— А режимы ты переключать не пробовала? — Лицо пирата слегка перекосило, но злость уже ушла из сиреневых глаз. — Здесь выставлен профессиональный режим в усиленном варианте! Я настраивал тренажер под себя! Понятно? Чего ты вообще полезла на него?
Я послушно кивнула в ответ:
— Понятно. — Чего ж так орать-то? И, смахнув ладонью пот со лба, со вздохом объяснила: — Во-первых, я привыкла к ежедневным физическим нагрузкам. Но в клетке была этого лишена. А во-вторых, мне здесь особо и заниматься нечем, скучно сидеть просто так в четырех стенах…
Меня снова прожгли яростным взглядом. И Шрам пробормотал себе под нос:
— Вот проблема ходячая! — Я хотела огрызнуться, что раз решил завести себе женщину, то пусть терпит. Я тоже живая, и у меня тоже есть другие потребности кроме еды и сна. Но Шрам вдруг наградил меня каким-то странным, подозрительным взглядом и слова застряли в горле. А когда он заговорил, я вообще забыла, что нужно дышать: — Во-первых, ты можешь выходить из каюты, она не заперта, экипаж тебя не тронет. А во-вторых, в ящике стола слева, — палец буканьера ткнул в сторону комнаты с кроватью, — возьми пластиковый лист и составь список необходимого для мини-лаборатории. Я ничего не обещаю, но если получится, то добуду тебе оборудование, сможешь продолжать свои исследования. — У меня челюсть с грохотом свалилась на пол. Шрам посмотрел на меня и поджал губы: — Да, я пошуровал в галанете и знаю, чем ты занималась. Считаю это необходимым Альянсу экспериментом и чем смогу, тем помогу.
С этими словами пират развернулся и стремительно вышел. А я еще долго смотрела на закрывшуюся за ним дверь и пыталась заново научиться дышать. От переизбытка эмоций слезы сами собой катились по щекам крупным горохом.
Глава 3
Человеческая психика — странная штука. После слов Шрама о том, что ему от меня нужен секс два раза в день, я вечером долго ждала, когда же буканьер вернется в каюту. В первый раз он меня почти изнасиловал, взяв в бессознательном состоянии, но теперь-то я была живее всех живых. И чем больше утекало времени, тем нервознее мне почему-то становилось. Воображение подкидывало одну картинку за другой, а я ничего не могла с этим поделать. То фантазия рисовала мне, как Шрам возвращается в каюту, с порога командует раздеться и лечь в кровать, а потом бесцеремонно расстегивает ширинку и… От размера мужского достоинства Шрама в моем воображении меня бросило в пот.
Я в этот момент как раз закончила составлять список необходимого. И, наверное, лишившись пищи для размышления, мое сознание само по себе переключилось на клубничку. Осознав это, я вскочила со стула, на котором сидела, и возбужденно пробежалась по помещению. А потом остановилась возле пищевого автомата и заказала себе стакан ледяной воды. Получив требуемое, заставила себя медленно и мелкими глотками выпить все до дна. Немного полегчало. Но прислушавшись к себе, я с ужасом поняла, что это ненадолго. Что-то глубоко внутри меня боялось, но в то же время ждало, когда пират придет и заявит свои права на мое тело. Мне срочно требовалось на что-то отвлечься, если я не хотела превратиться в озабоченную нимфоманку, ожидающую своего господина. Или принять холодный душ. Проклятый пират!
Стоило хоть чуть-чуть ослабить внимание, и фантазия подкинула мне новое издевательство, изобразив, как мы со Шрамом моем друг друга под душем. Жемчужные пузырьки пены, жалящие струи воды, бьющие прямо под подтянутому, напряженному прессу буканьера, огромный, подрагивающий от нетерпения поскорее вонзиться в меня член, выглядывающий из завитков темных волос и мужские губы и руки, терзающие в сладкой муке мою грудь… С губ непроизвольно сорвался стон вожделения и…
Я опомнилась от звука собственного стона там же, у пищевого автомата. Стакан, из которого я пила ледяную воду, валялся на полу. Дыхание со свистом и хрипом вырывалось из груди, словно в помещении не хватало кислорода. И мне стало страшно. Никогда ранее со мной такого не было. Никогда я еще не была до такой степени возбуждена. Что со мной случилось? Может, этот извращенец что-то подмешивает в еду? Чтобы его пленницы были посговорчивее. Звучало разумно. И страшно для меня.
Медиком меня можно было назвать разве что с очень, очень большой натяжкой. Я была в гораздо большей степени биологом. И чуть-чуть химиком. А уже потом медиком. Я знала, из чего состоит мое тело. И как протекают в нем те или иные процессы. Иногда даже знала причины возникновения этих процессов. Когда они относились к прогрессу или регрессу тела. А вот возникновение вожделения ранее в сферу моих интересов как-то не попадало. Чтобы избавиться от этой мучительной, унизительной для меня тяги, я поначалу принялась мерно расхаживать по комнате и цитировать законы генетики. Вроде бы помогло. Голова была занята тем, что я приноравливала законы Менделя к шагам: за один проход мне необходимо было процитировать только один закон, торопиться было нельзя.
Генетика не подвела меня и в этот раз. Где-то на законе расщепления признаков я вдруг осознала, что напряжение меня отпустило, а дышать стало легче. Словно в каюте включилась дополнительная вентиляция. К закону чистоты гамет я переходила с широчайшей улыбкой на губах. Все-таки недаром мой преподаватель в Академии говорил, что генетика — единственная наука, которая спасет разумных от вымирания! Он был прав!
Как вошел Шрам, я, увы, не услышала. Наверное, поэтому я позорно споткнулась, потеряла равновесие и полетела носом вперед, когда услышала его вопрос:
— О каких аллелях ты бормочешь?
От шанса разбить себе лицо меня спасли руки пирата. Он как-то очень уж ловко поймал меня в полете и прижал к себе. А я, невольно обхватив его руками за шею, сглотнула, заглянула в сиреневые глаза, и внезапно осознала всю дурость происходящего. Что должен был подумать буканьер, зайдя в помещение и увидев, как я мечусь из угла в угол, бормоча под нос непонятные ему слова? Что его пленница рехнулась?
— Аллели — это различные формы одного и того же гена, — ответила кратко, опасаясь, что если начну разъяснять подробнее, то он точно сочтет меня сумасшедшей. И быстро спросила, отчаянно желая переключить внимание Шрама на что-то другое: — Ты где был?
Прямые черные брови пирата, под углом поднимавшиеся от переносицы к вискам, от удивления изогнулись дугой:
— Вообще-то, работаю, готовлюсь к экспедиции. Но ты мне не пара, чтобы иметь право задавать подобные вопросы, тебе так не кажется?
Осознав, что я ляпнула, покраснела так, что щекам стало больно. И принялась молча выкручиваться из мужских рук. До чего же он меня довел!..
— Ольга? — хмуро позвал Шрам, понаблюдав за моими усилиями и не думая меня отпускать. — Что случилось? Ты какая-то странная. Рассказывай!
И этот невозможный буканьер, не напрягаясь, отнес меня к кровати, усадил на нее и сам сел рядом, всем своим видом демонстрируя, что он внимательно меня слушает.
Я открыла рот. Поняла, что не знаю, как выкручиваться из создавшейся по моей же вине ситуации. Закрыла его и беспомощно посмотрела на Шрама. Тот молча ждал, внимательно глядя на меня.
И тогда я решилась. В конце концов, я не маленькая, наивная, беспомощная девочка. Я — взрослая, ответственная женщина. Привыкшая отвечать за свои слова и поступки. Глубоко вздохнув и опустив голову по причине того, что смотреть все-таки в лицо Шраму сил не хватало, я коротко выдохнула:
— Ты сказал, что тебе от меня нужен секс два раза в день. Но сам вечером не явился… А я привыкла выполнять взятые на себя обязательства. В конце концов, я надеюсь, что ты тоже выполнишь свои обязательства и отпустишь меня, когда все закончится.
Шершавые, загрубевшие от нелегкой работы, теплые пальцы взяли меня за подбородок и заставили поднять взгляд на буканьера. Заглянув мне в глаза, он спокойно ответил:
— Это хорошо, что ты ждала. Хотя сейчас и не обязательно. Я начну копить энергию, когда корабль стартует. Но если ты готова… — Я почувствовала, как у меня расширяются глаза. Да этот гад издевается надо мной! Шрам, уловив мое настроение, усмехнулся: — Не злись, я не смог удержаться, чтобы не поддразнить тебя, ты так забавно смотрела на меня. Согласись, в некотором роде ожидание является лучшим стимулятором. Верно?
