Дагье невозмутимо лег, устроился поудобнее и улыбнулся.
– Знаете, Линда, если подумать, это был интересный опыт, когда женщина меня фиксирует и сознательно причиняет боль. Не скажу, чтобы понравилось, ощущения слишком… своеобразные.
Я закатила глаза и активировала рисунок. Мы тут о серьезном, а лорда, как обычно, тянет на странные шуточки.
Пиявки вяло выбирались из рун и как-то нехотя присасывались к пациенту. Я даже не поленилась проверить, не совершила ли какую-то ошибку при черчении. Но нет, все было верно, видимо, темной энергии проклятья в Ксавьере осталось слишком мало, и всю привлекательность для магических щупалец он потерял.
Не скажу, правда, что лорд выглядел лучше и счастливее. Наверное, мало приятного, когда странная сила забирается под кожу и ищет, чем бы в твоем организме поживиться. Но хотя бы не больно.
– Линда, так вы подумали о моем предложении охраны клиники? – неожиданно спросил Ксавьер.
– А давайте лучше о погоде поговорим? – пиявки явно расслабились, может, влить в схему больше магии?
– На погоду мы никак не повлияем, а ваша безопасность в ваших руках.
– Вот именно – в моих. Чужим рукам я доверять не собираюсь.
– Сегодня я наглядно продемонстрировал, что своими руками вы о себе позаботиться не сможете, – очень некстати напомнил Дагье. Разве можно злить своего лечащего врача?
– Я уже поняла, что надо было бить. Сама жалею об упущенной возможности.
– И все же подумайте. Ситуация серьезная.
– Дао разберется.
– Этого я и боюсь, – вздохнул Ксавьер и поморщился. Одна из пиявок, видимо, нашла-таки залежи тьмы и ощутимо цапнула лорда. Так ему.
Зато больше мужчина со своими предложениями не лез и лежал смирно, как и полагается приличному пациенту.
Сеанс длился не больше часа. Пиявки пропали также лениво и неторопливо, как и появились. Полы цвет почти не изменили, но услугами местора я бы все равно воспользовалась. Жаль, что они отнюдь не бесплатны и расплата предполагается не деньгами.
Ксавьер поднимался, разминая затекшее тело. Сколько не всматривалась, никаких серьезных изменений я в нем не нашла. Лорд по-прежнему был бледноват, осунулся и похудел за неделю. Небось, его управляющий думает, что это я его голодом морю.
– Все? – мужчина, похоже, сам не верил, что проклятье на нем больше не висит. Эх, показаться бы ему специалисту…
– Думаю, да.
При всей его бледности, кожа имела естественный, а не мраморный оттенок, вены без примесей черноты.
Я взяла стетоскоп, приказав лоруд снять рубашку. Пульс ровный и мерный. Надела очки: магия циркулирует нормально. А что еще нужно для счастья?
– Надеюсь, завтра утром я вас выпишу, – резюмировала после осмотра.
– Будете скучать? – лорд не торопился одеваться.
– Нет. Жду не дождусь, когда в мою жизнь вернется тишина и покой.
– А я буду, – Ксавьер накинул рубашку. – При всех нюансах я не считаю прошедшую неделю плохой.
– При всех нюансах, вроде вытаскивания вас из могилы, я который раз убедилась, что не зря выбрала специализацией зооцелительство. И раз уж я позаботилась о вас, то пойду позабочусь о своих питомцах.
Совсем моя живность заброшена в последнее время.
Ксавьер зачем-то пошел следом, наверное, не желая расставаться раньше времени. Правда от похода к гидре почему-то отказался, а то я бы посмотрела, как он умеет справляться с иллюзиями. Или его не впечатлила кормежка мелкими (живыми) грызунами? Дао ел редко, примерно раз в неделю, но помногу, и сейчас еще не до конца переварил проглоченное в прошлый раз. А вот с Церей такое не проходит. Цербер требовал ежедневного питания и сразу большими порциями. Для него у меня выделен специальный ларь с костями и мясом. Вообще, Церя никогда не отличался излишней избирательностью в еде и сожрать мог все. И всех. Ему главное, чтобы побольше. Так что кастрюля (миски для Цери закончились, а новые я закупить не успела) была наполнена почти доверху, когда лорд подошел и оттеснил меня, предложив свою посильную помощь.
– Это вы его такими тазами кормите? – Ксавьер с натугой приподнял кастрюлю за ручки.
– Цере надо хорошо питаться, магический резерв сам себя не восстановит.
– У меня Фарго меньше ест, – заметил лорд, осторожно поднимаясь по крутой лестнице.
– Поставьте у входа, я сама занесу.
– Нет уж, при мне вы такие тяжести таскать не будете, – мужчина поудобнее схватил ручки, а я пожала плечами. Ладно, не съест же его Церя.
Церя есть Ксавьера не собирался. Он замер, голодными глазами глядя на лорда, и стоило моему пациенту поставить кастрюлю, как цербер бросился вперед, даже я среагировать не успела.
Ксавьер тоже не понял, почему зверь, игнорируя еду, крутится вокруг него.
– Что с ним? – да, я бы на месте лорда тайны тоже напряглась. Проклятье мы, вроде, вытащили, что еще могло его так заинтересовать?
– Наверное, он хочет познакомиться с вами поближе, – предположила я. В эмоциях Цери враждебности не ощущалось, наоборот, появилось что-то похожее на симпатию. – Дайте ему себя обнюхать.
Не знаю, как Ксавьер решился, но он стоически замер, ожидая знакомства с цербером, а тому только того и надо. Церя, заметив, что человек наконец остановился, подошел к нему вплотную, встал на задние лапы и начал недвусмысленно пристраиваться.
Лицо лорда в этот момент собрало весь спектр эмоций от шока и неверия до глубочайшего оскорбления своего Высокого достоинства. Мне бы оттащить цербера, но я сползала по стенке и зажимала рот, чтобы не заржать над невероятной картиной.
– Да сделайте же что-нибудь! – психанул лорд, и я, давясь от смеха и смахивая выступившие слезы, принялась оттаскивать воспылавшего страстью Церю от Ксавьера, но получалось плохо. Не зря говорят, что любовь способна преодолеть любые преграды, а уж я на роль преграды для цербера, и подавно, не годилась.
Но лорд Тайны недаром хвастался своей учебой на боевом, так что смог поднырнуть между длинных церберовских лап и выскочить за дверь, громко хлопнув оной напоследок.
Я все-таки не выдержала и села на пол, заливаясь хохотом, Церя рядом поскуливал и скребся в дверь. Он даже про еду забыл, даром, что со вчера некормленный.
– Ничего, дружище, – я потрепала цербера по холке. – Не отчаивайся и не сдавайся. Уверена, он еще оценит твои чувства.
Цербер совсем по-человечески вздохнул и грустно потрусил к кастрюле, заедать горе.
Лорд ждал меня в коридоре.
– Что это было? – Ксавьер пылал праведным гневом, глаза сверкали, щеки алели, ноздри раздувались.
А я только успокоилась, и от смеха живот разболелся.
– Гон, – на более сложное объяснение меня бы все равно не хватило, улыбка сама растягивалась на лице, как я с ней не боролась.
– Какой еще гон? – продолжал возмущаться мужчина. – Я что, по-вашему, похож на самку?
– По-моему – нет, но Церя вас явно оценил, – ох зря я это сказала, мало того, что приступ хохота опять вернулся, так и Ксавьер надулся еще сильнее.
У него вообще выходило забавно. Прямоугольное лицо сразу округлялось, несколько сглаживая резковатые черты, а квадратная челюсть вместе с нижней губой выпячивались вперед. Умильнейшая картина, жаль Церя не видит!
Секунд тридцать лорд держался, глядя на меня, а потом, сначала нехотя, потом все отчетливее, начал улыбался сам. И спустя минуту мы ухахатывались вместе.
– Все, не могу больше, – я оперлась о стену, скулы болели, кажется, что мышцы брюшного пресса за пять минут смеха окрепли и теперь давали о себе знать.
– Не соскучишься тут у вас, – согласился, пытаясь отдышаться, Ксавьер. – То василиск в постели, то цербер…
Продолжать мысль мужчина не стал, но мы снова заулыбались, переглянувшись.
– Придется вам его подарить при выписке. Не могу же я разбить такую пару?
– Стоп-стоп! Не так быстро, – попятился Ксавьер. – Я пока не готов, дайте мне время. Да и не уверен, что подобные отношения для меня.
– Вы даже не пробовали, – я сделала шаг к лорду, а тот продолжил стратегическое отступление по коридору. – Возьмите на себя ответственность.
