Я знала, что корабль Шрама не будет опускаться на поверхность планеты Аверсум. Одним из подготовительных этапов к операции было приобретение, перекраска и перемещение небольшого, но скоростного межзвездного катера на корабль пиратов. И я даже понимала, зачем это делалось. Отчасти.
Цель Шрама, Аверсум, была небольшой, но довольно развитой планеткой в системе Тау Кита. Ни во время обучения в Первой Зведной, ни тем более, после ее окончания, я не интересовалась этой планетой и даже не знала о ее существовании. Аверсум не играла какой-либо значимой роли в Альянсе. Но это была только ширма. На самом деле, и от граждан Альянса это скрывалось, планета имела залежи необходимого для создания чипсетов и микросхем для боевых роботов металла паризита, который крайне редко встречался на других планетах.
Я могла бы понять, если бы именно Шраму требовалось попасть на Аверсум. Мало ли чем этаким боевым желал разжиться пират, чтобы укрепить свою команду? Хотя в моем понимании это было глупо. Кому как не мне знать, как охраняются правительственные лаборатории и разработки. Куда проще, как мне казалось, найти кого-то, кому требовались деньги и купить у этого индивидуума вынесенное с лабораторий и складов. Предатели до сих пор находились всегда и везде. Но нет же, Аверсумом, и я это хорошо помню, интересовался безумный генетик Тейт, у которого я просидела в клетке три месяца. И вот это откровенно пугало. Что мог изобрести этот сумасшедший? Что могло ему понадобиться на Аверсуме, что нельзя было купить на черном рынке? Единственное, что приходило мне в голову, это что Тейт не хотел привлекать к себе лишнее внимание. А покупка на черном рынке неизбежно бы его привлекла.
Высадка на Аверсум должна была произойти за час до рассвета по местному времени. Общеизвестно, что это самые глухие часы, когда уставшие организмы гуманоидов уже предвкушают пересменку и отдых. И я понимала, на что делает ставку Шрам и его команда. И в то же время меня это беспокоило. Не знаю, как на Аверсуме, а в Арганадале к охране правительственных исследовательских институтов и лабораторий привлекали представителей самых выносливых рас. Обычно это были игумары и фарны. И если первые часто не отличались особой сообразительностью, то фарны… Невольно я долго раздумывала над этим вопросом, оправдываясь перед самой собой тем, что если со Шрамом что-то случится, то за мою судьбу и жизнь нельзя будет дать даже ломаный грош, как говаривали у меня на родине. И в конце концов, в последний вечер перед началом операции, решилась заговорить об этом со Шрамом:
— Ты же понимаешь, что не просто так с Аверсума не вернулось такое количество буканьеров? И Тейт не за твои красивые глазки пошел тебе на уступки?
Минут десять назад Шрам во второй раз за вечер довел нас обоих до вершины наслаждения и сейчас лежал расслабленный, с лицом кота, сожравшего хозяйские сливки. Однако, услышав мой вопрос, он повернул голову и удивленно, а потом и насмешливо уставился мне в лицо:
— Неужели ершистый ученый-генетик начал переживать за жизнь своего хозяина?
Насмешка обожгла. У меня в голове был выстроен стройный план разговора, но я не ожидала такого поворота разговора. Оказалась не готова к иронии. И даже к сарказму. Думала осторожно подвести Шрама к мысли о том, что где-то в охране требующегося ему объекта есть подвох. Здоровенный, как черная дыра. Но после подколки буканьера почему-то все мысли словно выдуло из головы. Обиженно повернувшись к Шраму спиной, я не нашла ничего умнее, чем буркнуть:
— Забудь. — И, помолчав несколько секунд, все же язвительно процедила сквозь зубы: — Надеюсь, у тебя хватит ума вернуться назад живым и не бросить меня на съедение своей озабоченной команде!
В следующий миг мне на бедро легла шершавая ладонь буканьера и непререкаемым жестом повернула меня на спину, Шрам всей тушей навис надо мной:
— Кто посмел приставать?
Переход от расслабленности и подколок к готовности убивать оказался настолько резким, почти мгновенным, что я невольно струхнула и не раздумывая выпалила:
— Присланный тобой техник! И не совсем приставал.
Морщась в душе от отвращения к самой себе, я пересказала Шраму ситуацию. Тот долго смотрел на меня, словно пытаясь понять: лгу или нет. Но напряжение медленно уходило из его мощной фигуры. И в итоге он снова откинулся назад, пару мгновений поерзал, устраиваясь поудобнее, а потом, закинув руку за голову, пробормотал:
— Не бойся Гирана, он не тронет. Если сама не разрешишь.
Я опешила:
— В смысле сама не разрешишь?
— В прямом, — в голосе буканьера слышалась явная досада. Кажется, он уже проклинал напавшую на меня разговорчивость. Но на пояснения все же расщедрился: — Гиран — точно такой же модификант, как и я, как и любой на этом корабле. И точно так же, как и все остальные, он — отбраковка. Неудачная модификация, минусы которой серьезно перевешивают плюсы. Мы все оказались ненужными, не годящимися служить нашему бывшему хозяину. И за ненадобностью он просто выбросил нас на помойку. Подыхать. А мы взяли и выжили, — в голосе Шрама слышалась застарелая горечь. Как будто он давно уже смирился со своим горем. — Но речь сейчас не об этом. Гиран очень силен физически, исполнителен и скрупулезен. Иногда даже скрупулезен во вред делу. В остальном же он как большой ребенок. Ему нужно разрешать и запрещать, вести его за руку, тогда он более-менее уверен в себе. В противном случае теряется и начинает капризничать как настоящий ребенок. Так что он для тебя не опасен. И вообще, самых больших смутьянов я забираю с собой. Остальным пороху не хватит выступить против моего приказа, так что не стоит волноваться. И спи уже. Мне тоже нужно немного поспать. Следующие сутки будут нервными и напряженными.
После таких слов я не осмелилась вернуться к своему плану и разговору. Более того, все, что я себе напридумывала, начало казаться глупым, надуманным, истеричным. Если Шрам модификант и столько лет, а ему явно не меньше лет сорока, успешно прячется от Альянса и тех, кто его создал, а теперь желает уничтожить, значит, понимает, что делает и на что идет. И все же, интересно, что ему потребовалось на Аверсуме? Или не ему, а Тейту.
Пока я барахталась в своих мыслях и догадках, дыхание Шрама выровнялось. Мужчина уснул. Я осторожно повернулась лицом к нему, устроилась поудобнее, по давней детской привычке сложив ладошки под щекой, и уставилась в словно выдубленное космосом лицо с жесткими чертами.
В голове кружились обрывки мыслей и каких-то неясных желаний. А где-то в глубине души, на самом ее донышке все так же медленно зрела тревога. Никогда раньше я не отличалась особой мнительностью или чувствительностью. Но вот сейчас избавиться от поселившегося внутри меня дурного предчувствия никак не могла. Словно сам космос, обдавая своим ледяным дыханием, нашептывал мне на ухо о том, что грядет беда. И я сама не поняла, как это получилось, но с губ вдруг слетел судорожный шепот. Будто молитва:
— Ты только вернись назад. С остальным разберемся.
Шепнула и испугалась. Да я сошла с ума! С каких пор меня заботит судьба поработившего меня флибустьера? Но отделаться от ощущения, что Шрам для меня важен и нужен, не получалось никак…
В эту ночь мне очень долго не удавалось уснуть. А когда все-таки провалилась в сон, то меня разбудил Шрам. Не говоря ни слова, он раздвинул мне, сонной, ноги и закинул их себе на плечи, а потом не церемонясь, одним резким движением вошел в меня до упора.
Регулярные занятия сексом принесли свои плоды: я уже приспособилась к размеру Шрама и не испытывала дискомфорта, когда он входил в меня до конца. Однако сегодня, наверное, из-за того, что пират взял меня без предварительных ласк, тело отозвалось глухой болью. Я протестующе застонала. Но пират и не думал раскаиваться.
Буканьер уже изучил мое тело. Знал все чувствительные местечки. В ответ на мой бессловесный протест его пальцы легли на внутреннюю поверхность моих бедер и затанцевали там свой порочный танец. Шрам властно и хрипло скомандовал:
