– Мудрость Тота… Да поможет мне.
Руки Кейфла двигались сами по себе. Умом он не знал, что нужно делать, не читал об этом ни в одном папирусе, не спрашивал у самого Тота. Но мудрость отличалась от интеллекта. Она была тем, что обреталось почти на подсознательном уровне. И именно она заставила Кейфла взять в руки стилус – писчую палочку.
В выемках палетки появились краски. Красная, голубая, зелёная, пурпурная и белая. Первым делом Кейфл обмакнул стилус в белую краску. Кончик деревянной палочки как будто впитал её. «Белый… Чистая душа. Это Ифе».
Он представил аментет, возродил в памяти каждую чёрточку её лица. Взмахнув стилусом в пустоте звёздного неба, Кейфл разрезал тьму. Белая полоса обрела форму и плоть, становясь далёкой, но реальной Ифе. Она спала, дрейфуя среди звёзд.
«Ты не должна быть тут. Никто из нас не должен».
Обмакнув стилус в краску голубого цвета, Кейфл разрезал небо новой полосой, которая стала Атсу. Красный штрих явил Сета. Зелёный – Анубиса.
Прежде чем коснуться последней, пурпурной краски, Кейфл представил землю под ногами – тот самый зал, в котором они устраивались на ночлег.
– Оттуда мы продолжим свой путь. Мудрость – быть там, где мы должны, а не в пустоте.
Последнее касание пурпурной краски, последний взмах стилусом. Линия, которую по небу провёл Кейфл, расползалась во все стороны, поглощая синеву и звёзды.
Моргнув, фараон понял, что твёрдо стоит ногами на каменном полу. Рядом с ним непонимающе переглядывались его спутники.
– Ч-что произошло?.. – пробормотала Ифе.
Кейфл не успел ответить. Палетка в его руках засветилась, растворяясь в воздухе. Этот свет проник в пол и стены за колоннами. Ифе пошатнулась, зажимая уши руками.
– Она… Палетка… Палетка воссоединилась со скрижалью.
Когда свет погас, в дальней стене зала открылся проход дальше.
– Второе испытание позади. – Голос Анубиса звучал ровно, но даже в нём слышалось облегчение.
Кейфл с трудом выдохнул, выпрямляя спину. Больше всего ему хотелось упасть на пол, стянуть с обожжённого пальца кольцо и просто не шевелиться, но он не мог позволить себе эту слабость.
Поймав взгляд Ифе, фараон улыбнулся. «Нечто прекрасное второе испытание всё-таки нам дало». Даже не слыша его мыслей, аментет вернула слабую улыбку, ведь она думала о том же.
– Давайте закончим всё это, – с новой уверенностью сказал Кейфл.
Возражений ни у кого не было, и все двинулись к проходу, ведущему к последнему испытанию.
У костра
До того, как бог успел ответить на её взгляд, Ифе пробормотала:
– Можно… Лечь рядом с вами?
Кейфл, с которым она успела откровенно поговорить о своём выборе, ещё на пути к первому испытанию, к его чести, не выдал ни одной эмоции, которые наверняка испытывал от подобной просьбы, адресованной к бывшему сопернику. Он принял выбор аментет. Принял и не смел вмешиваться.
Посмотрев на Ифе, Анубис на мгновение замер. Молчание затягивалось, и неловкость охватила девушку.
– Я… что-то не то спросила?
Бог качнул головой, отводя взгляд.
– Нет. Нет, ты… права. Я бы хотел, чтобы ты была рядом. Мне было бы спокойнее.
Его тихие ответы были едва слышны за звуками подготовки ко сну вокруг. Сет объяснял Атсу, что ложиться для освобождения божественного разума необязательно – нужно лишь принять удобную позу и закрыть глаза. Кейфл, подогрев пол силой хека, сел у костра и спрятал лицо, уперевшись лбом в колени.
– Ифе! Тебе местечко на плаще нужно? – крикнул Атсу. – Он уже не первой свежести, но всё лучше, чем каменный пол.
Не дав Ифе ответить, Анубис взял её за руку и потянул к костру. Увидев это, вор понимающе замолчал.
– Что вы делаете? – пробормотала аментет.
– То, о чём ты спрашивала.
Сев у огня, Анубис одним движением усадил её к себе на колени. Ифе оказалась прижата к его груди полубоком и очень удобно могла склонить голову ему на плечо, но пока не решалась это сделать.
Все звуки вокруг стихли, и глаза всех её спутников, кроме Карателя, уже были закрыты.
– Вам так… удобно?
– Вполне.
Ифе непонимающе прикусила губу: Анубис вёл себя странно. Странно даже для него, хотя аментет казалось, что она успела неплохо изучить смены его настроения. Не давая себе передумать, она тихо спросила:
– Почему вы молчали, когда я задала вопрос? Я имею в виду, долго молчали.
Анубис вздохнул, и Ифе почувствовала прохладу его дыхания на своём лице.
– Я никогда не отпускал свой разум ни с кем рядом. Не так близко.
– «Отпустить разум» для богов означает заснуть, верно?
– Что-то вроде того. – Рука Анубиса скользнула по спине Ифе, поддерживая и обнимая. – Это момент, когда бог особенно уязвим и иногда опасен.
– Значит, когда я пришла в ваши покои в Дуате… вы спали?
– Не совсем. Тогда я изучал Дуат, но это похожее состояние. Тогда я едва не задушил тебя.
Ифе нахмурилась, пытаясь понять нить мысли Карателя. Увидев небольшую морщинку, которая пролегла между её бровями, он коснулся её.
– Опасность исходит от недостатка доверия. Даже отпуская разум, мы остаёмся в сознании, в отличие от смертных, – объяснил бог. – Любые прикосновения тех, кому бог не доверяет, могут спровоцировать его. Это правило касается не всех, но моё сознание реагировало всегда именно так.
– Значит, мне лучше лечь подальше?..
Анубис коротко покачал головой.
– Нет. Я не наврежу тебе.
Уверенность и мягкость в его словах были удивительными.
– Потому что?..
Бог немного повернулся, и Ифе всё-таки пришлось положить голову ему на плечо. Как она и представляла, поза оказалась очень удобной.
– Потому что я тебе доверяю, – тихо сказал он.
– Почему?
– Не знаю. Но я чувствую, что могу отпустить разум рядом с тобой, не опасаясь ни тебя, ни себя.
– Если вдруг захотите убить, успеете предупредить?
Очевидная для Ифе шутка пришлась не по вкусу Анубису. Настолько, что он, не найдя иных способов стереть страшные слова с её губ, повернул голову и поцеловал их. Девушка задохнулась от неожиданности. Миг сладкого прикосновения завершился, и Каратель прошептал:
– Ты не умрёшь.
– Обещаете?
– Спи.
В голове Ифе крутилось ещё много слов, которые она могла сказать. Так много, что, пока она выбирала из них, её веки отяжелели и уютных объятий Анубиса хватило, чтобы убаюкать её. Сон, которого она так боялась не достигнуть, принимал в свои объятия.
Бог ещё долго смотрел на расслабленное лицо Ифе, прежде чем решился отпустить разум. Он бы не сделал этого, не будучи уверенным в собственном доверии к аментет. И как же приятно ему было оказаться правым! «Рядом с ней всё просто. Рядом с ней… тепло».
Он не видел, что с другой стороны костра за ними из-под полуприкрытых век наблюдал Сет. «Я рад за тебя, Инпу. Очень рад. Сбереги её… И не отталкивай», – думал грешный бог.
Открыто Сет никогда бы этого не сказал, но по тому, как доверчиво его племянник склонил голову к Ифе, он видел, что слов было и не нужно. Радость за племянника смешивалась в его груди с болью потери Амт. «Вот я оттолкнул. Не смог полюбить. Но что, если бы… Что, если». Ответы на невысказанные вопросы Сету уже было не суждено получить, и ему оставалось только надеяться, что Анубис не столкнётся с той скорбью, какую пришлось обрести в сердце его дяде.
Сидящий у костра Кейфл тоже засыпал, стараясь не вслушиваться в разговор Ифе с Анубисом. Какое-то время он сопротивлялся сну, отвлекая себя размышлениями о том, что может означать мудрость в испытании богини. Но тьма была сильнее его мыслей и забрала хекау в свои объятия довольно быстро.
Открой глаза.
Кейфла не существовало.
Проснись.
Нежный женский голос звучал в пустоте, едва касаясь растворяющихся в ничто мыслей фараона. Он не хотел вслушиваться в него. Ему было хорошо. Ни тревог, ни страхов, ни целей. Всё стало не важным.
