Я сглотнул подкативший к горлу комок и спросил, что станет с майором Юрченко. А о троюродном брате Цесаревича даже не упомянул, так как был уверен, что его, вероятнее всего, просто ласково пожурят. Но, как выяснилось из монолога наследника престола, ошибся:
— Юрченко гарантированно получит высшую меру наказания и будет казнен. Ориентировочно через понедельник. Тот же приговор ждет и моего предприимчивого родича: он признался, что торговал не только ювелиркой, созданной из ограненных контрабандных алмазов, но и Родиной. Причем как оптом, так и в розницу. А мой отец устал от ударов в спину. Кстати, прищучить этих паскуд удалось только благодаря камням, которые вы отдали Владимиру Михайловичу после того, как грохнули Мрака — мы отслеживали поступления украшений с желтыми бриллиантами во все аукционные дома и ювелирные магазины Империи, дождались первого же появления неучтенной продукции «Карата», выкупили один сет, провели спектрографический анализ, убедились в том, что камни — из того самого месторождения, что и «ваши», и размотали цепочку поставки задом наперед.
Цесаревич и два генерала ждали моей реакции, и я их не разочаровал:
— Огромное вам спасибо. Как за то, что не прекратили расследование и, в конечном итоге, воздали всем виновным сторицей, так и за то, что сообщили мне о неминуемом торжестве правосудия и, тем самым, сбросили с моих плеч самый тяжелый камень…
…Желание наведаться к матушке накрыло меня в створе летного ангара Управления. Поэтому на выходе из разгонного коридора ушел не в правое, а в левое ответвление, и отрешенно отметил, что «Борей» Завадской отзеркалил этот маневр без малейшей задержки. Первые пару минут полета к колумбарию Боголюбовского монастыря ждал логичного вопроса «А куда мы, собственно, направляемся?», а потом догадался посмотреть на лицо Темниковой и пришел к выводу, что она не только догадалась, куда меня влечет, но и не видит в этом желании ничего странного.
На душе стало чуточку светлее. Видимо, поэтому после приземления я повел рукой, приглашая девчат составить мне компанию, и ничуть не удивился тому, что неопределенный жест был правильно расшифрован.
Кстати, опираться на мои предплечья они и не подумали — всю дорогу до пятого корпуса шли за мной. Внутрь зашли, но остановились чуть поодаль. И, вне всякого сомнения, разделяли мое горе. А еще как-то почувствовали, что их присутствие помогло не ухнуть в самую бездну отчаяния, еще до того, как я повернулся спиной к ячейке матушки, даже не шелохнулись, пока я к ним подходил, позволили сгрести в объятия и не сказали ни единого слова. В общем, именно их стараниями я пришел в себя достаточно быстро, нашел в себе силы вернуться к флаерам и поднять свой в воздух.
Кстати, молчали и весь перелет до Вороново. Но совсем не так, как в колумбарии — первые минут десять это молчание ощущалось грустным. После того, как я нащупал ладошку Маши и переложил на свое бедро — потеплело. А с момента ухода в коридор замедления стало уютным. Вот я и дал волю своим чувствам. Сразу после того, как загнал флаер на летную палубу «Черномора» и припарковался перед шлюзом:
— Здорово, что вы у меня есть…
Следующие минут тридцать-сорок мы шарахались по жилым палубам крейсера, изучая результаты недельного буйства кластера искинов. Правда, на третьей не задержались — заглянули в две каюты для рядового состава, сочли, что их тюнинг достаточно неплох, и вернулись к лифту. На четвертой оценили дизайн шести из десяти кают, пришли к выводу, что японский стиль неплох, но точно не для нас, и перебрались на палубу выше. А там проинспектировали командирскую каюту и все четыре каюты для старшего офицерского состава, восхитились вкусом дизайнеров Ромодановских, и полезли в программную оболочку суперкарго выяснять, что загружено на склады ВСД.
Закончив с этим делом, разделили обязанности — девчата ушли в нашу «гардеробную». Проверять, «как себя чувствует» шмотье на все случаи жизни, а я умотал в кают-компанию для старшего офицерского состава, построил двух «Стюардов» и распорядился организовать ужин. А потом перетянул на себя интерфейс командира корабля и принялся разбираться в том, что наворотили сотрудники той самой верфи, на которой построили «Зубастика».
Ну, что я могу сказать о результатах выполнения моего заказа? Не очень грозный, но все-таки боевой корабль превратился в игрушку. Нет, его огневая мощь никуда не делась. Но двадцать искинов, заменившие команду из двухсот сорока человек, могли творить чудеса исключительно в мирное время. То есть, в условиях полного отсутствия противодействия со стороны комплексов РЭБ, нулевых шансов подхватить какой-нибудь боевой вирус и так далее. Впрочем, я в принципе не собирался использовать «Черномор» для рейдов в другие государственные образования, поэтому удовлетворенно кивнул, «вернулся в реальность», дождался девчонок и заставил себя улыбнуться:
— Старший брат «Зубастика» получился: им вполне реально управлять в одно лицо и использовать не только для перелетов между курортами, но и для закатывания в пластобетон любых криминальных структур, частных военных компаний или дружин особо охамевших аристократических родов.
— Некоторые ЧВК достаточно зубасты… — вздохнула Темникова, рухнув в первое попавшееся кресло.
Я подтверждающе кивнул:
— Так и есть. Но вместе с этим крейсером нам подарили десять «Молний» с искинами вместо пилотов и увеличенным боекомплектом вместо систем жизнеобеспечения. А ни в одной ЧВК Империи нет и не может быть средств, способных задавить или хакнуть эти ИИ.
— Тогда вопрос снимается… — заухмылялась она. — Десять космических истребителей-перехватчиков сравняют с землей любой наземный гражданский объект даже без поддержки легкого крейсера. А с ним… с ним процесс пройдет в разы быстрее и веселее.
— В общем, парень ты теперь хоть куда! — преувеличенно серьезно заявила Маша, проходя мимо, поцеловала в щеку, села справа, пожелала нам приятного аппетита и откинулась на спинку кресла, чтобы позволить «Стюарду» поставить на стол тарелку с отбивными по-французски…
…Власьев позвонил мне минут через восемь после завершения трапезы, сообщил, что уже над Новомосковском и вот-вот упадет в «коридор», получил ценные указания и отключился. Еще через четверть часа дал о себе знать и его лепший друг, так что мы со спокойным сердцем забили на все и вся — опустили спинки кресел пониже, нашли в Сети запись последнего концерта дуэта «День и Ночь», вывели картинку на дальнюю стену кают-компании и расслабились.
Балдели до появления еще одной голограммы, продемонстрировавшей коридор перед ангаром крейсера, впустили в помещение два «Авантюриста», гостеприимно открыли летную палубу и пошли к лифтам. Дожидаться вторую половину команды.
Ожидание не затянулось — в какой-то момент улыбающиеся ребята и девчата вывалились из подъехавшей кабинки и устроили веселый бардак. Мы тоже не остались безучастными — ответили на приветствия, по второму разу поздравили с успешным закрытием сессии и пригласили в кают-компанию. А в ней полюбовались на вытянувшиеся лица друзей и подруг, потянули паузу и ответили на безмолвный вопрос, появившийся в шести парах глаз:
— «Черномор» тот же самый. Просто мы его немного оттюнинговали…
— «Немного», но весь? — уточнила Настя, как-то просчитав самое главное, выслушала односложный утвердительный ответ и задала второй правильный вопрос: — Как я понимаю, не просто так?
— Не просто так… — эхом повторил я, отправил народ к столу, сел сам и начал издалека: — Завтра в полдень на Императорский космодром приземлится линкор «Белая Хризантема». Привезет второго внука Сумэраги Рю — Такеши — и свиту потенциального жениха Марии Александровны Ромодановской. Ну, а мы с вами и восемь девиц из самых влиятельных дворянских родов Империи изобразим свиту Ее Высочества. Вернее, будем изображать. Что-то около двух недель…
— Раз «мы», значит, и я? — осторожно спросил Костян и затаил дыхание.
Я кивнул:
— Да, и ты.
Он возмущенно взвыл:
