Интересно, как город пережил эту ночь? Черт, хуже всего неведение. И невозможность помочь. Единственный человек, который знает, что происходит, и его прячут за решетку. Все правильно, это по-нашему. С другой стороны, их можно понять. Прямо и честно скажем – можно. Архивариус Иосиф Казимирович Белецкий убит? Убит. И подозрение легко падает на меня по известным причинам. И еще Яруч. Он пропал, а нас видели вместе. И он занимался делом Белецкого. Н-да, дорогой мой Ярослав Сергеевич, сказал я себе в очередной раз, сейчас на тебя сразу два мокрых дела повесят и будут выбивать показания по Леславу. Как ты убил сыщика Яруча, подлец, репортеришка, грошовый щелкопер, чернильная душа и где дел тело?!!
И в морду, и в морду.
Хм, что-то воображение разыгралось, право слово. Полиция у нас, конечно, не сахар и мед (покажите мне другую, она везде одинаковая), но не до такой степени. Бить вряд ли станут – побоятся скандала. Во всяком случае, не сразу…
Потянулось время. В четверть десятого утра дежурный городовой принес мне кружку чая с сахаром и не первой свежести, но вполне съедобный калач. Городового звали Ефрем, мы были знакомы – сталкивались пару раз в ходе моих репортерских расследований, и относились друг к другу нормально. Без особых симпатий, но и без неприязни. Вчера, когда меня привезли, дежурным был другой городовой, мне не знакомый (хорошо, что его знал Зина), видимо, Ефрем его только что сменил. Мы немного поболтали о пустяках, но все мои попытки выяснить хоть что-то по поводу моей дальнейшей судьбы и событий в городе натыкались на железное полицейское: «Не могу знать, господин Ярек, ждите, начальство разберется».
Мало-помалу стрелки часов подобрались к двенадцати. Мне становилось скучно. Человек я по натуре живой, деятельный, и сидеть взаперти без дела, да еще и с неясными перспективами на будущее, оказалось настоящей пыткой. Конспект сенсационной статьи я набросал в блокноте вчера вечером (писал шариковой ручкой из Княжеча будущего и получал искреннее наслаждение), и теперь мне решительно нечем было заняться.
В двадцать минут первого у моей решетки, на которой, кажется, я успел изучить все ржавые пятна, появился Ефрем и зазвенел ключами, открывая замок. Я сел на нарах.
– Выходите, – сказал дежурный городовой. – Там за вами пришли.
– Кто?
– Господин старший агент из сыскного отделения, Леслав Яруч, знаете такого? И с ним еще двое. Один вроде как цыганских кровей, бедовый, а второй длинный, худой, но жилистый, что твой бурлак с Волги. Одеты чудно, а у Яруча горло бинтом перехвачено, не говорит, записки пишет.
Я выпорхнул из своей клетки, словно выпущенная на волю птица, и в сопровождении Ефрема поспешил к лестнице, ведущей на первый этаж (клетки-камеры предварительного заключения располагались в полуподвале).
Через три минуты уже обнялся с Леславом, Андреем и Симаем, а еще через три мы сидели в кабинете Дмитрия Борисовича Горчакова, полицмейстера города Княжеча, на втором этаже, и я, с его милостивого позволения, излагал краткую историю событий, произошедшую в сем граде за последние три дня. Это было не трудно, так как в кармане лежал блокнот с конспектом статьи, который я помнил очень хорошо. К чести господина полицмейстера, он выслушал меня до конца, ни разу не перебив.
– Подведем итоги, – произнес он, когда я закончил. – Вы хотите уверить меня в следующем. Вампиры существуют и приходят в наш мир из некой смежной реальности, вход в которую открывается раз в сто двадцать лет. При этом данная смежная реальность опережает нашу на сто лет с гаком. И вот эти два господина, которых я вижу перед собой, – он показал подбородком на Андрея и Симая, родом как раз оттуда. Так? Я ничего не упустил и не перепутал?
– Так, – подтвердил я. – Записи об этом имеются в городском архиве. О них рассказал мне Белецкий. И, подозреваю, именно поэтому его убили.
Яруч достал блокнот, написал что-то карандашом, вырвал листок и протянул господину полицмейстеру.
– Официант Игорь, ресторан «Под нашей горой», – прочитал тот вслух. – Убийца или наводчик. Официант, официант… – наморщил лоб господин полицмейстер. – Погоди, это который? Что давеча самоубийством жизнь покончил, яд?
Леслав кивнул и поморщился, ощупывая горло.
– Господин полицмейстер, – сказал я. – Леславу Яручу постельный режим прописан, у него сонная артерия разорвана, а он тут с нами.
– Ничего, – жестко сказал господин полицмейстер. – Не помрет. Я разобраться хочу.
Яруч сделал рукой жест, долженствующий дать нам знать, что с ним все в порядке. Железный человек.
За разбирательством прошел еще час с изрядным прицепом. Был опростан чайник чая с колотым сахаром вприкуску и выкурено без счета сигарет, папирос и трубок, от чего в кабинете слоями повис сизый табачный дым.
– Невообразимо, – наконец заключил Дмитрий Борисович. – Все, что вы мне рассказали и показали, – невообразимо. Я не могу в такое поверить, иначе мне место не здесь, а в доме для умалишенных. Но…. – он сделал паузу. – Но как человек просвещенный, умеренно либеральный и, к тому же, поставленный перед неоспоримыми фактами, я вынужден хотя бы допустить, что ваши рассказы не полный бред.
– Не может быть, – пробормотал я, не удержавшись. – Ну, слава-те, Господи.
– Буду вам вельми признателен, Ярослав Сергеевич, если вы оставите свою неуместную иронию при себе, – произнес господин полицмейстер особым голосом, от которого я даже вздрогнул. – Скажите спасибо, что я вообще с вами веду беседы. Напоминаю также, что подозрения с вас окончательно не сняты, пока идет следствие.
– Прошу прощения, – буркнул я. – Мне всего лишь показалось, что с таким количеством доказательств, которые мы предоставили…
Сидящий рядом Андрей, чувствительно пнул меня ногой, и я умолк.
– Мы все понимаем, Дмитрий Борисович, – сказал Андрей. – Мало того, лично я как человек, не один год проработавший в полиции, всецело одобряю ваше недоверие. Дело слишком серьезное, и все факты должны быть тщательно подтверждены. Поэтому так. Сегодня ночью проход между мирами откроется снова. Я предлагаю силами городской полиции устроить засаду, в которой можете участвовать вы сами, чтобы увидеть все собственными глазами.
– Что – все?
– Вампиров, – сказал Андрей. – У меня есть все основания считать, что сегодня ночью вампиры сделают попытку пройти в ваш мир и устроить здесь настоящий ад. Если же паче чаяния этого не случится, мы сами вместе с вами можем перейти в наш мир. В смежную реальность, как вы говорите. Хоть это и опасно, не скрою.
– Почему опасно? – у господина полицмейстера голова явно шла кругом от всех полученных за последние полтора часа сведений.
– Засада, – пояснил Андрей. – За нами охотятся, мы же рассказывали. Человек, которому мы перешли дорогу, знает о вратах между реальностями. И вампиры работают на него. Этот человек привык всегда побеждать. А мы двух вампиров убили и вчера вырвались из железного, казалось бы, захвата. Что-то мне подсказывает, что человек этот просто так нас в покое не оставит. И не только он. Поэтому, по моим прикидкам, сегодня ночью нас ждет одно из двух. Либо они сунутся сюда, либо устроят засаду на той стороне в расчете, что мы очень сильно захотим домой. Первый вариант кажется мне более предпочтительным.
– Хорошо, – сказал господин полицмейстер, дайте подумать.
С полминуты он сидел, вперив взгляд куда-то поверх наших голов и постукивая чубуком трубки по жестяной коробке с табаком. После чего встал, подошел к стоящему в углу сейфу (производство «Братья Смирновы, Москва, Мясницкая, уг. Лубянской пл.»), открыл его двумя ключами, достал едва початую бутылку шустовского коньяка и гаркнул в закрытые двери кабинета:
– Ефрем!!
Появился дежурный городовой. Готовность выполнить любой приказ начальства он нес на себе, как медаль.
– Стаканы. На всех. И закусить что-нибудь.
– Слушаюсь, Ваше превосходительство!
Мне показалось, что стаканы и нарезанный сыр на тарелке появились между моим следующим вдохом и выдохом. Что значит вышколенность! Ну и дисциплина, конечно.
