Шрам будто подслушал мои мысли, мои самые потаенные страхи. Допил содержимое кружки, отставил ее в сторону и язвительно усмехнулся:
— И куда ты пойдешь? Неужели я настолько отстал от жизни, а Альянс стал лояльно относиться к тем, кто имел несчастье попасть в лапы последователей Дурана? Или ты настолько наивна, что не знаешь, что ждет тех, кто вернулся от модификантов?
Вольно или невольно, но буканьер ударил по самому больному. Боль и ярость во мне на некоторое время затмили здравый смысл, и я, не подумав, прошипела:
— Да какая разница? Как по мне, так лучше сдохнуть на помойке, но свободной, ни от чьей воли не зависящей! Чем жить как на курорте и не иметь права даже выйти из каюты!
Я резким движением отпихнула от себя контейнер с недоеденным мясом, намереваясь встать и уйти в соседнее помещение, но ледяной голос Шрама буквально пригвоздил меня к месту:
— Сядь! И доешь мясо!
То ли это было просто настолько неожиданно, то ли Шрам обладал неприятными дополнительными талантами, но чужая воля почти сковала. Я неохотно села ровнее, взяла вилку и продолжила жевать под прожигающим меня сиреневым взглядом.
Шрам снова заговорил только тогда, когда я проглотила последний кусочек ненавистного завтрака и поспешно глотнула из кружки, запивая его. Отчего белесая жидкость едва не пошла у меня носом:
— Какое незавершенное дело осталось у тебя там, на воле? Почему ты так туда рвешься?
Я вполне могла промолчать. Буканьеру совершенно необязательно было знать, что я потеряла из-за собственного каприза. Но я почему-то ответила. Абсолютно честно. Как на исповеди. Хотя он совершенно точно никак на меня не влиял:
— Не завершила исследования сыворотки, которая позволила бы, так сказать, «запирать» геном того, кому ее введут, которая будет запрещать любое вмешательство в него.
В помещении стало настолько тихо, что едва слышные звуки системы жизнеобеспечения корабля мне показались громом среди ясного неба. А спустя пару мгновений Шрам вдруг требовательно спросил:
— Кто ты?
Скрывать свое имя смысла точно не было. Я пожала плечами:
— Меня зовут Ольга Милоградова.
Шрам наградил меня новым, пронзительным взглядом. А потом медленно кивнул головой:
— Я подумаю, что смогу для тебя сделать.
Шрам оказался довольно интересным существом. Если так только можно выразиться в отношении космического буканьера. Я готовилась к тому, что мне придется осторожно напоминать ему о наших весьма размытых и неясных договоренностях, подбирала слова. Но все вышло иначе.
После обещания подумать, как облегчить мое существование, Шрам молча, ни слова больше не сказав, покинул каюту, оставив меня в одиночестве. А я еще немного посидела за столом, медленно допивая странный напиток. Потом отправила одноразовую посуду в утилизатор и уничтожила любые следы принятия пищи. А потом… Делать мне было решительно нечего и я, пользуясь тем, что никаких запретов не было, отправилась изучать то, что еще не успела рассмотреть.
В целом, Шрам был существом аккуратным. Грязные носки и объедки не валялись по углам его каюты. Да, организация пространства в его помещениях меня почти шокировала: огромный траходром в космосе и терминал у кровати были только началом. В той комнате, в которой стоял стол, и мы ели, обнаружился настоящий спортивный уголок, оборудованный дорогущим многофункциональным тренажером и занимающий треть пространства, еще один терминал, а также встроенный шкаф, заполненный литературой на… медицинские темы! Последнее шокировало больше всего. Как-то я не ожидала, что пират будет интересоваться медициной. Хотя… Может, у него на борту нет медицинской капсулы и нет никого, кто бы разбирался в лечении ран. Уверена, что подобных повреждений на пиратском корабле хватает.
Не найдя больше ничего интересного для себя, я от нечего делать вернулась к тренажеру. В академии, пусть я и не попала на то отделение, на которое планировала, а оказалась на гражданском, все равно привыкла поддерживать определенный уровень физической формы. Даже после завершения учебы и устройства на работу занятия спортом для меня остались обязательными. Хотя бы потому что работа в основном была сидячей и это не самым лучшим образом сказывалось на здоровье.
С тренажером пришлось повозиться. Он оказался настолько навороченным, что даже я, привыкшая в Арганадале ко всяческим умным устройствам, существенно облегчающим жизнь, не сразу разобралась, что к чему. Даже с досадой провела параллель между этим монстром от спорта и теми тренажерами, которые были в моем распоряжении дома и в лаборатории. А когда разобралась, то оказалось, что за три месяца плена я существенно ослабела. Видимо, сказалась та дрянь, которой меня поили в клетках. С нынешней физической формой я не то, что на пилота, даже на генетика не смогла бы поступить на обучение. Активировав банальный велотренажер и с трудом прокручивая педали на минимальном уровне нагрузки, подумала, что либо с этим монстром что-то не то, либо я стала настолько женственной, что мне теперь под силу лишь всякие там фитнесы для красования перед самцами. То-то Стейн бы порадовался! Жениху постоянно казалось, что я недостаточно мягкая и женственная. Он даже беззлобно подшучивал надо мной, что в случае нападения на лабораторию, он вполне может спрятаться за моей спиной, а я отобьюсь от всех. И доля правды в этом была. Я ведь готовилась поступать на пилота, это была самая модная профессия на Земле. Просто так сложилась моя жизнь, что отца я не знала, он бросил маму почти сразу после моего рождения, мама умерла за год до того, как я окончила школу. А остальным родственникам до меня не было никакого дела. Дядька, мамин брат, в чьей семье я и жила после маминой смерти, узнав, что я нацелилась поступать в Первую Звездную Академию, лишь скривился. А потом сказал как отрезал, чтобы деньги на дорогу и поступление я зарабатывала сама. Он мне ничего давать не будет. Долг перед покойной сестрой он выполнил, меня вырастил. Дальше я должна была пробиваться в жизни сама. И на тот момент я еще не понимала, что это значит.
Весь смысл дядькиных слов до меня дошел, когда я узнала, что недобираю баллы по физическом развитию. Выбор был: возвращаться домой, а на это у меня не было денег, или поступать на какой-то из непрестижных факультетов. Так я и оказалась на биоинженерном, среди всяких ботанов и заучек. Вот когда пригодилось мое увлечение органикой. И впоследствии я этому только порадовалась, когда мне предложили повышенную стипендию, а потом и место в ведущей лаборатории Арганадала задолго до окончания обучения… Возможно, это была сама судьба?..
Устала на тренажере я быстро. Слишком быстро, как мне показалось. Пот уже заливал глаза, а сердце так и норовило выскочить из груди, но я из чистого упрямства не прекращала упражнение. Слишком я размякла за время плена. Чересчур.
Я едва ласточкой не слетела с седла тренажера, когда колеса внезапно заклинило насмерть, а над головой раздался полный холодного недовольства голос:
— Мне казалось, что мы договорились сотрудничать. Так почему же ты не выполняешь свою часть договора и по-прежнему пытаешься нанести себе вред?
— Что?.. — От физической нагрузки и от испуга пульс набатом грохотал в ушах, мешая думать. — Что за ерунда? Я не собиралась…
— Ты на износ второй час занимаешься на тренажере. Да еще и на одном из самых сложных режимов. — Сиреневые глаза буквально прожигали во мне дыры, настолько был недоволен их владелец. — Что я еще должен был подумать?
— А… — невольно вылетело из моего рта. А потом накрыло пониманием: — Так вот почему педали настолько туго шли! Но ведь я выбрала самую маленькую скорость!
Мне сразу как-то стало легче дышать. Значит, не совсем уж меня затравили теми болтушками в клетке! Кое-что еще могу! От нахлынувшей радости и облегчения я невольно улыбнулась буканьеру. А у Шрама от моей улыбки сделалось такое лицо, словно он не знал, что со мной сделать: то ли стащить с тренажера и придушить, то ли махнуть рукой на идиотку.
