Я понаблюдал за этой суетой с привычного места у барной стойки. Будто проследил за порядком. Отметил, что моё бездействие никого не смутило. Женя изредка посматривала в мою сторону, улыбалась. Закуривший на рабочем месте Борис колдовал у кассового аппарата: подводил итоги рабочей смены. Я прислушался к словам песни («…Что ты, дорогая, в самом деле, я же муж тебе, а не сосед…»). Посмотрел на украшенные зеленью, дольками лимона, оливками и маслинами салаты. Замечал, как поблёскивала в свете ламп посуда. Прислушался к доносившимся со стороны кухни голосам – чётко различил звонкий Танин смех. Улыбкой поприветствовал появление «шефа», который внёс в зал большое блюдо с румяными кусками мяса – я с удовольствием вдохнул запах шашлыка.
– Всё готово, – объявил Костик. – Рассаживаемся по местам.
– Ещё не всё, – донёсся с кухни голос Татьяны. – Подождите минуту.
Она пришла в большой зал с украшенным кусками фруктов тортом в руках.
Продемонстрировала его нам и сообщила:
– Два кусочка я уже отрезала: для тёти Гали. С нами она остаться не смогла. К сожалению.
Высоцкая поставила торт в центр стола рядом с шашлыком.
– Вот теперь, действительно, всё, – сказала она. – Все по местам!
Бармен чуть приглушил музыку, затушил в пепельнице сигарету. Он занял место по левую руку от Татьяны. Я уселся между Таней и Женей – напротив Костика.
«Шеф» погладил усы и скомандовал Борису:
– Бармен, наливай!
Он повернулся к Высоцкой.
– Танюша, так в честь чего праздник? – спросил Константин. – Теперь-то ты нам расскажешь? Весь день мне голову морочила. Только не говори, что выходишь замуж. Я такого известия точно не переживу.
Костик поднял наполненную барменом рюмку. Боря скопировал его действия. Женя сунула в рот похищенную из салатницы маслину и взяла в руку бокал. Я тоже предпочёл бокал на тонкой ножке. А вот Татьяна показала серьёзный настрой: она хитрым взглядом пробежалась по нашим лицам и сграбастала со стола покрытую испариной рюмку.
– Я пригласила вас, господа, с тем, чтобы сообщить вам преприятное известие, – сказала Высоцкая.
Она выдержала театральную паузу, блеснула карими глазами.
– Только не про замужество, – напомнил Костик. – Пожалей мою психику.
– Это лучше, чем замужество, – сказала Татьяна. – Мою идею написать кулинарную книгу одобрили. Всё! Книге быть. До конца следующего месяца я пообещала, что сдам рукопись и фотоматериалы в издательство.
Высоцкая улыбнулась.
Костик хмыкнул и дёрнул головой.
– Здорово, – сказал он. – Очень здорово. А для фотографии красивого усатого мужчины в твоей книге место найдётся?
Он провёл пальцем по усам.
Татьяна тряхнула головой и пообещала:
– Придумаем что-нибудь.
– Тогда… поздравляю, Танюха! – сказал «шеф».
Он поднял на уровень своего лица рюмку, заявил:
– Такая новость мне нравится. За такое я выпью с превеликим удовольствием. Поздравляю!
Борис, Женя и я тоже поздравили Высоцкую.
Мы звякнули стеклянной тарой.
Татьяна закусила веткой петрушки.
– Знала, что вы за меня порадуетесь, – сказала она. – Даже не пошла с этой новостью к сокурсникам. Им моя идея с написанием кулинарной книги показалась глупой блажью. Словно я порнуху решила сочинить.
Она покачала головой.
Мы тем временем протянули руки к салатницам и к тарелкам с мясом.
– Если бы я сочинила заумь по примеру Маркеса или Кафки, – сказала Татьяна, – коллеги по журналистской работе её бы точно оценили. Даже если бы и не поняли. Но кулинарная книга для них – это как… грехопадение, блин.
Высоцкая усмехнулась, бросила себе в тарелку ложку салата.
Борис вновь наполнил рюмки – я долил из кувшина в свой бокал и в бокал Евгении.
– Как её назовёшь? – спросил я. – Свою книгу.
Татьяна дёрнула плечом, подняла на меня глаза и сообщила:
– Дяде понравилось название… «Едим дома». Которое ты, Максик, предложил. Я его так, в шутку озвучила. А дядя заявил: это то, что нужно. Сказал, что кулинарная книга будет первым шагом на пути к собственному кулинарному шоу на телевидении.
Высоцкая хмыкнула.
– Правильно! – сказал Костик. – Этот «Смак» уже всем надоел. Вот скажите: кто его вообще смотрит? Нет, нам давно уже нужно что-то новое. С нормальными рецептами. И с хорошим умным поваром в качестве ведущего, а не с этими… с певцами.
Таня пожала плечами.
– Повар из меня ещё такой себе… – произнесла она.
– Научим! – пообещал Костик.
Он расправил плечи, поднял рюмку и провозгласил:
– За поваров!
* * *
Свет в большом зале кафе горел только над барной стойкой, да ещё светился экран закреплённого на стене телевизора. В воздухе клубился табачный дым. Из колонок звучала музыка. Я танцевал с Таней Высоцкой в проходе между рядами столов. Чувствовал на печах прикосновения Таниных пальцев. Ощущал на шее и подбородке тепло Таниного дыхания. «Шеф» и бармен сидели у меня за спиной – за столом, друг напротив друга. Они позвякивали рюмками, обсуждали политику. Официантка запрокинула голову, внимательно следила за мелькавшими на экране телевизора надписями; сжимала в руке микрофон.
– … Ельцин на выборы больше не пойдёт, – сказал Костик. – Я слышал, что у него проблемы со здоровьем…
– … За коммунистов в следующем году только пенсионеры проголосуют… – ответил ему Борис.
– … Ах, как хочется вернуться… – пропела Женя, подражая Анжелике Варум, – ах, как хочется ворваться в городок…
– Максик, убери руку с моей попы, – сказала Татьяна.
Она впилась ногтями в мои плечи.
Высоцкая тут же улыбнулась и произнесла:
– Спасибо.
– Не за что, – ответил я.
Таня погладила мои плечи.
– Расслабься, Максик. – сказала она. – Тебе сегодня ничего не светит. Сколько бы я ни выпила.
– Я и не напрягаюсь.
Татьяна сощурилась.
– Максик, ты классный, – сказала она. – Честно. Но спать я с тобой не буду, даже не надейся. Не потому что не хочу. А потому что ты не тот, мужчина, который мне нужен.
Я ухмыльнулся и ответил:
– Я не такой. Я лучше.
– Мне не нужен ни Джеймс Бонд, ни Рэмбо, – сказала Высоцкая.
– Джеймс Бонд нужен всем.
– Не мне.
– Кто нужен тебе?
Я заглянул в Танины глаза.
Татьяна посмотрела на мои губы.
– Мне нужен умный и надёжный мужчина, – ответила она.
Я кивнул.
– Я пипец какой умный. И надёжен, как скала.
– Ты учишься в физико-механическом университете.
– Это плохо?
– Это скучно.
– Разве?
– Не обижайся, Максик.
Высоцкая виновато улыбнулась.
– Профессия инженера, – сказала она, – это прекрасно. Но для меня она скучна. Мы с тобой обитаем в разных мирах. Тебе не интересны мои увлечения, мне будет безразлична твоя работа. Такие отношения бесперспективны.
– Ты любишь кулинарию – я обожаю вкусно поесть.
– Кулинария – лишь малая часть моих интересов.
– Тебе нравится заумь Маркеса или Кафки?
– Представь себе, Максик. Нравится.
– Тогда тебе крупно повезло. После секса нам будет о чём поговорить.
– Неужели? К примеру?
– Я крупный специалист по Маркесу и по Кафке. Представь себе.
– Ты запомнил эти фамилии, – сказала Татьяна, – это уже большое достижение.
Высоцкая чуть склонила на бок голову.
– Максик, – сказала она. – Опять? Руки.
– Мне показалось, что ты падаешь.
– Я ещё крепко стою на ногах. Свою норму я знаю.
– Падаешь от неожиданности, – сказал я. – Ошарашенная широтой моих интересов.
– Пока ты ошарашил меня только наглостью. И хвастовством.
– Признание собственной эрудированности – это не хвастовство.
– Пока ты удивил меня только хорошей памятью: запомнил фамилии двух писателей.
– Кто тебя больше интересует? – спросил я. – Габриэль Хосе де ла Конкордиа Гарсиа Маркес или Франк Кафка?
– О! Максик, я поражена. А отчество Кафки ты не запомнил?
– У чехов нет понятия «отчество», но его отца звали Герман.
