Я понял, что рискую застрять надолго, и перебил ее.
– Пани Божена, хотите добрый совет?
– Хочу!
– Сейчас, – я посмотрел на часы, – десять вечера. Через час, много – полтора, закрывайте заведение. На замки и засовы. И никого не пускайте до утра. Ни под каким видом. Если я ошибся… Что ж, вы потеряете деньги, только и всего. Если же нет, рискуете потерять жизни девушек, а, возможно, и свою. Не приведи Бог, конечно. Оно вам надо – рисковать?
После чего допил одним глотком кофе, поднялся, положил деньги на столик и вышел на улицу.
Рошик отвез меня к пану Тадеушу, где уже в полной готовности ждали остальные. Не считая Кирилла и Леслава Яруча. Первый пока не мог подняться с постели, хотя ему и стало гораздо лучше. Второй же хоть и стоял на ногах, понимал, что одно дело увидеться с господином полицмейстером и совсем другое – сидеть в ночной засаде и, возможно, вступить в бой. Отправиться в засаду вместе с мужчинами намеревалась Ирина, но, в конце концов, ее уговорили остаться и приглядывать за ранеными.
Ровно в одиннадцать пятьдесят к воротам усадьбы пана Тадеуша подкатил «руссо-балт» с господином полицмейстером. Горчаков Дмитрий Борисович выразил желание лично участвовать в рискованном деле, чем не мог не вызвать уважения. Однако пану Тадеушу, с которым, как оказалось, Дмитрий Борисович был давно и хорошо знаком, удалось отговорить его от сего безрассудного шага.
– Ты уже слишком стар, Дмитрий Борисович, для этой ерунды, уж извини, – сказал врач. – А ну как давление скакнет? Или, того хуже, сосудик от напряжения закупорится? Нет уж, не хочу тебя с того света вытаскивать. Пусть мальчишки балуются, на то им и здоровье дано молодое. А мы тут с тобой посидим. Чаю с коньячком попьем, побеседуем о разном, да и подождем результатов.
Так в доме пана Тадеуша сам собой образовался не только военно-полевой госпиталь, если так можно выразиться, но и своего рода штаб, откуда господин полицмейстер намеревался руководить всей операцией.
Напрасно.
Дело провалилось самым позорным образом и по самой банальной причине: врата в другой мир, мир будущего, не открылись.
Подозрение на это возникло в час двадцать минут, когда никто не пришел с той стороны. И подтвердилось за пять минут до условного закрытия врат, когда Симай поднялся с земли и сообщил, ни к кому конкретно не обращаясь:
– Пойду, проверю.
Он подошел к невидимой черте, спокойно миновал ее и никуда не пропал. Прошелся несколько раз туда-сюда и вернулся на место.
– Сломались, кажется, – сообщил. – Не работают.
– Мы видели, – сказал Андрей. – Хреново дело. Мало того, что непонятно, как теперь вернуться домой, так мы еще и трепачами оказываемся.
– Трепачами? – не понял я.
– Балаболками, – пояснил Симай. – Лгунами. Брехунами. Людьми, с которыми нельзя иметь дело.
Увидев, что мы поднялись с земли и свободно разговариваем, к нам подошел полицейский офицер. Мы объяснили, что происходит.
– Что делать будем? – поинтересовался тот.
– Снимаем засаду, – ответил Андрей (я заметил, что он пользовался авторитетом среди наших полицейских. Видимо люди этой профессии чувствуют друг друга не только на расстоянии, но и сквозь время).
– Но…
– Не беспокойтесь, Дмитрию Борисовичу я доложу, что это мое решение.
Не хочу рассказывать о том, какое выражение приобрело лицо господина полицмейстера, когда мы вернулись в дом пана Тадеуша не солоно хлебавши и доложили о результатах. Точнее, о полном их отсутствии. Отдадим ему должное, он ничего такого не сказал. Просто молча допил чай, поднялся, одернул мундир и, вежливо попрощавшись с паном Тадеушем, вышел из комнаты. Не удостоив нас даже взглядом.
Сказать, что мы были обескуражены – ничего не сказать. Больше всего, понятно, Андрей и Ирина. Хотя вида старались не показывать. В конце концов, решили, что они, Симай, Леслав Яруч и Кирилл остаются у гостеприимного пана Тадеуша (последний не возражал и даже настаивал на этом варианте), а меня Рошик отвозит домой. Встречаемся завтра здесь, у пана Тадеуша, ровно в одиннадцать утра и будем думать, что делать дальше.
– Ничего, – беспечно заметил Симай. – В любом случае не пропадем. Андрюха, – он хлопнул друга по плечу, – можно пойти к Яручу. Таких сыскарей, как он, поискать. Мало того, что голова на месте, так и все будущие полицейско-сыскарские методы знает. Возьмешь его, Леслав?
Яруч молча кивнул и показал большой палец.
– Вот! – обрадовался цыган. – А я не прочь заняться нашим автомобилем.
– Это в каком смысле? – поинтересовался Андрей.
– В смысле продажи технологий, – пояснил Симай. – Он же из нашего времени. Тут о таком и не мечтали пока. Золотое дно, если с умом подойти. Обогатимся!
Он аж руки потер от удовольствия. Нет, определенно этот человек не унывал ни при каких обстоятельствах.
– А я? – спросила Ирина. – Что я буду делать? И Кирилл?
– Придумаем что-нибудь, – махнул рукой Симай. – Не пропадем.
– Знаешь, – сказала Ирина. – Я бы все-таки предпочла вернуться домой. Так что будь добр, подумай о том, как это сделать. И ты тоже, – она ткнула пальцем в грудь Андрея. – В конце концов, это вы у нас опытные путешественники во времени. Вам и карты в руки. Они же фишки и шашки.
– Мы попробуем, – пообещал Андрей.
А я пожелал всем спокойной ночи, вышел и сел в пролетку. Рошик разобрал вожжи, негромко сказал: «Н-но, родная», и мы тронулись.
Пролетка у Рошика была хорошая, с колесами на каучуковом ходу и мягкими рессорами, а Гамма, хоть и цокала подкованными копытами по брусчатке, но ветер был нам в лицо, то есть, относил звуки.
Возможно, именно поэтому нас и не заметили. А может быть, просто повезло. Как бы то ни было, стремительные тени, метнувшиеся впереди от знакомого поворота на Горькую Воду вдоль шоссе к городу, мы увидели с Рошиком первые. А они нас нет.
– На обочину, – хрипло прошептал я. – И замри.
В небе сияла яркая, словно вымытая с дегтярным мылом, луна. Сразу за обочиной и кюветом высилось с десяток тополей, отбрасывающих густую тень. В этой тени мы и укрылись. Умница Гамма вела себя тише воды ниже травы. А нам было отлично видно, как с дюжину уже знакомых фигур, разогнавшись, вдруг взмыли над шоссе на широких черных перепончатых крыльях, набрали высоту и в мгновение ока скрылись с глаз.
– В город полетели, – дрожащим голосом сообщил Рошик Лошадник. – Ну, все.
– Давай назад, – скомандовал я. – К пану Тадеушу…
Они уже совсем было собрались ложиться спать, когда в прихожей тревожной трелью залился колокольчик.
– Psia krew, – буркнул пан Тадеуш. – Кого еще принесло?
И пошел открывать. Андрей на всякий случай пошел с ним, засунув пистолет сзади за пояс.
На пороге стояли Ярек Дрошкевич и Рошик Лошадник. Оба взволнованные и бледные, что твоя луна.
– Беда, – сказал Ярек. – Вампиры полетели в город.
Немедленно был заварен крепчайший кофе, но сон и так испуганно отлетел от присутствующих, словно облако мошкары, сдутое ветром. Ярек и Рошик, дополняя друг друга, рассказали о том, что видели.
– Во сколько это было? – спросил Сыскарь.
– Черт, – выругался Ярек. – Я не посмотрел на часы.
Рошик только пожал плечами.
– Сейчас три часа ночи, – сказал Сыскарь. – Вы вернулись пять минут назад. Еще пять на дорогу, звонок в дверь и прочее. И пять-десять на то, чтобы вампиры прошли сквозь врата и достигли шоссе. Итого: пятнадцать-двадцать минут. Значит, врата открылись в два сорок – два сорок пять. На час десять позже обычного. Что бы это значило?
– Дверь закрывается, – сказал Симай. – Я так думаю.
– Поясни, – потребовал Сыскарь.
– Все просто. Сегодня на час десять позже, завтра на полтора, а послезавтра, глядишь, и вовсе не откроются. Время вышло.
– Черт…
– Господа, – сказал Ярек. – Напоминаю, вампиры в городе. И они скоро приступят к делу. Если уже не приступили.
