День прошел в привычной беготне и суете, но зато закончился раньше обычного. В начале пятого заглянула помощница, предупредив, что записей на сегодня больше нет и выпечку мы всю распродали, даром, что ее сегодня было вдвое больше против вчерашнего. Оказывается, люди уже прознали про вкусные булочки в клинике и пришли целенаправленно за ними.
Вот тебе и расширение дела. Скоро можно будет переименовываться в “Клиника и булочная Линды Ринолет”. Главное, пирожки с мясом в меню не включать, боюсь, не так поймут.
Итак, у меня появилось время, на что его потратить, я примерно догадывалась: дома в кои-то веки есть еда, но ее надо готовить. А как поесть, затратив при этом минимум усилий? Правильно, пойти в гости.
Так что, отправив давно ждущему меня местору Паулю сообщение, что сегодня к нему зайду, я вызвала к нужному времени экипаж (крытый) и пошла смотреть, как там игуана с руххом.
Рухх сидел недовольный до жути, пытался клюнуть и к себе не подпускал. Только свежее мяско примирило его с потерей молний. Надев очки, я убедилась, что магии в птице не осталось. Какие-то крохи тлели глубоко внутри, только разгонятся ли они или затухнут окончательно?.. С игуаной та же история, из огненной она превратилась в самую обычную. Зато оба выздоровели, крыло рухха срослось и зажило, ящерица была бодра и весела. Только если игуана в силу низкого интеллекта способна жить дальше без магии, то за рухха я не ручаюсь. Мне кажется, малыш предпочел бы сломанное крыло потере способностей.
Значит, надо ждать и надеяться, что магия восстановится, иначе лекарство не имеет смысла. Потеря магии почти всегда сказывается на людях. Это как руку или ногу потерять, вроде, жить можно, но полноценным себя уже не чувствуешь.
К приезду экипажа я успела переодеться в свою повседневную одежду, особо прихорашиваться не собиралась. Поездка в ближайший пригород прошла без приключений и к шести часам я прибыла в обитель местора проклятий, практически в логово темного мага. Логово представляло собой ухоженный сад со скульптурными композициями, пруд, в котором плавали откормленные карпы, и круглый фонтан при входе в небольшой, но поддерживаемый в идеальном состоянии особняк. Во всем чувствовалась четкая геометрия линий, начиная с парковых дорожек и посаженной растительности, заканчивая прислугой, одетой в пошитую на заказ форму с накрахмаленными воротничками. А неплохо, однако, живут мастера проклятий, видимо, пользуются спросом их услуги.
Пауль с довольной улыбкой лично вышел меня встречать, галантно подал руку и предложил прогуляться по саду, чтобы лучше нагулять аппетит. От данного предложения я вежливо, но твердо отказалась, пояснив, что аппетит мой и так нагулян и в дополнительных стимуляциях не нуждается.
За ужином местор болтал о всякой ерунде, на которую я не обращала внимание, отметив только, что в великосветском трепе проклятийник хорош. Но это все прелюдия, в то, что мой старый друг Пауль персона себе на уме и неспроста жаждал нашей встречи, сомнений у меня не осталось. Нужно лишь проявить терпение и дождаться, пока собеседник перейдет к делу.
– Как продвигаются ваши занятия темным искусством? – будто невзначай поинтересовался местор. Момент настал.
– Я забросила занятия, поняла, что не мое, – легкомысленно отмахнулась в ответ.
– Очень зря, на сегодняшний день проклятья – одно из самых перспективных направлений в магии.
– Я заметила. По вашему “небольшому домику за городом”, как вы мне раньше его описывали, эта перспективность бросается в глаза.
И нет, я не завидую. Обычное наблюдение и мысли вслух.
– Бросьте, Линда, дом достался мне в наследство, я всего-то держу его в надлежащем порядке, – заскромничал местор.
– А как именно вы используете свои способности на благо общества и себя?
Не проклятья же на людей насылает, право слово.
– Странно, что вы не слышали, – укорил собеседник, – не следите за новыми веяниями в магической науке?
– Только целительством интересуюсь. На остальное времени не хватает, – а у кого-то, чувствую, его завались.
– Надо находить, – заметил Пауль, я же посильнее стиснула зубы, а заодно вилку в руке.
Проклятийнику самое место за кафедрой в академии, пусть идет и студентов мучит. Нет же, до меня докопаться решил.
– Постараюсь, – проскрипела я.
– Уж постарайтесь. И обратите внимание на охранные системы и их начинку.
– Кто будет закладывать проклятье в охранку? Это же глупость! Вора надо отпугнуть сразу, а не насылать на него проклятье, от которого он зачахнет через неделю, успев распродать награбленное!
Смысла в такой охране лично я не понимала, разве что моральное удовлетворение обокраденного, что ворюга, обчистивший его жилище, сдох в муках. А легко от проклятий не умирают.
Местор со снисходительной улыбкой наблюдал мое возмущение.
– Проклятья не единственный компонент охранки, – Пауль сделался задумчив. – Там достаточно отпугивающих чар, и проклятье носит совсем другую функцию. Оно позволяет найти преступника.
– Каким образом? – я старалась сохранить легкомысленный вид, но актриса из меня всегда была никудышная.
– Понимаете, Линда, каждое сильное проклятье – это произведение темного искусства. И у каждого мастера свой почерк. Ладно, не буду вас мучать, – улыбнулся Пауль в ответ на мое вытянувшееся лицо. – Смысл вы уловили.
– И что вы хотите этим сказать? – плохое предчувствие било по вискам набатом.
– “Алый туман” – очень сложное проклятье, и специалистов такого уровня среди нас немного. Ваш покорный слуга один из них.
Я молча сложила руки на груди, ожидая продолжения. Убедительно сыграть шок и удивление все равно не смогу, а если бы местор хотел меня сдать властям – давно бы уже это сделал. Значит, он хочет чего-то другого.
С громким “Уррр” химера потерлась мне об ногу. Крупная, выше колена, с длинным хвостом, круглыми ушками и небольшими рожкам. Морда с неестественно большими глазами и треугольным носом не навевала никаких ассоциаций. Мне всегда было интересно узнать, кого намешали в Паулевской любимице, но тайна создания химеры строго охраняется создателем. Каждое творение считается уникальным и оттого столько стоит.
– Вы отличный профессионал и прекрасно ладите с животными, – заметил мужчина.
– Стараюсь.
Меня нервировало, что собеседник никак не выложит все карты на стол, предпочитая доставать по одной.
– Поэтому я бы расстроился, случись с вами беда.
– Я бы тоже расстроилась, если бы со мной что-то случилось.
– Вот видите, – местор по-доброму улыбнулся. – Как у нас сходятся взгляды на важные вещи. Поэтому я и решил вам помочь, пусть вы со свойственным молодости упорством сопротивляетесь.
Про молодость я решила не спорить. Я вообще решила не спорить, а выслушать все, что мне так давно хочет сказать этот человек.
– Около полугода назад мне поступил очень интересный и сложный заказ, нужно было поставить защитную систему на один дом. Оплату предложили более чем щедрую, но условия показались мне странными, – местор потянулся к бутылке вина, но передумал и ушел к бару за коньяком. Бокалов он достал два, но я жестом отказалась. Себе же Пауль налил больше половины бокала и сразу сделал крупный глоток, что примечательно – даже не закашлялся.
– Так вот, – с бокалом в руке продолжил проклятийник. – Первым и главным условием была клятва о неразглашении. Я не придал этому значения, не первый раз приходится сталкиваться с чьими-то тайнами. А вот второе условие меня тогда удивило…
Мужчина крутил бокал с янтарной жидкостью, ловя в нем отблески искусственного света артефактов, приглушенно освещающих комнату. Но обстановка совсем не навевала мысли о романтике: запертые двери, закрытые наглухо шторы призваны укрыть нас от посторонних глаз и ушей. Химера и та замерла на ковре, боясь привлечь к себе ненужное внимание.
– Мне запретили заходить внутрь, – Пауль залпом допил коньяк и потер горло. – Простите, Линда, обычно за мной не водится, – мужчина поморщился, но налил себе еще. – Клятва о неразглашении начинает давить. Я еще толком ничего не сказал, а она уже стягивает горло удавкой. Так вот, я не переходил защитный периметр здания, но магией там фонило настолько… – местор закашлялся, я же не выдержала.
