурился, не понимая.
— Земская — это моя бабушка, — продолжила она. — Моя же фамилия… Юсупова.
Воздух словно вылетел из лёгких. Я замер, не в силах произнести ни слова.
Юсуповы. Один из трёх княжеских родов, столпов Москвы. Выше — только правящая династия Долгоруких. Да быть такого не может! Тем более здесь, в Тамбове.
— Княжна? — наконец прошептал я, и это прозвучало настолько инородно, что поёжился.
Казалось, всё кафе притихло.
Но я осмотрелся, и, к счастью, мне это показалось под наплывом эмоций. Люди даже не смотрели в нашу сторону, все непринуждённо общались, погружённые в свои заботы.
Земская кивнула, наконец подняв на меня глаза. В них не было ни гордости, ни высокомерия. Только усталая грусть.
— Да. Та самая. Меня… меня готовят. К блестящему будущему. К богатому браку. К жизни в золотой клетке, где моей главной обязанностью будет красиво улыбаться и рожать наследников.
Она с силой сжала свою чашку, и я увидел, как дрожат её пальцы. А ещё губы искривились в безрадостной улыбке.
— А я… а я хочу сражаться. Я хочу быть воином, солдатом. Я хочу сама вершить свою судьбу, а не быть разменной монетой в политических играх моего рода.
Девушка глубоко вздохнула и откинулась на спинку диванчика.
— Тамбов… это не выбор. Это наказание. Меня сослали сюда, подальше от столичных соблазнов и «опасных» увлечений. Думали, что в провинции я образумлюсь, заскучаю, — но довольная улыбка тронула её губы. — Они не учли, что бабушка встанет на мою сторону. Это она помогла мне поступить в академию. Это её титул и её влияние я использую как щит. Пока все думают, что я просто приезжая графиня, я могу быть… собой.
Всё встало на свои места. Её дерзость, её потребность доказывать что-то, её странные, почти детские попытки «вершить правосудие» — это был бунт. Отчаянный, не всегда умный, но искренний бунт против той судьбы, которую ей навязали. Довольно трогательно, на самом деле. Я разве не такой?
— Но… почему я? Зачем ты начала меня преследовать? — недоумевал я. — В академии полно графов, ровня тебе. Ты могла бы с ними дружить и учиться. Спарринговаться. У тебя не было бы рамок.
— Стужев, ты сейчас серьёзно? — её губы скривились в презрении. — Никому это не надо. Все только интригуют, никто не горит желанием лезть в разлом. Никто силы не ищет, понимаешь? Настоящей силы. Только ты… — она широко улыбнулась. — Я, когда увидела ту дуэль с Огневым, места себе не находила. После той встречи в переулке… Ты уж прости, но тогда я считала тебя бездарностью. Ты даже рукопашным занимался отдельно, я совершенно не понимала, почему. Но мнения не меняла. Пока не увидела, как и после той дуэли ты не сдался, а ходил с гордо поднятой головой. Все эти трусливые злопыхатели тебя не трогают. Для тебя важен сам бой.
Ксения залилась соловьём, совсем меня засмущала. Приятно было слышать всё это. Если она заметила, значит, и другие тоже. Я не об идиотах, а о нормальных ребятах. Пусть мало, но такие были в нашем потоке.
— Прости за ту идею, — тихо сказала она. — Про охоту. Это по-детски глупо, я знаю. Просто… иногда я так чувствую себя сильной. Полезной. А не придатком рода.
— Понимаю, — наконец выдохнул я. — Но… ты и правда выбрала странные методы.
Я тихо засмеялся под её смущённым взглядом. Когда она не корчит из себя горделивого воина, то кажется вполне милой и приятной девушкой. Такой уютной и домашней. Но, наверное, подобной я её вряд ли смогу часто видеть.
— Если хочешь быть воином, будь им. Но делай это с достойными противниками. На дуэлях. На турнирах. Докажи всем, включая своих родителей, кто ты на самом деле.
Она смотрела на меня с лёгким удивлением, будто ждала насмешек, укора. Очередного напоминания, что против рода не попрёшь, что нужно быть частью семьи и идти той судьбой, что выбрали взрослые. А получила внезапно поддержку.
— Думаешь, получится? — неверяще спросила она.
— С твоим-то характером? — я усмехнулся. — Что-то я сомневаюсь, что ты сломаешься и безропотно пойдёшь по указке под венец.
Земская, я решил её про себя называть всё же так, улыбнулась широко и открыто. Она была счастлива.
Я же внутренне ликовал — очередной рояль! Я таки иду верным путём! Если смогу поддержать её, если она станет не чьей-то женой, а полноценной частью рода Юсуповых, то это будет для меня прекрасным исходом. Чтобы заиметь таких друзей, нужно очень сильно постараться, а мне она сама упала, как снег на голову!
* * *
Интерлюдия
Мария Стужева прижалась спиной к прохладной стене здания. Всего минуту назад она вышла из кафешки и её всё ещё трясло от услышанного.
Татьяна жаловалась, что Алексей что-то от них скрывает. Что он отдаляется, вместо того, чтобы пойти с ними на сближение. Подругу себе новую завёл. Вся академия гадала об их отношениях. Да и самой Марии было дико интересно докопаться до сути. Земская была очень странной барышней, но даже с её характером такая заинтересованность захудалым баронишкой казалась подозрительной.
Потому Мария решила проследить за братом, когда случайно увидела его. Она возвращалась из библиотеки и была удивлена, куда это намылился её горемычный родственничек. Ещё и как подходяще на ней был тёплый спортивный костюм с жилеткой, а не куртка. Она недавно купила этот комплект одежды, когда стало совсем холодно. Алексей его точно не видел. Так что она накинула капюшон и проследовала за ним.
И ведь не зря! Она буквально сорвала куш!
Не дожидаясь конца разговора, Мария, крадучись, как тень, метнулась прочь. Её сердце бешено колотилось, но не от страха, а от предвкушения. У неё в руках была информационная бомба, и она точно знала, кому её преподнести.
Вскоре она уже шла коридорами общежития, шумно дыша. Мария торопилась поделиться новостью, от которой её просто раздирало изнутри.
Наконец, она очутилась перед дверью в комнату Татьяны Рожиновой. По дороге написала в личку, что им нужно поговорить наедине, и та сказала, куда идти к ней.
Глубоко вдохнув и задержав воздух, Мария посчитала, что достаточно успокоилась, и постучала.
— Войди, — послышался скучающий голос подруги.
Татьяна полулежала на кровати с книгой в руках. Она подняла на гостью усталый взгляд.
Мария плотно прикрыла дверь и подошла ближе. Глянув на страницы, поняла, что это высшая математика, и у неё самой дрожь пробежала по телу. Вот зачем им, магам-бойцам, высшая математика? Бред же!
