Есть не хотелось. Тем более, в такой компании. Но проводив взглядом спину вышедшего в соседнее помещение Шрама, я решила не нарываться на конфликт. Пока. Пока не разберусь, куда, к кому и зачем я попала.
Молча выбравшись из-под одеяла и неприятно поразившись тому, как дрожат ноги, угрожая в любой момент подогнуться, я распечатала сначала пакет с бельем. Трусы фасона «боксеры» из эластичной ткани не имели размера, растягивались на любые габариты, но были не особо приятны к телу. Бюстгальтера не было совсем. Только такая же эластичная, как и трусы, майка. Я поморщилась, но выбора не было. Оставалось лишь порадоваться, что у меня не слишком большая грудь и майка с успехом может заменить бюстик.
Натянув белье, я распечатала второй пакет и вытащила унифицированный комбинезон. Не люблю одежду в обтяжку. Она слишком подчеркивает все недостатки моей худосочной фигуры. Хотя… Если вспомнить, что за время плена у меня округлились не только щеки… А значит, комбинезон обтянет и беспристрастно продемонстрирует все мои округлости… Так и вышло.
Едва я, бесшумно ступая босыми ногами, а обуви у меня не было, вошла в соседнюю комнату, как сиреневые глаза посмотревшего на меня Шрама потемнели до состояния грозового неба на Земле, а сам Шрам шумно втянул ноздрями воздух и скомандовал:
— Садись! Говядину можно всем расам. Я сверился с пищевым анализатором. Так что ешь!
Как говорится на Земле, назвался груздем — лечись дальше! Если я сюда пришла, то отказываться принимать пищу глупо. Поэтому я молча проскользнула на место напротив пирата. Но из чувства противоречия ехидно огрызнулась:
— Это смотря из какого существа добывали эту говядину. Если фарнское производство, то ешь эту тухлятину сам!
Шрам молча положил кусок мяса в рот, прожевал, проглотил, нанизал еще один кусок на вилку. И только после этого, вопреки всем моим ожиданиям рыка, спокойно сообщил:
— Мясо с одной из земных колоний. Люди лучше всех выращивают его. С остальных планет Альянса мясо, как правило, имеет специфический привкус. Но если ты имеешь что-то против землян, то можешь выбрать себе в автомате то, что тебе больше нравится.
Я не ожидала такого. И того, что спустя три месяца безвкусной питательной бурды вновь попробую земную пищу. И того, что пират будет настолько спокоен и учтив. Словно я не его рабыня, а мы присутствуем на каком-нибудь светском рауте. Против моей воли на глаза навернулись слезы. Дрожащими пальцами нанизала на вилку кусок мяса и, осознавая, что если не отвлекусь хотя бы на что-нибудь, то позорно разревусь прямо за столом, срывающимся голосом спросила:
— Что со мной будет дальше? Зачем я тебе? Что меня ждет?
Шрам снова положил в рот кусочек и не торопясь прожевал. Словно давая себе время обдумать, что мне можно сказать. Проглотив пищу, прищурился и внимательно посмотрел на меня:
— Что тебе известно о модификантах?
Я пожала плечами. Тоже мне еще, напугал. У меня в лаборатории этих модификаций было больше, чем микробов на грязных руках.
— О каких именно? Просто «модификанты» — это слишком широкое понятие и я не знаю, что тебе отвечать.
— Даже так? — Сиреневые глаза как-то подозрительно сузились. — То есть, ты знаешь, кто такие модификанты, откуда они взялись и какие у них возможности?
— На первые два вопроса ответ положительный. — Я неожиданно начала успокаиваться. — А вот возможности модификантов, боюсь, известны далеко не все…
Шрам неожиданно усмехнулся. Горько, устало и… хищно:
— Умненькая девочка… Неужели мне хоть раз повезло?
От тональности и смысла сказанного меня невольно пробрала дрожь. Мясо свалилось с вилки и шлепнулось назад в контейнер, благо, что бортики у него было достаточно высокие, а жидкой подливки почти не было. Повезло? Ему повезло? А мне?
Долгая, почти бесконечная минута ушла у меня на то, чтобы взять под контроль чувства. Не успокоиться, нет. До спокойствия мне было так же далеко, как отсюда до родной планеты. Время я потратила на то, чтобы запереть свою эмоциональность как можно глубже. Эмоции всегда были моей слабой стороной. Но они делу не помогут, так всегда говорил мой наставник. Глупо плакать над пролитым реактивом, необходимо как можно быстрее ликвидировать последствия, чтобы минимизировать ущерб. Вот и мне сейчас нужно сначала разобраться с тем, куда я влипла, а потом уже думать, что делать дальше. Рефлексия уже ушла, видимо, я все-таки недопустимо сильно дала волю своей эмоциональности и едва не допустила роковую ошибку. Теперь нужно было думать, как все исправить. В конце концов, я еще дышу и живу. А значит, надежда есть.
Осторожно отложив вилку в сторону, я спрятала подрагивающие пальцы под стол, изо всех сил вцепившись себе в колени, и сдержанно поинтересовалась:
— Я могу узнать, в чем состоит твое везение? И во что оно выльется для меня?
Шрам откинулся на спинку сидения и скрестил руки на груди:
— Образованная… Хмм…
И еще одна долгая, почти бесконечная минута, во время которой каждый из нас с подозрением изучал сидящего напротив. Я пыталась понять, к кому в лапы угодила на этот раз, а в том, что Шрам необычный пират, у меня сомнений уже не было. Сам буканьер, видимо, пытался решить, что мне говорить. И почему-то мне казалось, он склонялся к тому, чтобы сказать мне правду. Слишком уж странное выражение было на выдубленном космосом лице.
— Во что выльется для тебя мое везение? — медленно протянул он, в конце концов, мой же вопрос. — Думаю, это будет зависеть лишь от тебя. — У меня от удивления взметнулись брови, а недоверчивость куда-то улетучилась. — Ну хорошо, давай попробуем правду. Но имей в виду: даже если тебе эта правда и не понравится, то все равно ничего не изменится. Я все уже решил. А насколько приятным будет твое времяпрепровождение, будет зависеть только от твоих реакций и решений. — В эту секунду у меня вдруг возникло неприятное ощущение, что колючий ком застрял у меня в горле и не дает ни дышать, ни сглотнуть. Но я молча смотрела на буканьера, ожидая продолжения. — Итак, как ты уже, наверное, поняла, что я — модификант. Подозреваю, что из меня пытались сделать универсального солдата. Но каким бы гением ни был мой создатель, где-то он просчитался. Да, в результате я получил выносливость, в разы превышающую выносливость всех известных рас. И решения я могу принимать за доли секунды после, при этом успев обработать огромный массив информации. Практически, как искусственный интеллект. — Я невольно затаила дыхание, расширившимися от шока глазами глядя на собеседника. А Шрам горько усмехнулся, глядя пустыми глазами куда-то перед собой: — Но у всего есть своя цена. Мне тоже просто так это не дается. Чтобы функционировать в подобном режиме, мне необходима энергия, которую выделяет женская особь во время оргазма. Вот такая шутка природы над попыткой вмешаться в геном.
И я все-таки поперхнулась воздухом. Закашлялась, потрясенно таращась на Шрама. А он с непроницаемым видом смотрел на меня.
Кое-как отдышавшись, в чем сильно мне помог какой-то густой и белесый напиток из стакана, стоявшего рядом с моим контейнером, я ошарашенно и хрипло спросила, впрочем, уже догадываясь, что услышу в ответ:
— И при чем здесь я? Вернее, почему именно я?
Мясо стыло на столе. В углу тихо попискивала какая-то техника. Едва слышно над головой всхлипывала система жизнеобеспечения корабля. Шрам долго и молча смотрел на меня в упор. Наверное, гораздо дольше, чем минуту. А потом нехотя отозвался:
— Не все женщины одинаковы. У кого-то слабая психика и они ломаются, даже не зная, для чего я их использую. Редко, но бывает так, что как бы я ни старался, довести партнершу до разрядки у меня не получается. Чаще бывает так, что женщина излучает слишком малое количество необходимой мне энергии. Не так просто найти подходящую…
Шрам замялся, подбирая определение. И я не отказала себе в удовольствии ехидно подсказать:
— Батарейку.
— Что? — сиреневые глаза чуть расширились в непонимании.
