– Вот и зачем мы тут? – завелся Эблон. – Дурное место, странное, полное призраков и печали, никто сюда не ходит…
– Зря-я! – с чувством протянул Илидор и пошел вперед, едва глядя под ноги и невесть как умудряясь не оступаться на обломках камней, вывороченных фундаментных плит и кусках металла.
За драконом следовали Йоринг, Эблон и неугомонная Иган, которая, бормоча, перебирала свои карты и тоже почти не смотрела под ноги. Остальные гномы тоже подходили, но медленно, с опаской. Кто знает, что может встретиться в развалинах Узла Воспоминаний, а уж про то, что здесь водятся призраки, знали даже детишки. Искоса глянув на Иган и на Эблона, поглощенного осмотром руин, Йоринг ускорил шаг, нагнал Илидора.
– Ты ловко вывел нас сюда.
Дракон улыбнулся и пожал плечами: о чем, дескать, говорить!
– Обычной дорогой мы бы добирались до Узла Воспоминаний полтора или два дня. Откуда ты знал, что в стене проход?
Илидор развёл руками.
– Нет, ты скажи, – настаивал страж. – Ты видишь дороги? Слышишь их? А что еще ты можешь так услышать? К примеру, сокровищницу?
– Откуда ты знаешь, куда идти в собственном доме, чтобы попасть туда, куда нужно? – ответил Илидор на все вопросы сразу. – Ты просто знаешь.
– Это уже давно не твой дом! – влез неслышно догнавший их Эблон Пылюга.
– Мой, – лучезарно улыбнулся дракон и легко взбежал по покосившимся каменным ступеням.
Тут он остановился в начале ровной площадки, ведущей к развалинам харчевни, задрал голову к каменному своду и с восторгом принялся его рассматривать. Свод тут нависал довольно низко, хорошо видны были длинные и тонкие окаменелые наросты, серые с красным – как будто когда-то здесь кипели битвы, от которых плакал сам камень. Илидор зачарованно смотрел вверх, приоткрыв рот, переступая с ноги на ногу, чуть кружась, руки его были напряжены и, как крылья, откинуты назад и чуть в стороны, и крылья плаща трепетали, хотя тут не было ветра. Воздух пах солью и каменной крошкой.
Гномы остановились поодаль, глядя на дракона с подозрением.
– Если ты знаешь, куда идти, почему ты просто не идешь туда, где бегун? – бубнил Эблон.
– Я не знаю, где бегун, – рассеянно отозвался Илидор и продолжал медленно кружиться под застывшими слезами гор, трепеща крыльями плаща.
Йоринг пнул Эблона по лодыжке: дескать, уймись ты, наконец! – но Эблон униматься отказался:
– Тогда какой кочерги мы здесь делаем?! – повысил голос он. – Хватит строить из себя важное лицо, скажи нормально, куда ты нас тащишь!
Остальные гномы, держащиеся поодаль, одобрительно заворчали, но Илидор обернулся к ним, сверкнув золотыми глазами в легком раздражении, и ворчание тут же смолкло. Оказывается, за это короткое время гномы успели привыкнуть к мысли, что их ведет по подземью дракон, и успели привыкнуть к нему, к Илидору, улыбающемуся, напевающему и бодрому… безопасному. А мгновенно сжавшийся в пружину и сверкающий глазами Илидор выглядел пренеприятнейше, да вдобавок гномы, хотя и не так хорошо понимающие голос Такарона, почувствовали, как отозвался камень на слова Илидора. Неизвестно еще, что страшнее – горящеглазный дракон, который (как это они забыли!) может в любой миг сменить ипостась и… что делают золотые драконы? Жгут огнем? Ослепляют? Бьют лапами, не мудрствуя особо? Так вот, непонятно еще, что страшнее: этот дракон или камень, отзывающийся на его слова, камень, окружающий гномов со всех сторон, в этот миг и на протяжении всей жизни, и когда он вот так неслышно соглашается с драконом, то… Кто знает, быть может, сама основа мироздания сейчас разойдется под ногами или скалы рухнут вниз, или стены сожмутся каменным мешком?
– Я знаю, где могут быть призраки, я иду к призракам! Это же так просто: есть места, где может быть потерян бегун, а есть места, в которые стекались новости и слухи! Очень глупо не пользоваться ими, если нам по пути! Кто, кроме призраков, может точно знать, куда вы пролюбили свою машину, и кто может упомянуть об этом в своих разговорах – прыгуны? хробоиды? кусты-ползуны?
Развернувшись на носках, словно в танцевальном па, Илидор направился к развалинам харчевни, где уже появились за столом два призрачных гнома, молодой и старый.
– А раз мы нанялись таскать с поверхности камень для нового фонтана в Ардинге! – вещал молодой, размахивая огромной полупрозрачной кружкой. – Тяжко было – страх, зато и заработали знатно, я аж присматривал машину-землеройку для папашиной фермы!
– И чего? – лениво спрашивал второй призрак, немолодой бородач, выскребающий кусочки мяса из шкурки прыгуна.
– Дык известно чего! Война! Пришли эти змееглазые твари, наслали ночных кошмаров, да таких, что ух! Не то сны, не то жарный бред, про всяких извивучих тварей, про огонь вокруг, и еще всё время кажется, будто падаешь в огромную раскаленную пасть, и не можешь с себя скинуть эту муть, бр-р! Как вспомню – так вздрогну, до сих пор то и дело в жар как бросит и аж трясти начинает, и оглядываюсь, нет ли вокруг змейских глаз, не падаю ли в раскаленную пасть!
Эблон и Йоринг тоже подошли ближе, но не слишком уж близко, остановились шагах в пяти позади Илидора.
– Призраков мы и сами могли послушать, – вредно пробурчал Эблон.
– Так почему не слушали? – сверкнул зубами дракон.
– Ты чего, ку-ку? – Эблон покрутил пальцем у виска. – Жутко потому что! Это ж призраки!
Тут Йоринг возразил в том смысле, что ничего приятного в призраках, конечно, нет, но мертвые безвредны, и что прихожанин Храма, ходок в подземья, должен об этом знать. Эблон послал Йоринга в ручку ржавой кочерги, потому как опасность опасностью, а жуть жутью, и добавил, что если страж тут самый храбрый, то пусть и слушает мертвяков сам. Илидор во время этого спора чуть морщился, потому что спорщики заглушали голоса призраков.
– Тьфу ты, – разобрал он слова пожилого, который презрительно кривил толстые губы. – Сколько слухов ходило про Ардинг, никто знать не понял, что там случилось, как так вышло, что город наполовину заполнился трупами, причем небитыми, а наполовину опустел. А выходит, целый город обосрался от ночных кошмаров! Да вашу кочергу!
Иган протиснулась между Йорингом и Эблоном, подошла к Илидору, тронула его за рукав.
– Значит, с тобой в подземьях безопасно? – спросила она, глядя на него очень серьезными карими глазами.
Дракон под напором чрезмерного доверия отступил на шаг и выставил перед собой ладони:
– Ничего подобного! Со мной тут тоже может случиться всякое, да хоть камень на голову свалиться! Горы меняются, что там дальше, во что они превратились в глубине – я даже не представляю, ведь…
– Это точно, – немедленно влез Эблон. – Там такая гадость творится, такое странное бывает – ух! Грядовые воители говорили, кое-где в глубине есть целые поля из камней, покрытых слизью, и то ли дело они исторгают из себя всяких поганых тварей. И кое-где лава стала красной и такой горячей, что даже близко не подойти! И еще призраки машин носятся по призракам городов и продолжают биться там с призраками драконов! И воители говорят, это всё змееглазые устроили, когда уходили, чтобы мы не очень-то радова…
Он осекся и захлопнул рот, громко клацнув зубами.
– Ничего мы не устроили! – возмутился Илидор. – Горы меняются не по своей воле, а потому что их равновесие нарушено! Ваши машины его и нарушили, когда прогнали отсюда драконов, вот потому теперь в глубине подземий появляются вредители и паразиты, растут странные вещи, меняется суть самих гор. Старшие драконы не желали этого, они боялись, что так будет, и так сделалось!
Илидор снова развернулся на носках, сделал вираж вокруг обломка каменной стены, едва не задев призраков, которые уже вовсю орали друг на друга.
– Рано или поздно, – голос Илидора стал громким, мощным и страстным, наполнил весь гигантский зал, встревожил потеки каменных слез на потолке, – рано или поздно эти новые странные вещи противопоставят себя вам! Так же, как вы противопоставили себя драконам!
