Конечно, мне очень хотелось узнать, кто следует за нами. И еще больше — увидеть лицо Стейна, когда тот узнает о судьбе приятеля и подельника. Хотя… Наверное, все же в большей степени подельника. Чем больше я узнавала про Стейна, тем больше убеждалась, что жениха не знала совсем, и что у него, как у шакала, друзей быть просто не может. Но свое любопытство мне пришлось поумерить. Шрам популярно мне пояснил, чем чревато для нас даже просто оставить передающую на расстояние камеру. Нам нужно было исчезнуть, раствориться на ледяных просторах Вселенной, сгинуть без следа. Зализать раны, разобраться с моим проектом. И решить, что делать дальше. Особенно, мне. Меня чем дальше, тем сильнее преследовало ощущение, что пришла пора каяться. Но вот беда: впервые в жизни мне было что терять. А потому я никак не могла решиться на откровенный разговор с буканьером.
Шрам рассчитывал приткнуться к одному из двух астероидов, чтобы спрятаться в его тени от возможного поиска. Слишком пристально искать все равно не будут. Тем более что на половине современных карт эти странные обломки космических тел вообще не были указаны. Сам Шрам знал о них от какого-то другого пирата, который здесь когда-то спасся от преследования. Вроде бы из-за какой-то природной аномалии. А потому точку выхода из гиперпространства Шрам рассчитывал таким образом, чтобы она оказалась за пределами нужного нам квадрата. И входили в него мы медленно и осторожно. Будто в комнату, доверху набитую взрывчаткой.
Приборы вели себя спокойно, опасности никакой не предвиделось, а потому я напросилась присутствовать в рубке управления во время маневров. Мне было любопытно, почему астероиды никогда не покидают заданную территорию и хотелось посмотреть на них хотя бы на обзорном экране. А потому я с разрешения Шрама забилась в уголок и жадно наблюдала за происходящим.
Поначалу экран лишь слабо мерцал и смотреть особо было не на что. Но через небольшой промежуток времени наш корабль занял такую позицию, что в противоположных углах дисплея появились слабо светящиеся отраженным светом точки — астероиды. И вот здесь нас поджидал первый сюрприз.
— Шрам, — вдруг потрясенно воскликнул обычно флегматичный Оруэл, — а ты не ошибся с координатами? Мы точно попали туда, куда следует?
Буканьер, в этот момент что-то сосредоточенно изучающий на проекции карты, не поднимая головы, недовольно буркнул:
— Точно. Такие вещи не забываются.
Оруэл не впечатлился тоном начальства и задал второй вопрос:
— А ты здесь раньше когда-нибудь был?
Вот теперь Шрам бросил свое занятие, выпрямился и наградил яоху тяжелым взглядом:
— Нет, никогда. Что не так?
Ответ Оруэла обескуражил всех, кто присутствовал в рубке:
— Да понимаешь, кэп, по-моему, эти астероиды искусственного происхождения…
Вопль, вырвавшийся из шести глоток одновременно, перебил обескураженного яоху:
— Что?!
* * *
Пиратский корабль и исследовательское судно — это далеко не одно и то же. У Шрама даже приблизительно не было приборов и механизмов, подходящих для исследования, уточнения природы небесных тел, к которым мы медленно приближались.
Шесть пар глаз почти неотрывно наблюдали за астероидами на обзорном экране. Небесные тела пока были еще слишком далеко, чтобы можно было различить хоть что-то на их поверхности. Но это только подогревало интерес к ним. Каждому хотелось заметить хоть что-то первому.
— Кэп, — неуверенно позвал Оруэл.
— Что? — сухо отозвался Шрам спустя секунд тридцать, когда стало понятно, что продолжать без поощрения яоху не собирается.
— Может, — все так же неуверенно предложил Оруэл, — попробовать прощупать их сканером? Ну, которым мы контейнеры проверяем.
— И что нам это даст? — Шрам скептически поджал губы. — Кроме того, мощность грузового сканера невелика. Я неуверен, что ее хватит, чтобы из космоса «пощупать» оба небесных тела.
— А опускаться на них и потом запускать сканер может быть опасно, — встряла и я. — Если про эти астероиды вообще ничего не известно, то кто даст гарантию, что излучение сканера не запустит механизм самоуничтожения или самозащиты? Для нас это равнозначно нехорошо.
На меня покосились и Шрам, и Оруэл. Но яоху промолчал. А буканьер небрежно поинтересовался:
— У тебя есть какие-то конкретные предложения, Оля?
Я невольно задумалась. А что я могу предложить? Разведывать новые, неосвоенные территории меня не учили точно. Разве что сравнить астероиды с расположением врага…
— А что мы сейчас вообще знаем про эти астероиды? — поинтересовалась сразу у всех. — Из того, что добыли сами, а не из воспоминаний и слухов? Прости Шрам, — виновато улыбнулась буканьеру.
Тот вернул мне улыбку:
— Тебе не за что извиняться, Оля. Ты мыслишь в правильном направлении. Парни, — обратился он к присутствующим членам экипажа, — нужно собрать и свести воедино все, что на данный момент известно об этих небесных телах и об этом квадрате. Оля, а тебя я прошу попробовать поковыряться в галанете. Если будет сеть. Координаты квадрата я дам. Может, что-то интересное нароешь…
Насчет сети Шрам будто в воду глядел. Сигнал шел слабый и неустойчивый, что, впрочем, и не удивительно. Мы же находились где-то на задворках освоенного космоса. Промучившись какое-то время, я стала просто грузить все подряд, где мелькало хоть какое-то упоминание о нашем квадрате. Пока одно загружалось, я изучала то, что уже загрузилось. Но информации, можно сказать, не было совсем. Те крупицы, что мне попадались, помочь не могли никак…
Спустя два часа напряженной работы астероиды увеличились в размерах настолько, что уже не помещались полностью на дисплее. Только по половинке от каждого и узкая полоска чернильной темноты между ними. Теперь уже можно было частично рассмотреть рельеф поверхности каждого из них. Мы прервались на обед-перекус, который кто-то из команды притащил для нас прямо в рубку, и теперь я что-то жевала, не ощущая вкуса и не отрывая глаз от медленно приближающихся небесных тел.
— Докладывайте, — сдержанно попросил Шрам, убедившись перед этим, что у меня есть и еда, и вскрыв собственный контейнер после этого. — Что у нас есть хорошего?
— Из хорошего, пожалуй, то, — задумчиво отозвался Оруэл, — что оба астероида совершенно точно необитаемы. Попытка измерить температуру их поверхности ни к чему не привела: она ничем не отличается от окружающей астероиды среды.
— Согласен, — кивнул Шрам, — для нас это хорошо. Что еще?
Помолчав несколько секунд, заговорил Майлеорн:
— Вряд ли для нас это хорошо: рассчитать массу тел я не могу. Не работает ни одна из известных формул. Астероиды движутся по какой-то странной траектории, которую точно нельзя назвать орбитой. Они словно облетают границы невидимого квадрата.
— Электроника фиксирует наличие большого количества какой-то аппаратуры, — робко добавил еще один килл по имени Кноллин. — Однако, она не работает.
— Точно? — прищурился Шрам.
Килл смутился еще больше:
— Гарантий не дам. Но ни одного из известных излучений сканеры корабля не улавливают. Кроме того, в пользу неработающей аппаратуры говорит и то, что температура самих астероидов не отличается от температуры окружения. Не мне тебе объяснять, Шрам, что даже спящий режим потребляет энергию и взамен выделяет тепло. Энергия, хоть и в микродозах, но поглощается все равно.
Шрам скупо кивнул, прищурив сиреневые глаза, уставился на обзорный экран:
— Похоже, кое-кто позабыл сообщить мне, что на этих астероидах расположена чья-то база, — задумчиво протянул он. — Интересно, как давно она заброшена и насколько велик риск напороться на ее настоящих хозяев?
Мы все дружно промолчали. Ну а что можно было на это сказать? Единственное…
— Шрам, — аккуратно позвала я, — а как давно ты про эти астероиды знаешь? И где тот, кто тебе про них рассказал?
Буканьер удивленно оглянулся на меня, потом мягко усмехнулся:
